Любовная паутина.

Жизнь часто ставит нас перед выбором. Мы выбираем между чужим счастьем и своим. Но иногда находится компромисс. Каждый имеет право на счастье, пусть и не с тем, с кем хотел. И пусть вы до конца жизни будите кидать короткие взгляды полные сожаления друг на друга, главное - будьте счастливы. Она ушла, громко хлопнув дверью. Я все еще чувствовал сладкий и дурманящий вкус ее губ. Взгляд упал на серую футболку, которую Вика сорвала с меня в порыве страсти. Даже чертово покрывало было пропитано ее ароматом. Обескураженный, я присел на край кровати. Голова до сих пор кружилась от запаха ее духов, который словно околдовал меня. Я взъерошил волосы на голове и с сожалением отметил, что без Вики квартира опустела. А ведь я помню, как приходил сюда каждый вечер. Она всегда встречала меня в моей рубашке, которая была заметно велика, что вызывало на моем лице счастливую улыбку. А как чудесно было просыпаться с ней в одной кровати и подолгу смотреть на ее темные пряди волос, слегка приоткрытые губы, которые влекли меня даже тогда, когда на них не было ни грамма помады. Тогда я наклонялся к ней и целовал со всей нежностью, на которую только был способен. Такое пробуждение было для нее самым лучшим. Она начинала отвечать на мои поцелуи, игриво закидывая на меня свою ножку. Мы называли это нашей утренней зарядкой. Куда делись те времена? Теперь не осталось никаких мы. Только я и пустая квартира... А ведь Вика любила меня по-настоящему. Постоянно радовала своими прозрачными ночнушками, которые позволяли мне открыто любоваться ею. Порою Вика могла просто рассмеяться, а я подхватывал. И надо же было мне, дураку, изменить ей. Сначала была только одна бурная ночь по пьяни с Сашей, а потом я вошел во вкус. Когда она вернулась к Илье я понял, как больно было Вике. Знать, что человек, которого ты любил больше жизни, променял тебя на практически первого встречного. Того, которого ты был достоин больше, ведь его любовь не была такой сильной, а улыбка не казалась такой любимой и родной. Размышления прервал настойчивый звонок в дверь. Похоже, что человек за дверью был достаточно нетерпелив. Я нехотя поднялся с кровати и побрел в сторону двери, спотыкаясь о многочисленные пустые коробки, которые были словно препятствия на моем пути, оставленные бывшей хозяйкой этой квартиры, будто напоминание о том, что когда-то здесь проживала она. Я повернул ключ в двери и нажал на ручку. На пороге стояла Катя собственной персоной с очаровательной улыбкой и бутылкой коньяка в руках. Золотистые локоны, немного завивающиеся на кончиках, ровно ложащиеся на хрупкие плечи, пухлые губы, на которых как всегда была ярко красная помада , а в выразительных серых глазах играют озорные огоньки — именно такой предстала передо мной Баринова. Я опустил заинтересованный взгляд на одежду девушки. На ней была привычная черная куртка, отлично сочетающаяся с легкой белой блузкой, узкие обтягивающие джинсы и черные лаковые туфли на высоком каблуке. Дочка шефа прислонилась к дверному косяку, скользя внимательным взглядом по моему голому торсу. — С новосельем! — наконец подняв на меня свои серые глаза, произнесла Катя, указав на бутылку коньяка и почему-то прикусив нижнюю губу. Будь на ее месте кто-то другой я мог бы подумать, что этот некто взволнован, но это явно не относилось к Бариновой, которая всегда казалась мне слишком смелой. — Проходи, — только и смог выговорить я, пропуская девушку внутрь своего нового жилища и после направившись в спальню, чтобы натянуть свою футболку. Не знаю что на счет своей подруги, а вот я почувствовал себя как-то неловко, когда она начала так открыто разглядывать меня. Вернувшись на кухню, я застал Катю за попытками открыть принесенную ею же бутылку. Баринова упорно продолжала свои попытки, словно позабыв про мое присутствие. — Силенок не хватает? — с ухмылкой произнес я, приблизившись к девушке и осторожно забрав у нее бутылку, — давай помогу, — спокойно добавил я, хотя голос предательски дрожал. Вскоре, бутылка была открыта, а на моем лице играла все та же самодовольная ухмылка, не скрывшаяся от Кати. Доверив ей разливать алкоголь по стаканам, я, одобрительно кивнув, приземлился на стул, продолжая лениво наблюдать за действиями Бариновой. Рука, в которой девушка держала бутылку, как ни странно вовсе не дрожала. Оставалось лишь удивляться полным отсутствием какого-либо напряжения в действиях Кати. Поставив передо мной стакан, наполненный практически до краев, в котором плескался коньяк, Баринова приземлилась на соседний стул и, немного приблизившись ко мне, с подозрительным беспокойством поинтересовалась: — Эй, Макс, ты в порядке? — на секунду мне показалось, что в голосе ее проскользнула забота. Лишь на секунду, но все же это смогло вызвать на моем лице слабую улыбку. Она беспокоилась за меня. — Лучше не бывает, — ложь. Я не хотел лгать своей подруге, однако даже настойчивость не помогла бы ей вытянуть из меня правду. — Ты можешь мне доверять, — с твердой уверенностью произнесла девушка, наклонив голову. Ее голос звучал успокаивающим и убаюкивающим. — Продолжай, — неожиданно для себя произнес я. Практически с мольбой, крепко сжимая в руках стакан. — Продолжать что? — тут же нахмурилась моя собутыльница, почесав затылок. — Говорить, — на полном серьезе произнес я, отхлебнув немного коньяка, — твой голос, он... Успокаивает. — Хорошо, — неуверенно пробормотала Катя, которая к тому времени опустошила половину содержимого своего стакана, — но и ты не молчи. Я твоя подруга, черт возьми, и я имею право знать, что с тобой так, а что нет. Прошу, не отталкивай меня. — Ты действительно хочешь это знать? — осторожно поинтересовался я, внимательно вглядываясь в глубокие глаза собеседницы. — Для этого и нужны близкие люди, Макс, — с детской улыбкой произнесла Баринова, ласково поглаживая меня по щеке. Мне нравилось, как мое имя звучало из ее уст. — Мы не настолько близки, — покачал головой я, тут же отвернувшись от нее. — Я не обижаюсь, — кое-как выдавила из себя девушка, пускай на самом деле все было с точностью, да наоборот. Залпом выпив остатки коньяка, она поднялась со стула и, немного шатаясь, направилась в сторону спальни, — спокойной ночи, Лавров. Пить в одиночку — не слишком веселое занятие, а потому вскоре я расправился с алкоголем в моем стакане и, погасив свет на кухне, в несколько шагов преодолел расстояние до кровати и завалился на нее. Обнаружив Катю рядом с собой я, позабыв о всяком приличии, сгреб ее в охапку и уткнулся носом в ее затылок, втянув приятный клубничный аромат. — Неплохой выбор шампуня, — усмехнувшись, произнес я, не выпуская Баринову из своих крепких объятий. Но похоже, что она и сама была не против, потому что вскоре, девушка изловчилась и взобравшись на меня, впилась страстным поцелуем в мои губы, не дав мне удивиться или возразить. Движения ее были смелыми, в них не было ни капли сомнения или сожаления о будущей ночи. Вскоре я и сам вошел во вкус. — На тебе все еще эта дурацкая куртка? — издевательски ухмыльнувшись, прошептал я в губы Кати, заставив ее недовольно фыркнуть. Стянув с Бариновой куртку, я тут же отшвырнул ее куда подальше, не давая девушке возможности вновь нацепить ее, — она меня бесит. — Если из-за этого ты каждый раз будешь срывать с меня одежду, то я буду надевать ее каждый день, — в ответ ухмыльнулась девушка, властно накрыв мои губы своими. Когда мой шальной язычок проник в ее рот, сорвав с ее губ сладостный стон, это поступило мне сигналом, что я двигаюсь в правильном направлении. Я резко перевернулся, из-за чего Катя оказалась подо мной, руками упираясь мне в грудь. Даже сейчас Баринова не казалась побежденной, пускай и была загнана в ловушку между моим телом и матрасом, ведь гордость и непоколебимость были все еще при ней. Переместив более уверенные и страстные поцелуи, которые уже не были такими робкими, как раньше, на шею девушки, я стал оставлять на нежной коже едва заметные засосы, что, безусловно, не ускользнуло от Кати. И все же я абсолютно невозмутимо продолжал покрывать поцелуями шею Бариновой, постепенно все больше и больше возбуждаясь. Нам предстояла жаркая ночка и мы были к этому готовы.