Седьмое Божество

Арванг, сидя в своей каморке, пытался начать колдовать с помощью шара Кан и книги Дагор, но у него ничего не получалось. Шар постоянно словно бил Арванга, а книга не желала открываться. «Думаю, - размышлял колдун, - дело в Сатте. Если Хан не убил его, тогда его убью я, чтобы заполучить власть над книгой и шаром – я же все смогу, владея этими артефактами!» Колдун еще раз попытался начать колдовство. Тщетно. Еще одна попытка обернулась крахом и очередной раной на ладони. Затем, забыв на миг о книге и шаре, Арванг вспомнил, что накануне вечером он слышал от торговки странный разговор, мол, колдун по имени Хан хочет убить маленького мальчика Сатта. Что-то подсказывало колдуну, что Ада предупредила Сатта, найдя его в городе. Вдруг Арванг пришел в бешенство и, найдя Аду, потребовал от нее ответа, знает ли она о том, кто предупредил Сатта, – сначала колдун угрожал словами, а затем избивал маленькую Аду ногами. У девочки было уже достаточно синяков на теле, но сейчас эльфийка была едва жива. - Отвечай! – кричал на нее колдун. – Ты предупредила Сатта о том, что Хан расправу над ним учинить хочет?! - Нет, - плакала девочка. - Лжешь! - Клянусь вам, хозяин, я не предупреждала Сатта! - Хорошо, - мужчина взмахнул руками, девочка, зажавшись в угол, задрожала от страха. – Коли лжешь – пусть разорвет тебя на куски, маленькая мерзавка! А коли правду говоришь, пусть все твои раны без следа исцелятся! Повтори, что ты сейчас сказала! - Я не говорила Сатту о том, что его хочет убить Хан! – прокричала девочка. Вдруг все раны на детском теле зажили. Арванг сжал подбородок ладонью. - Не лжешь, - сказал он. – Так кто же сказал об этом Сатту? Весь город об этом говорит! - Не имею чести знать, - сказала Ада и встала на ноги. Вдруг дверь в каморку распахнулась. Арванг обернулся и увидел Сатта, едва стоявшего на ногах, и Чинни, стоящую подле Сатта. - Живой?! – удивился Арванг. - Да, - кивнул Сатт. – Я убил Хана. Отныне ваша очередь. За предательство, - сказал Сатт и достал свой клинок. - Сатт, ты совершаешь ошибку! – предостерегала Чинни. – Последний раз тебе повторяю – ты погибнешь! - Отстань, я разберусь, - рявкнул Сатт. - Валяй! – Арванг всплеснул руками. Завязалась драка. В качестве оружия выступало все, что угодно – посуда превращалась в мечи, копья и ножи; скатерть на столе стала веревкой. Сатт отметил, что битва с Арвангом не так сложна, как битва с Ханом, и он сможет легко победить его. Несколько раз Сатт пользовался двойниками, которые приводили колдуна в немыслимую ярость, но вдруг Сатт обессилел. Он понял, что больше ни одного колдовства сделать не сможет. - Ну что, хлопчик, - задыхаясь от усталости и нанесенных ему ран, проговорил Арванг, - доигрался. Сатт был невозмутим, хотя душу раздирала паника. Сатт не знал, что ему делать, и толком не понимал, зачем ввязался в эту глупую драку. Нужно было выждать время, чтобы восстановиться, прийти в себя и залечить тяжелые раны. Но Саттом руководила какая-то непонятная сила, не дававшая ему думать ни о чем другом, кроме убийства. Поэтому юноша не уследил за здравым смыслом. Он переоценил свои силы и теперь, скорее всего, будет повержен. У Сатта не было сил даже на то, чтобы переместиться в другой угол комнаты. Когда Сатт понял, что все, должно быть, кончено, Арванг пронзил насквозь Сатта мечом. Сатт, захлебываясь кровью, слабо улыбнулся и свалился на пол. В следующий момент Арванг широко распахнул глаза и замертво свалился на пол. За его спиной, тяжело дыша, стояла Ада. У нее в руке был окровавленный клинок Сатта. Чинни, залившись слезами, упала на колени и прижала истекающего кровью Сатта к себе. - Почему ты не сделала этого раньше?! – кричала на Аду Чинни. – Почему?! Как ты могла?! Он же теперь умрет! - Закрой рот, - фыркнула Ада. – Радуйся, что ты жива. Я знала заранее, что он и так не жилец. Раны на руках слишком глубокие. Он нужен тебе без обеих рук?! - Девушки, прекратите! – слабо дыша, сказал Сатт. – Этим делу не помочь, - юноша, раскрыв глаза, увидел лицо Чинни, залитое слезами. Сатт провел окровавленной ладонью по щеке девушки. – Не плачь. Я слышу чьи-то голоса. Они говорят, что жизнь прожита не зря, - говорил Сатт, сильно кашляя, - так что будь спокойна. Моя смерть не пройдет даром. Я не жалею, что все так вышло. - Не умирай, - шепнула Чинни, - пожалуйста, останься! - Увы, - Сатт слабо улыбнулся. – Прощай, Гаэта, - сказал юноша, закрыв глаза. - Сатт, - пронесся чей-то звенящий голос в голове юноши, - ты прошел весь свой путь. Твоя жизнь прожита не зря. И путь твой – истина. Ты нашел то, что искал. Сатт еще раз улыбнулся и едва слышно прошептал: - Мой путь, истина, Гаэта! Я знаю, что значит мое имя! Я еще не умер, а знаю, - договорив, Сатт откинул голову назад. Счастливая улыбка застыла на устах умершего юноши. - Сатт! – кричала Чинни, отчаянно тряся юношу за плечи. – Проснись, Сатт! Ты не мог умереть! Не мог! – девушка прижала тело Сатта к себе. - Уймись, - спокойно сказала Ада. – Он умер, его нет больше в живых. Ты его не вернешь. Отойди лучше подальше, - девочка помогла Чинни подняться и увести ее от тела усопшего. Тело Сатта поглотило темное свечение, и, когда свечение испарилось, на полу осталось горсть светло-голубого искрящегося песка. Песок сначала написал имя Сатт, а затем принял форму слова «истина». - Да, - сказала Ада, - его путь – истина. Он прошел его, он нашел истину. Он знает, кто ты на самом деле. - Ада, - широко раскрыв глаза, Чинни потрепала эльфийку за руку. – Посмотри! Мне не мерещится?! Какого цвета песок?! - Голубого, - удивленно сказала Ада. - Ты знаешь, что это значит? – Чинни слабо улыбнулась. – Он – Седьмое Божество. Истина в том, что он принесет совершенство в этот мир.