Куда боятся ступать ангелы

Я правда думала, что испортить ситуацию с Антоном еще больше было невозможно. Не то чтобы я все время ошибалась, но в этот раз я точно оказалась неправа. Я уже не ждала ничего. Антон потерян – вот что я знала точно. Я не привыкла бегать за мальчиками и, как бы мне ни нравился Антон, для него исключения не сделаю. Он игнорировал меня. А я смирилась. То, что я почти его не видела (не считая уроков, когда я наблюдала его шикарную спину), делало свое дело. Я стала забывать его. Он не перестал мне нравиться, но я признала то, что он никогда не подойдет ко мне ближе, чем на метр. Возможно, я бы и волновалась по этому поводу, но сейчас я стою мокрая посреди своей квартиры и не знаю, что мне делать. Больше всего хочется накинуть на шею петлю и повеситься. Но мне слишком холодно, чтобы я смогла завязать узел на веревке. Я дрожу. Мне страшно, плохо, паршиво, погано, стыдно, я в панике, и... мне чересчур мокро. Я прожила этот день, в котором было достаточно часов, но я помню лишь последний. Остальные события словно в тумане: я абсолютно их не помню, и чем бы мне сейчас ни угрожали, я бы не смогла ничего рассказать о них. Они затмились из-за своей ненадобности, из-за тусклости и неяркости. Они слишком блеклы. Ведь они не идут даже в сравнение с событиями, которые произошли всего десять минут назад. Мне стоило понять еще на прошлой физкультуре, что идти на нее является для меня самоубийством. Черт бы побрал мой позитив. Я пошла туда. Точнее, я не собиралась туда идти и даже форму не взяла, решив соврать, что забыла или что-то подобное, но, как ни странно, когда физрук позвал нас в спортзал, никто не был одет в спортивную форму. Неужели все решили прогулять? Я, ожидая неприятностей и криков, посмотрела на физрука. Он был весел, несмотря на то что ни один из его учеников не соизволил подготовиться должным образом к его предмету. - Наступил март, - начал он, как только все уселись на скамейки, которые стояли в спортзале около стен. По классу прокатился радостный ропот, начались разговоры, но учитель это проигнорировал. Он продолжил: - И как вы знаете, в марте мы занимаемся в бассейне, и этот год не станет исключением. Мои одноклассники радостно завизжали, девушки буквально запрыгали. - Так что все переодеваемся в купальники и встречаемся на минус первом этаже, в бассейне, я его уже открыл. Это было для меня неожиданной новостью – то, что в этой школе по программе есть бассейн. Но, по сути, это ничего не меняло. До этого у меня не было спортивной формы, а сейчас – купальника. - Так, кто у нас Кира Антипова? – неожиданно для меня спросил физрук, прочитав мою фамилию в журнале. Наверное, я одна застыла как идиотка, гадая, зачем я понадобилась физруку, поэтому учитель сразу догадался, кто новенькая. - Это ты? – поинтересовался он у меня. Я кивнула. - Пойдем, я выдам тебе купальник. Я хотела было отмазаться, что не могу плавать, мол, критические дни, но он собирался выдать мне купальник, а не запихнуть в воду. Это во-первых. Во-вторых, весь месяц подобную отговорку не используешь, купальник понадобится по-любому. Я последовала за физруком. - Какой у тебя размер? – спросил он, когда мы зашли в тренерскую, и открыл шкаф в углу. - Сорок четвертый, - автоматически ответила я. – Точнее, сорок шестой! – поспешила исправиться я. Вспомнился спортивный топик, ставший причиной того, что я голая пробежалась по школе. Не знаю, как меня за такое из школы не выгнали. Скорее всего, я просто пробежала недалеко, и никто из учителей меня не заметил. Мне повезло. Если можно в подобном случае так выразиться. Физрук удивленно на меня посмотрел, но все же выдал мне красный купальник сорок шестого размера. Мы вышли из тренерской, и он закрыл ее на ключ. - Иди переодевайся и приходи, - сказал он и скрылся. Я не успела отмазаться. Посмотрев на красный купальник, я решила надеть его и пойти на физкультуру. В конце концов, восемь уроков физ-ры подряд прогуливать я не смогу. Рано или поздно я все равно надену этот красный, кстати, красивый, купальник. Тем более что может случиться страшного? По крайней мере, я так рассуждала. Я зашла в раздевалку и переоделась. Прежде чем выйти, я убедилась, что я действительно надела его, и только тогда вышла. Бассейн действительно сложно было не найти с учетом того, что он занимал весь этаж. Когда я вошла, практически весь класс уже был тут. Некоторые даже залезли в воду. Я хорошо умела плавать. Когда я была маленькой, мама отдала меня в плавательную секцию, где я прозанималась в течение пяти лет. - Так, дети, внимание! – зашел физрук и похлопал в ладоши, привлекая наше внимание. Никогда не видела, чтобы класс мгновенно затихал. Еще секунду назад помещение было полно криков, а сейчас уже наступила такая тишина, что казалось, будто все вымерли. - Плохие новости. В школе прорвало трубу, и я вынужден идти помогать останавливать потоп. Класс заныл. - Но! Я могу оставить вас здесь одних, если, конечно, вы обещаете не тонуть и никого не топить! Класс, соглашаясь, закивал. - Я вернусь через минут десять проверить. Вы одиннадцатый класс - я надеюсь, разборок вы тут не устроите. И кстати, если вдруг возникнет такое желание, всегда помните, что в случае какого-либо инцидента месяц бассейна будет отменен и вы будете прыгать в высоту и отжиматься вместо плавания! Класс коллективно начал уверять, что ничего не случится. Физрук не стал спорить и ушел. В бассейне было две глубины: полтора метра и три метра, про что я узнала, прочитав таблички возле бортика. Там, где глубина была три метра, мои одноклассники взялись нырять. Я подошла к той самой части бассейна и брезгливо потрогала воду ногой. Она была теплая. Я не хотела прыгать. Девушки в основном так не делали. Ни в моем классе, ни вообще. Но в последнее время происходит совсем не то, что я хочу. Я подняла глаза инстинктивно, услышав знакомый голос. Антон вошел в дверь в красных плавках. Впрочем, здесь все были в одном и том же: форма, выданная школой, в конце концов, но я все равно завороженно на него смотрела. Я просто открыла рот и ничего больше не делала. Не могла. Я поклялась, что как-нибудь, но сфотографирую Антона на следующем уроке и повешу у себя на стене. Глупо было отрицать, что он был хорош. Прибавьте к этому еще и мою влюбленность в него. Я была готова броситься ему на шею. Он нырнул в бассейн, уйдя под воду руками вперед. Антон вынырнул и отряхнулся от воды. Тогда он уставился на меня. Сначала я не поняла, в чем дело, но потом осознала, что это я стою и пялюсь на него. Сперва мой взгляд забегал, я спешила придумать возможное оправдание, почему на него засмотрелась. Но потом решила, что не стану. Мы игнорируем друг друга? Отлично, мы игнорируем друг друга! И это не его дело, на кого я пялюсь. Пускай этот кто-то и он сам. Я решила сымитировать то, что стояла тут, потому что собиралась прыгать, а не из-за того, что засмотрелась на него. В моих поступках хоть где-то, хоть когда-то должна была быть логика, и по логике я должна была прыгать в воду. Решено – сделано. Я немного отошла от бортика, разбежалась и нырнула вниз бомбочкой. Только когда я оказалась под водой, до меня дошло, что я натворила. Я была в линзах. Мне вообще не рекомендуется плавать в них в бассейне, а я взяла и нырнула под воду! Я гениальна. С испугу, вместо того чтобы зажмурить глаза, я их открыла. Дело все в том, что, если в лицо человека, который носит линзы, брызнуть большим количеством воды, их просто вымоет из глаз. А уж при попадании в воду они в глазах не останутся точно. Сначала все было четко. Я видела воду, бортик с противоположной стороны бассейна в пяти метрах от меня, но потом все стало расплываться. Я была в панике от мысли, пронзившей меня сразу же, стоило мне только почувствовать около себя воду, и не могла соображать. Конечно, уже через пару секунд все превратилось в сплошное пятно: я потеряла линзы. Я была в панике. Я ничего не видела, ничего не могла разобрать. Я знала, что мне нужно вверх, но моя истерика, которая началась из-за крайнего беспокойства, сбивала меня с цели. Я уже перестала понимать, где верх, а где низ. Все казалось мне одинаковым. Все было одинаковым. Вода ведь одинакова везде, да? Я чувствовала, что начинаю опускаться ниже и ниже. Воздух в легких кончался. Мне показалось, надо мной что-то есть. Я, используя последнюю попытку спастись, тяну руки вверх к этому «чему-то» и хватаюсь за это. Дергаю на себя, но вместо того чтобы оказаться наверху, остаюсь внизу вместе с этим «чем-то». К этому времени я начинаю соображать. Нельзя паниковать – вот первое правило. Но мне уже не до правил. Я начинаю задыхаться. Я сосредоточенно отталкиваюсь и плыву вверх. Стоило только успокоиться - я тут же нашла поверхность и успела вынырнуть до того, как воздух кончился в моих легких. Я дышала. Черт, я дышала! Никогда еще не была так рада этой возможности. Я не стала терять времени даром. Итак, было ясно, что линзы безнадежно утеряны, и мне надо как-то доковылять до дома. Благо вдали я видела хорошо и отлично разглядела лесенку метрах в семи от меня. Я быстро доплыла до того места, но моей руке что-то мешало. Я, удивленно держась за бортик прямо около лестницы, обнаружила, что на моей руке болтается что-то красное. Что точно, я сказать не могла. Я пожала плечами и уже стала выбираться из бассейна, когда услышала раздраженный возглас, который заставил меня плюхнуться обратно в воду. - Кира! Я сперва решила игнорировать, что меня зовут. Во-первых, мало ли, сколько Кир у нас в классе. В конце концов, мальчиков Кириллов тоже Кирами зовут. Во-вторых, мне сейчас было абсолютно не до разговоров. - Черт, а я их ищу! Ты че, совсем сдурела, что ли?! Подобное заявление заставило меня обернуться. Посреди бассейна стоял, точнее, плавал Антон, с багровым, перекошенным от гнева лицом. Было ощущение, что он хочет кому-то врезать, настолько он был зол. По сути, увидев человека, так разозленного на меня, я должна была броситься наутек, но я почему-то замерла. - Может быть, ты и нудистка, а я вот нет! – продолжал орать он под общую тишину, наступившую в помещении, – естественно, все же смотрели на нас, не до других дел типа разговоров было, – и начал плыть в мою сторону. Наконец я сообразила и начала с бешеной скоростью подниматься по ступенькам наверх. - Стой! Антон оказался около меня и затащил меня обратно в воду. Я завизжала. - Ой, заткнись, прошу. Тебе это не поможет! Тебя же не остановил мой крик, когда ты стягивала мои плавки. Я перестала брыкаться и, вытянув руку с красной тряпкой как можно дальше от себя, прищурилась. Это действительно были плавки. Так вот почему я не смогла опереться на «что-то» и подняться на поверхность, а заполучила это «что-то» прямо себе в руки! Поняв, что Антон сейчас совершенно голый, я инстинктивно посмотрела вниз. Конечно же, со своих «великолепным» зрением я ничего не увидела. Да и не хотела. Все, что я хотела увидеть, я увидела, еще когда он вошел в бассейн. Антона привело в ярость осознание того, что я его рассматривала. - Ты что, так надо мной издеваешься?! – он вырвал свои плавки и начал натягивать их обратно. Я, воспользовавшись моментом, вышла из бассейна. - Кира, я не могу понять, зачем ты это сделала?! – потребовал ответа Антон, когда я уже стояла на плитке. - Я... я... – ну а как в тот момент я могла оправдаться? Что сказать надо было? «Извини, что я раздела тебя»? Дважды? Поэтому я просто выбежала из бассейна, забежала в раздевалку, не снимая купальника, напялила джинсы, не удосужившись надеть кофту и куртку. И вот я стояла у себя в квартире сырая и не знала, что мне делать дальше. Я дважды раздела парня при всех. К тому же в первый раз я сама была почти голая. Хотя второй раз тоже не отставал от первого по степени позора, если учесть то, что я с Антона стащила. И как мне дальше жить? Я не знала. Я уже ничего не знала. Я уже боялась вновь подойти к Антону, только чтобы не стянуть с него случайно (!) что-нибудь, или сходить в школу, чтобы не опозориться. Но больше всего меня расстраивало другое. Ведь именно в этот момент мои надежды окончательно, бесповоротно, совершенно безвозвратно рухнули. Если до этого в глубине души, далеко-далеко, я на что-то надеялась, то сейчас все кончено. Надежда умерла. И я признала это и похоронила ее. После того, что случилось, Антон не будет моим. Уверена, даже под дулом пистолета он не станет встречаться с девушкой, которая уже дважды его при всех раздела. По крайней мере, будь я на его месте, я бы точно не стала. Другие парни после случившегося смотрели на меня искоса и с подозрением. Наверное, они едва сдерживались, чтобы не покрутить пальцем у виска. Я не осуждала их. Теперь они отскакивали от меня, если вдруг мы случайно оказывались слишком близко друг с другом. Что ж, по-моему, мне не светило им понравиться и завести с кем-нибудь из них отношения. Да и нужен ли был мне кто-нибудь, кроме Антона?..