Куда боятся ступать ангелы

Я не знаю, что я тут делаю, правда. Зачем ступаю одной ногой вперед, а вторую приставляю к ней. Почему я нахожусь тут и как умудрилась сюда попасть. Но одно я знала точно: меня тут быть не должно. Что ж, все законы нарушаются. Я подавленно и зло смотрела на лица своих одноклассников, которые были искривлены разными эмоциями. В основном удивлением. Я, игнорируя их, прошагала к своей парте и кинула сумку на стул. Лера, кстати, единственная, кто странно на меня отреагировал, привычно едко ухмылялась. - Слышала, ты вчера раздевала Антона перед физ-рой? – с издевкой протянула она. - Заткнись, - отрезала я. Она усмехнулась. - Не знала, что ты такая прыткая. Я гневно на нее посмотрела, а она почему-то не испепелилась под моим взглядом, но хоть замолчала. Конечно, после вчерашнего инцидента последнее, что я собиралась делать, – это идти в школу. Вчера я, натянув рубашку Антона, все-таки растолкала всех парней в раздевалке, забрала свою одежду и сбежала. Все были в таком шоке, что мне никто и слова не сказал, зато окружающие следили за мной так пристально, что я почувствовала себя под микроскопом какого-то безумного ученого. По ходу дела я натянула джинсы и ускользнула домой. Закончилось все весьма благополучно, если так в данной ситуации можно выразиться, и я бы хотела, чтобы конец как раз был именно таким спокойным и тихим, но... Но сегодня с утра мама объявила, что не идет на работу, так как заболела. Естественно, дома оставаться теперь был не вариант. Я решила прогуляться, и, как назло, пошел дождь. Я проторчала в ближайшем продуктовом магазине час и не выдержала. Мы переехали сюда недавно, оставаться здесь я не собиралась, поэтому не знала и не узнала, где есть торгово-развлекательные центры. Идти было некуда. Я разумно рассудила, что рано или поздно придется посетить это чертово «учебное заведение», где я вчера оригинальным образом опозорилась. Чтобы уговорить маму, мне придется несколько месяцев быть паинькой (я решила вначале попробовать более мирную тактику), а паиньки школу не прогуливают. Так что... Я сидела за партой с равнодушным лицом в окружении людей, пялящихся на меня во все глаза, и тишины. Она давила на уши - так и хотелось вскочить и яростно закричать: «Прекратите на меня смотреть!». Я чувствовала на себе их взгляды и ежилась. Я не привыкла к такому вниманию. Обычно я нормальная девчонка семнадцати лет, которая учится на четверки, матом не ругается, с учителями не ссорится, врагов не имеет, в плохие истории не ввязывается, которую не знает вся школа и о которой не говорят на каждом углу. Проучившись в своей родной школе десять с лишним лет, я умудрилась ни разу не вляпаться ни во что, а тут на тебе – в первый же день! Такой популярной я никогда не была. А сегодня, я уверена, обо мне разговоры не стихают во всей школе, если и не во всем районе. К такому вниманию я не была приучена, поэтому понятия не имела, что нужно делать в данной ситуации. Рубашка Антона лежала у меня в сумке. Я же в ней вчера сбежала. Мне надо было как-то отдать ему ее. Я бы предпочла оставить ее себе, уж очень хорошо она пахнет, но это попадало под статью 158 под названием «Кража». Не вернуть ему ее – окончательно признать себя психованной. Хотя, по-моему, хуже его впечатление обо мне уже не будет. Внимание от меня резко перевелось на человека, вошедшего в дверь. На Антона. Теперь тридцать удивленных взглядов смотрели на него, ожидая его реакции на меня. А ее не было. Не было ни одного косого взгляда, кручения пальцем у виска, криков: «Ненормальная!» или хотя бы выражения ужаса на лице. Его взор проскользил по мне так, словно я была просто девушкой. А не девушкой, стащившей с него вчера при всех рубашку. Антон грациозно прошелся по классу и приземлился на свой стул. Про меня, наверное, все забыли. Теперь все изумленно пялились на Антона. И кстати, «глядящих» людей прибавилось. К ним присоединилась я. Звонок. Конечно, всем плевать. Учительнице понадобилось пять минут, чтобы привлечь к себе внимание. Я не хотела, чтобы география кончалась, честно. Нет, это был очередной скучный урок, но я знала, что после этого урока я была обязана подойти к Антону и отдать ему рубашку. По сути, что сложного, но меня трясло. Он все-таки это сделал. Чертов звонок прозвенел. Естественно, Антон не остался в классе и не сделал мой будущий позор необщественным. Что ж, придется разговаривать с ним на перемене в коридоре при всех. Я порывалась грызть ногти и испортить свежий маникюр, пока сверлила Антона взглядом. Он невинно стоял у окна и разговаривал с какими-то парнями. У меня в тот момент была железная отмазка, почему я не подхожу к нему: с ним посторонние. Но вот парни ушли, кой только черт их дернул, и Антон остался один. Я собрала всю свою волю в кулак и все-таки заставила себя подойти к нему. - Э-э, привет, - нерешительно поздоровалась я, борясь с желанием сорваться с места и убежать. - Привет, - кивнул он, смотря в окно. Не знаю уж, понял ли он, кто перед ним. Я вынула его рубашку из сумки и протянула ему ее, краснея. - Вот. Он удивленно посмотрел сначала на рубашку, затем на меня. Антон аккуратно взял рубашку, встряхнул и расправил, чтобы узнать, что я ему такое принесла. - Решила вернуть, - скромно добавила я. - Спасибо, - сказал он. И все. - И ты больше ничего не хочешь у меня спросить? – почему-то возмутилась я. И кто за язык меня тянул? Нет бы по-тихому свалить. - А должен? – удивился Антон. - Не знаю, – я снова покраснела. - Знаешь, Кира, ты весьма странный человек, – о, а я-то думала, ты считаешь меня нормальной! Ну, поразил! – Я не могу тебя понять. А впрочем, ты же девушка, наверное, это просто хваленая женская логика. - Почему ты думаешь, что девушки не могут говорить разумные вещи?! – еще больше разозлилась я. В последние несколько дней я совершала весьма глупые и неразумные поступки. Словно, когда я в Екатеринбург переехала, у меня из черепной коробки все мозги повынимали. Антон засмеялся. - Поверь, сейчас ты себя не очень умно ведешь! - Не тебе решать, как мне себя вести! – закричала я возмущенно. Если бы Лелька была рядом, она бы закрыла глаза ладонью, дабы не видеть этого ужаса, но Лельки рядом не было, и остановить и вразумить меня, следовательно, тоже было некому. - Послушай, Кира, - вполне серьезно начал Антон, и я сразу же успокоилась. – Всего пару дней назад ты мне заявила, что не можешь со мной погулять, потому что я категорически не в твоем вкусе. Заметь, в ЗАГС я тебя не звал, более того, я даже отношений не предлагал. Ладно, послала, так послала. А вчера ты залетела в мужскую, в мужскую, Кира, раздевалку и сняла с меня рубашку. Нет, скажи, это нормально? Я пытаюсь хоть как-то тебя оправдать, не приписывая этому проблемы с головой, а ты еще и противишься! - Я не противлюсь! – я снова спорила. Антон глубоко вздохнул. - Ок, спасибо за рубашку, думаю, тебе пора идти. - Ты меня посылаешь? – не поверила я. И даже немного расстроилась. Хотя что я ожидала после такого поведения? Но потом я ухмыльнулась. - А, задетое мужское эго. - Нет, инстинкт самосохранения, - отрезал Антон и быстро ушел. Я осталась стоять одна с двояким ощущением. С одной стороны, мне было обидно, что с Антоном мои шансы равны нулю. Да, я предполагала это и до нашего разговора, но все же надеялась, что ошибаюсь. Что ж, я оказалась права. Но с другой стороны, меня обрадовало, что мое поведение Антон растолковал как капризы девчонки во время месячных. Хоть в сбежавшую из дурдома меня не приписал, и то ладно. Я, еще раз вспомнив, что это был Антон, который понравился мне с первого взгляда, когда я <i>увидела</i> его, естественно, а не то размытое пятно, вздохнула. Я сразу поняла, что он – тот, кого я искала и кого нашла. Что теперь мне не будет покоя, он будет мне сниться по ночам, и я буду томно вздыхать, когда он будет проходить мимо. Мне не нужен будет никакой другой парень, и я буду тайно мечтать о нем. Была бы здесь Лелька, она была сказала просто: втрескалась я по уши, и пути обратного нет. Только вперед. Только к предмету любви. Только к Антону.

***

Не то чтобы у меня совсем снесло крышу из-за Антона, но он однозначно мне нравился. Сильно. По сути, я ничего о нем не знала, толком с ним не разговаривала и не общалась. Я себя так, по крайней мере, уверяла. Я банально пыталась успокоить свои дрожащие руки, которые начинали подпрыгивать всякий раз, когда я вспоминала, что натворила. А в ситуации, когда ты подносишь вилку с едой ко рту, это довольно-таки не вовремя. Я сидела в столовой и ела. Поправочка: пыталась поесть. Получалось не очень. Конечностями от нервозности я почти не управляла. Я сидела одна за столиком почти в самом углу. Я никого не знала, а знакомиться теперь было стыдно. Лера после третьего урока свалила, и составить компанию мне было некому. Одиноко, конечно, но... - Привет, можно тут сесть? – услышала я. Я застыла с открытым ртом, куда секунду назад хотела положить вилкой салат. Я боялась поднять глаза на говорящего. После того, что произошло вчера, мне вообще было страшно на кого-то смотреть. Хотя нет, скорее, все-таки зазорно. Я буквально заставила себя поднять глаза. Рядом со мной стоял высокий загорелый парень, мой ровесник. Его золотистые волосы были прямыми и довольно-таки длинными – отросли, аж шею прикрывали. Они падали на лоб, и я еще удивилась: а не загораживают ли они ему глаза? Меня всегда раздражали парни с модными челками, прическами «под моделей» и с кучей геля на волосах. Они смотрелись слишком женственно, по-моему. Но у этого парня волосы, скорее, были на глазах не от укладки, а от беспорядка, и это ему шло. Будто ему просто некогда подстричься, весьма оригинально получилось. Его небесно-голубые глаза буквально светились. Он открыто мне улыбался, и я невольно улыбнулась ему в ответ. У него был смешной, немного вздернутый нос и безупречная кожа, с естественным загаром. Он больше походил на серфингиста из Калифорнии, чем на обычного екатеринбургского парня после суровой русской зимы. Он стоял и смотрел на меня. Сначала я не поняла почему, но потом вспомнила, что он спрашивал меня. - Да, конечно, - поспешно ответила я, боясь, что этот милый мальчик-с-юга примет меня за ненормальную. Он тут же отодвинул стул и сел рядом. А я тем временем гадала, зачем какая-то я могла понадобиться такому, как он. Неужели мои новые одноклассники решили после вчерашнего надо мной поиздеваться и подослали его ради прикола? А когда мы с ним разговоримся, они завалятся сюда всей толпой и станут восклицать: «Как ты можешь изменять Антону?!». Кстати, интересно, в мои слова о том, что мы с Антоном встречаемся, кто-нибудь поверил, или Антон их уже разубедил в этом? Я была уверена, что скоро узнаю об этом, но вот толку-то? Мы с Антоном все равно не встречаемся. Я еще раз осмотрела подсевшего ко мне парня. Он был явно не хуже этого Антона - я даже подумала о том, не попытать ли мне счастья с блондином, раз уж с брюнетом такой прокол вышел, но вовремя вспомнила очередное наставление Лельки: «То, что клин клином вышибают, – наглая ложь! Нифига не вышибешь, только пальцы отобьешь. Толку не будет явно, проверено на себе. И точно уж, если любишь одного, отношения с другим не помогут забыть первого. Ты можешь лживо улыбаться, фальшиво смеяться и страстно целовать второго, но, поверь, из твоей памяти в эти мгновения не будет уходить первый. Ты можешь обманывать себя, что получилось. Откровенно врать себе, что все прошло. Лгать, что ты освободилась. И не надейся! Даже если ты не будешь думать о предмете любви неделю, не переживай, через две, встретив его на улице, ты не заснешь ночью, а если и заснешь, тебе будет сниться только он. Это бесполезно, Кира! Глупо и безнадежно! Это то же самое, что если бы ты ела нелюбимое шоколадное мороженое только затем, чтобы отучить себя любить клубничное! Так что лучше не пытайся заводить отношения с «очередным хорошим мальчиком», чтобы забыть любимую сволочь. В лучшем случае ты просто расстанешься с парнем, а в худшем – он в тебя влюбится, и появится еще одна проблема. Хочешь попробовать? Да пожалуйста! Тебе понадобится максимум пару недель, чтобы признать: каким бы хорошим, изумительным и идеальным не был твой новый нелюбимый парень, он никогда не сравнится с любимым - черствым, злым и эгоистичным». Я вздохнула. Черт, а хороший вариант был! Снова влезла эта Лелька со своей психологией! Нет, конечно, я могла наплевать на ее слова и поступить по-своему, но Лелька еще ни разу не ошибалась. - Меня Илья зовут, а тебя? – спросил блондин, чем отвлек меня от моих мыслей. Услышав его имя, я горько хмыкнула. Ясненько. Значит, Лера не шутила. Вот и пришел «темный в светлом». И я уже знала зачем: чтобы доказать Антону, что он круче, с помощью меня. Мол, смотри, на меня девки как клюют, я лучше тебя! Ха, пожалуй, я пошлю этого блондинчика куда подальше. Но послать сразу, после того как он мне только имя свое назвал, я не могла. Ну, согласитесь, это как-то странно: человек говорит мне свое имя, и я такая: «Да пошел ты!». А я свой лимит странностей еще вчера на жизнь вперед исчерпала. - Кира, - ответила я натянуто, заставляя себя улыбнуться. Как ни странно, больше заставлять себя не пришлось. Илья оказался приятным и веселым парнем. Ни одной пошлой шуточки или анекдота. С ним было хорошо разговаривать. Он не отвечал избитыми фразами, не заигрывал со мной и не флиртовал. Он ни на что мне не намекал, и я даже удивилась, с чего это Лера взяла, что Илья плохой. Пожалуй, он был самым лучшим парнем, с которым я общалась за всю свою жизнь. Он рассказал мне, что занимается плаванием и недавно ездил на соревнования к морю, поэтому такой загорелый. Спросил, откуда я переехала. Я рассказала ему о том, как плохо со мной поступила мать, он пожалел меня вроде бы искренне. Стал успокаивать и говорить, что я найду новых друзей. Сначала я хотела разозлиться, заявив, что лучше друзей не будет, но он добавил, что не таких, конечно, как в Красноярске, но все-таки это лучше, чем со стенами общаться. Наверное, этим он меня и пленил. Он не отрицал, что все уже не будет так хорошо, как и прежде, но и уверял, что на этом все не заканчивается. Мы разговаривали с ним каждую перемену, а на уроке обменивались записками. К концу дня я поняла, что все, что рассказывала мне Лера про Илью, – полный бред, придуманный ревнивой девчонкой, не желающей, чтобы кто-нибудь глянул на парня, который ей нравится. Вот она и рассказывает о нем гадости, чтобы никто не узнал, какой он хороший, и не увел. - Ну как, познакомилась с Ильей? – как обычно усмехаясь, поинтересовалась Лера на уроке химии, попутно записывая что-то с доски черной ручкой вместо синей. Я решила не игнорировать ее и не обижаться, а показать ей, что она не смогла обвести меня вокруг пальца и заставить не общаться с таким чудесным парнем, как Илья. - Познакомилась, - гордо ответила я. - И как? - Он прекрасный человек! – воскликнула я. - Ага, если тебе нравятся эгоистичные подонки, - не стала спорить Лера. - Он не подонок и не эгоист! – возразила я. Меня раздражало то, что Лера мне врет. Ну не такой Илья, не такой! - Хорошо, значит, он тебе мозги прочистил, - вздохнула соседка. - По-моему, это ты мне мозги пытаешься чистить! - Я? – удивилась Лера, словно ее обвиняют в убийстве, которого она не совершала. – Оно мне надо? - Видимо, надо, раз делаешь так, - логично рассудила я. - Мне этого не надо, - все спорила Лера. - Но ты это делаешь! – железным тоном настаивала я. - Я не такой человек, который что-то делает просто так, - покачала головой она. Прозвенел звонок. Я быстро собрала свои вещи. Не хотелось больше оставаться рядом с такой лживой девушкой, как Лера. - Значит, ты плохо себя знаешь! – огрызнулась я, прежде чем отвернуться от нее и вылететь, не прощаясь, из класса.

***

На следующий день я столкнулась с Ильей перед уроками и еще раз убедилась, что Илья, о котором говорила Лера, и тот, с которым говорила я, – два разных человека. Один – бездушный эгоистичный бабник, а второй – милый, веселый и добрый. Моя злость на Леру только увеличилась. Илья предложил сесть с ним, и я радостно согласилась. Когда Лера вошла в класс, я уже сидела рядом с ним за другой партой. Она лишь ухмыльнулась и опустилась на свое место. Я общалась с Ильей и не могла нарадоваться. Отличный парень! Я даже больше не смотрела в сторону Антона. Правда, иногда ловила себя на мысли, что мне очень хотелось бы, чтобы на месте Ильи был он, но тут же одергивала себя, вспоминая, что мне с ним светит ровно столько, сколько с Робертом Паттинсоном. После второго урока позвонила мама и сказала, что я забыла ключи дома. Вообще она на больничном, но ее срочно вызывают на работу, поэтому она уходит из квартиры. Она не знала, на сколько затянутся ее дела, и в связи с этим попросила зайти домой забрать ключи, чтобы не стоять под дверью. Как только прозвенел звонок с урока, я бросилась из школы. На улице было несказанно тепло для начала марта – около десяти градусов, и я не боялась простудиться в кофте. Я быстро сбегала домой, чтобы не дай бог не опоздать на урок: я выбрала тактику «хорошей девочки», дабы заставить мать переехать обратно в Красноярск. Лишние проблемы из-за опоздания мне были не нужны, и я бежала как угорелая. Уже возвращаясь, подходя к школе, я снизила бег до шага. До конца перемены оставалось семь минут, и можно было не спешить. Я собиралась завернуть за угол, но заметила, что у меня загнулась штанина, и нагнулась ее поправить. Я услышала голоса и буквально замерла в таком положении. Я знала, что около этого угла парни собираются в перемену покурить, но не представляла, что Илья курит. Ведь именно его голос я услышала. Хотелось подойти поздороваться второй раз за день, но что-то заставило меня оставаться незамеченной. - Она моя! – хвалился Илья чем-то. Я выглянула из-за угла и заметила, что он стоит с сигаретой в руках, но не курит, так как увлечен разговором. Части истлевшей сигареты падают на асфальт. Рядом с ним шесть парней, которые, в отличие от него, не гнушаются тем, чтобы сделать затяжку. - Всего день, парни! – продолжал восклицать он. – Какой-то день, и она уже готова на все! Мне не понравился его тон с самого начала. Слишком развязный и «крутой». Словно Илья хочет показать, какой он замечательный, и ткнуть в свою замечательность носом каждого. Один из парней бросил сигарету на асфальт. - Так уж твоя! – возразил он уверенно. Илья, как ни странно, не расстроился и не разозлился. Он едко ухмыльнулся, будто ему доставляло удовольствие что-то доказывать этому придурку. - Моя, моя, - кивнул Илья довольно и сделал затяжку. – Вы бы видели, как она на меня смотрит! Глаз не отводит, черта с два! Ей теперь ваш Антон нахер не сдался! Я начала что-то подозревать, но все-таки надеялась, что мои опасения окажутся ложными. - И как ты ее за день уломал-то? – хмыкнул, не веря, какой-то дрыщ справа. - Все просто! – засмеялся Илья. – Я же вам говорил, что это действует! Девчонки - они ж трусихи, ну, знаете, орут, когда паука увидят и тэ дэ. Вот они и нормальных парней боятся. А хороших мальчиков, ботаников и маменькиных сынков – нет! По их логике, они им ниче не сделают. Поэтому, если притворишься милым и заботливым, они сами прыгают на крючок, и приманки не надо! Не надо цветов, конфет и прочей чепухи. Эти дуры и так будут думать, что это будет потом и можно не ломаться. - То есть ты все-таки испробовал на этой Антониной девке свою стратегию? – спросил кто-то. Илья довольно кивнул. - Ага. Улыбнулся пару раз, изобразил, что просто так с ней разговариваю и не имею на нее видов. Ох, самое сложное было смотреть ей в глаза, при ее-то четвертом размере груди! Ясное дело, Илья говорил про меня. Получается, он меня обманывал и притворялся, а Лера была права. Он действительно подонок и никакой не добрый и не замечательный! Да к тому же жуткий лгун! Терпеть не могу, когда мне врут! Захотелось выйти из прикрытия и надавать ему, но я заставила себя сдержаться, дабы дослушать этот «разговор правды». - Но самое ужасное - это когда надо было притворяться, мол, меня интересует то, что она говорит, - все распинался Илья, а мои кулаки сжимались все сильней. – Начало было еще ничего. Девка не такая тупая попалась, как его прошлая, повеситься от ее разговоров о солярии и косметике не хочется. Но вот потом она начала задвигать про какую-то несправедливость, свою мать, Красноярск, про переезд, чуть не разрыдалась там. Я как мог ее успокаивал, хоть хотелось ее послать, встать и уйти, достала как. Но я сидел, улыбался, кивал и проявлял сочувствие. И вот, она моя! По-моему, такого сильного желания надавать парню я не испытывала еще никогда. Господи, как хотелось съездить кулаком или в крайнем случае ногтями по его ухмылявшейся морде! До сих пор удивляюсь, как я тогда сдержалась. Я уже сделала шаг в его сторону, но замерла, когда первый парень, который посмел ему возразить, подал голос. - И с чего это ты взял, что она твоя? Девчонки тоже отлично лживо улыбаться умеют. - Уж тебе бы это не знать! – парировал злостно Илья. – Не суди всех по себе, если тебе девки лживо улыбаются, это не значит, что они и всем остальным улыбаются неискренне. Парень прищурился. - Илюх, мы сейчас не о моей личной жизни говорим, а о вашей с Антоном девчонке. Кстати, которая еще не понятно чья. - Ясен пень, моя. - Докажи. - Как? - Ну, не знаю... - Я могу позвать ее сегодня куда-нибудь и предложить встречаться, а потом повести к себе - у меня сегодня предки как раз в ночную работают. Завтра с утра мы выйдем из моего подъезда вместе! – пообещал Илья и бросил окурок на землю. - Заметано! – кивнул второй спорщик. Прозвенел звонок, но я стояла на месте. Парни, скоро покидав сигареты, побежали в школу, а я стояла. Стояла и улыбалась. Ведь знала, что не оставлю все просто так. Илья получит за то, что решил, что может мне безнаказанно лгать, получит сполна, обещаю. И главное, он сам предоставил мне оружие мести. Я с улыбкой до ушей медленно двинулась к входу в школу, а на моем языке уже буквально чувствовался привкус мести, которую я сегодня, уверена, попробую на вкус.

***

Мне стоило больших усилий не расколоться, но, вспоминая, что ждет сегодня Илью, я заставляла себя улыбаться и кивать ему. Он продолжал корчить из себя хорошего мальчика. Причем правдоподобно так продолжал. Не знай я правды, у меня и сомнений бы не возникло, такой ли он на самом деле. Но я-то знала правду. Я едва терпела этого лжеца, но жертвы стоили цели. Илья почему-то не спешил приглашать меня куда-то. Но вот на последней перемене, когда я уже решила, что весь спектакль перенесен на завтра, я краем глаза заметила, что Илья, поговорив с парнями и дернув головой, мол, смотрите, пошел ко мне, как всегда улыбаясь своей белоснежной улыбкой. Я втайне ухмыльнулась. Что ж, Илья, не переживай, спектакль тебе будет, только мы махнемся ролями. - Кира, как поживаешь? – спросил Илья. Он часто интересовался моими чувствами, эмоциями, настроением. Даже как-то странно было, что парень, который с тобой едва знаком, так о тебе печется. Теперь понятно, что это он так обо мне заботился. - С прошлого урока ничего не изменилось, - весело ответила я. Сейчас я на самом деле веселилась, а не притворялась. Илья рассмеялся. Заливистый, приятный, кстати, у него смех. Жалко, лживый. - Я имел в виду, как тебе у нас? В нашей школе? В нашем классе? Надеюсь, ты уже не так нас ненавидишь? - Я никогда вас не ненавидела. Мне просто не нравился переезд в целом, - начала распинаться перед ним я, но вспомнила, что он обо мне говорил, и решила не вдаваться в подробности. - Ну скажи, обрадуй меня, что тебе у нас начало хоть чуть-чуть нравиться, - подмигнул он мне и легонько меня подтолкнул. Блин, как он играет! Ему в актеры однозначно идти надо, какой талант пропадает! И главное, как играет хорошо, правдоподобно, я аж начала забывать о том, что он прикидывается. - Может быть, - загадочно ответила я, желая, чтобы он поскорее заговорил о деле. Но не могла же я заявить: «Так, Илюш, давай уже свиданку предлагай, прекрати передо мной выделываться, мне, как и тебе, нормальные человеческие отношения не нужны!». Думаю, в таком случае он что-то бы заподозрил. - Слушай, Кир, я вот что подумал, - Илья стал повышать голос, чтобы его дружкам было слышно. Наконец, начал! В классе настала тишина, и всем прекрасно было слышно, о чем мы с Ильей болтаем. Что ж, так даже лучше, пусть все слышат его позор. - Может, нам сходить куда-нибудь? – закончил он. Илья улыбался. Он был уверен в своей победе. Я тоже улыбнулась, но решила не обламывать его сразу. Пусть будет интрига. - Ты меня типа на свидание зовешь? – еще громче уточнила я. Илья невозмутимо кивнул. - Да. - Понимаешь, Илья, - я изображала, что сожалею. О, я не сожалела. Ни капельки. – Ты очень милый, добрый и хороший, но... - Но? – у него глаза на лоб полезли, но не думаю, что он уже предполагал, что я его отшиваю. Самооценка не позволяла, наверное. - Ты не в моем вкусе, понимаешь? Ты слишком хм... положительный! По классу прошлась волна коротеньких смешков. - Ты слишком заботливый, нежный, внимательный... А я люблю, когда со мной жестко. Чтобы парень сказал, и мне захотелось сделать. А когда у меня спрашивают постоянно, что я хочу, меня это раздражает. Ты отличный человек, и я с радостью буду с тобой дружить, но встречаться, извини, нет. Иными словами, ты слишком хорош для меня. Мне нравятся плохие мальчики. И я решила гордо уйти, чтобы он не стал меня разубеждать в моем решении. Я видела, как его друзья стараются сдержать смех, но у них это плохо получается, как они начинают громко ржать и сгибаться пополам от хохота. Остальные в классе, не принимавшие участие в споре Ильи и его дружка, естественно, не понимали, почему их одноклассники валяются по полу в диком ржаче, но, увидев разочарованное донельзя и какое-то опустошенное лицо Ильи, тоже не смогли сдержаться. В итоге весь класс смеялся так, что проходящие мимо кабинета школьники стали изумленно заглядывать, да и, скорее всего, на всю школу этот хохот слышно было. Не смеялся только Илья. О, я надолго запомню это выражение лица. Эх, нельзя себя рассекретить и сфоткать его. Ладно, такое я все равно не забуду. Чтобы Илья не понял, что я все знала и подстроила, и не начал мне мстить или, наоборот, вновь соблазнять меня, осознавая, что он все-таки мне нравился и шансы есть, я позволила себе рассмеяться только после выхода за дверь. Я достаточно долго не могла остановиться. Еще бы! Несчастный Илья притворялся хорошим ради меня, а я ему такая: «Извини, мне плохие парни нравятся!». Он так старался, распинался, а я! Одно могу сказать: ха-ха-ха. По-другому это не опишешь. Я смеялась, но тут же замолкла, когда мимо меня с серьезнейшим видом прошагал Антон. Он увидел меня, дико хохочущую посреди коридора, одну. Конечно, он посмотрел на меня, как на сумасшедшую. Эх, снова показала свою ненормальность! Все, теперь он точно обходить меня стороной будет. А хотя... были ли когда-нибудь у меня шансы? Настроение было испорчено. Понимание, что Антон для меня навсегда потерян, было намного важнее того, что я опозорила одного самовлюбленного придурка на глазах у всего класса. Я вздохнула и решила пойти домой. Все равно биологичка пока не знает о моем существовании. Я не могла вновь весь урок смотреть на Антона. Не моего Антона. И если еще вчера я думала, что Илья станет моим утешением, что с ним я, может быть, забуду Антона, то теперь я точно осознала: Антон не выйдет у меня из головы. Даже вчера, не зная, что Илья притворяется, я не могла не думать о нем как о парне, с которым хочу встречаться. Он был идеален. Этот наигранный Илья, правда. Добрый, заботливый, внимательный – узнай я его до Антона, точно бы в него влюбилась. А так... Так я определенно тащусь от Антона. И все-таки эта лживая ситуация с Ильей пошла мне на пользу. Я окончательно осознала, что хочу быть с Антоном. Только с Антоном. И как бы я ни пыталась уговорить себя, что еще не знаю его, что сама нарисовала его в своем женском воображении, - это не помогало. Все равно он не выходил у меня из головы. Оставалось только надеяться, что это не зайдет дальше. Что останется на уровне «очень нравится» и не перейдет на уровень «безумно люблю». Но об этом я не могла сказать точно. Зато я могла утверждать другое. Во-первых, я не смогу встречаться с другим парнем. Во-вторых, мне точно-точно нравится Антон. И третье, мое самое нелюбимое, при воспоминании о нем хочется сказать «фу!». Ведь Антон для меня потерян. Навсегда.