Седьмое Божество

- Тверс! Что ты творишь?! Не ополоумел ли ты?! – шипел Сатт, хватая товарища за руки. - Ты поверил мне! – Тверс мгновенно обернулся Ханом. – Неужели мне удалось провести тебя? Сатт, придя в ярость, перекатился, и вот уже Сатт сидел верхом на Хане. Старик нанес юноше невидимый удар, разбив Сатту голову. Взгляд Сатта был закрыт кровавой пеленой, которую быстро смыл ливень. Юноша вскочил на ноги и попятился, в глазах снова начало двоиться. Дождь начал постепенно ослабевать, хотя молнии сверкали постоянно. Хан поднялся с земли и начал медленно приближаться к Сатту. Вдруг Хан остановился и поднял руки, согнув их в локтях. - А вот мой козырь, друг мой, - прохрипел Хан. Вдруг плиточки, застилавшие улицу, по одной начали подниматься в воздух. И, когда их стало достаточно много, Хан, взмахнув одной рукой, обернул обычную тротуарную плитку в разное оружие, застывшее в воздухе – это были копья, мечи, клинки и прочее колюще-режущее оружие. Сатт понял, что сейчас он точно может умереть. «Битва проиграна», - подумал Сатт и взглянул на небо. Все небо светилось от вспышек молний. - Илла-Анда, таину ти аф, - шепнул Сатт, что значило: «Святые Божества, упокойте мою душу». Юноша закрыл глаза и приготовился к смерти, как вдруг широко раскрыл глаза и подумал: «Нет. Все должно быть не так!» Вокруг Сатта все застыло. И Хан, с разъяренным выражением лица вытянувший руки, и оружие, висящее в воздухе уже примерно в трех-четырех ярдах от Сатта, и очнувшаяся Чинни, закрывшая руками лицо, чтобы не видеть страшную картину. И молнии в небе, и капли дождя, не долетевшие до земли, тоже застыли прямо в воздухе. Сатт толком не понял, что он сделал – все вокруг остановилось, замерло. Вдруг Сатт обратил внимание на небо и на меч в своей правой руке. Сатт вытянул правую руку с мечом вверх и сильно зажмурился, а левую руку вытянул вперед. Дальше все пошло своим ходом, но свершилось все в доли секунды. Молния попала прямо в меч, который Сатт держал над головой, она прошла сквозь тело юноши, вернулась в него и через левую руку неистовым залпом вырвалась вперед, сжигая на своем пути оружие, которому оставалось какие-то дюймы, чтобы вонзиться в тело Сатта. Молния попала прямо в Хана, отбросив его на несколько ярдов назад. Сатт без сил упал на землю, пытаясь отдышаться. Сатт понял, что меч прилип к его руке, и юноше потребовались значительные усилия, чтобы отодрать от себя оружие. Сатт, глянув на меч, понял, что чудом остался в живых, - рукоять меча сильно оплавилась, приняв форму сжатой в кулак ладони Сатта. Юноша не чувствовал боли, но и тела своего он тоже не чувствовал. Он был оглушен и почти ничего не слышал. У него едва достало сил, чтобы подняться на четвереньки и подползти к Хану. Тот был на последнем издыхании. - Я не верю, что ты, мой хороший, - едва говорил Хан, - одолел всемогущего старика-Хана! Видимо, не так уж я и всемогущ! Какая досада! - Скажите, - прошептал Сатт, - кто убил Гаэту? - Его, - задыхаясь, просипел Хан, - покарали Божества. Я говорил ему, что дело плохо кончится, если он будет и дальше заступаться за тебя. Ему были видения, но он ни к чему не прислушивался. Тем утром он проснулся весь в крови, у него сквозь язык было продето кольцо из металла. Я обругал его и выгнал, а остальным велел, чтобы никто не говорил, где Гаэта. - Где теперь искать Гаэту? Как я найду его? - Ты слеп, как новорожденный котенок, - усмехнулся Хан и улыбнулся. – Гаэта всегда был рядом с тобой. Он ближе к тебе, чем кто бы то ни было, - старик, закашлявшись, откинул голову. Сатт, пошатываясь, поднялся на ноги. Месть его наконец-то осуществилась, но никакой радости ему это событие не доставило. Вместо жгучего желания расправиться с Ханом в душе поселилась какая-то пустота. Вдруг тело Хана засветилось и обернулось горсткой красного песка, сначала написавшего имя Хан, а затем выведшего слово «сокрытие». Сатт фыркнул и пнул песок ногой, а затем, не устояв на ногах, упал на колени. Сатт задумался над словами Хана. Каким образом Гаэта мог оказаться ближе, чем кто бы то ни было? Облака постепенно рассеялись, и показалось солнце. Пелена туч была настолько густой, что, казалось, была ночь, хотя, на самом деле, день был в самом разгаре. Вдруг Чинни, потерявшая сознание при виде оружия Хана, начала, скрипя голосом, приходить в себя. Она распахнула глаза и посмотрела на Сатта, а затем прошептала: - Живой… Живой! – воскликнула Чинни. – Я так рада, что ты жив! Святые Небеса! Сатт никак не отреагировал на слова Чинни, он продолжал думать. Внезапно он поднял голову и, посмотрев на Чинни, сказал: - Гаэта? Чинни, оторопев, остановилась. - Сатт, что с тобой? – спросила она. – У тебя что-то помутилась, должно быть. - Ты Гаэта, - повторил Сатт, глядя на Чинни. – Ты Гаэта! - Да, я Гаэта, - Чинни склонила голову. - Мерзавец! – Сатт, несмотря на тяжелые раны, набросился на девушку и начал душить ее. – Сволочь! Ублюдок! Ты столько лет был рядом со мной и притворялся! Как ты мог?! Я удушу тебя собственными руками! Я думал, что сошел с ума, когда стал понимать, что Чинни с ним как-то связана! Ты наплела мне все! Абсолютно все! Все, что ты говорила мне – ложь! Как ты мог?! - Остановись! – закричала Чинни. – Я не могла. То есть, я не мог ничего сказать тебе! Я боялся, что ты примешь это за шутку! Поэтому я поклялся до последнего молчать! Можешь убить меня, - тихо сказала девушка. – Я заслужил это. Ты из-за меня прошел через столько мучений. Но самое главное – моя душа на части разрывалась! Я не понимал, что со мной! Я не понимал, почему, когда тебе больно, мне больнее в сотни раз! Я поняла, что я действительно стала девушкой! - Что за чепуху ты несешь?! – кричал Сатт. - Я говорю правду! – Чинни начала плакать. – Я говорю правду, я не лгу! Я стала девушкой! И у каждой девушки есть особенное право! - Какое же? – удивился Сатт. - Это право на любовь, - покраснев, сказала Чинни. - Черт тебя подери, - сказал Сатт и, пошатываясь, поднялся на ноги. – И как ты это поняла? - Я поняла это, когда мы освобождали Вирвель. Не сердись. Вирвель, если ты помнишь, поцеловала тебя, когда исцеляла. Я хотела убить ее! Как она посмела?! - Так вот, почему я хотел убить Криса! – Сатта осенило. – Я чувствую то же самое! – юноша ударил себя по лбу. – Олух! - Да. И Крис, между прочим говоря, не обознался. Просто душа Гаэты попала в тело Рин. Рин убили. - Кстати, а где Тверс? – опомнился Сатт. Сатт зашел в тупик, где прятался Тверс, и несколько раз окликнул его. Ответа не последовало. Сатт дошел до конца тупика и там увидел горсть красного песка. Сатт разровнял песок рукой. Песок написал сначала имя Тверс, а затем слово «покорность». - Чинни! – окликнул Сатт. – Поди сюда! Чинни подошла к Сатту и увидела песок, рассыпанный по плитке. Девушка поняла, что Тверса убил Хан.