Куда боятся ступать ангелы

На следующий день я встала абсолютно спокойная. Я должна была вечером ехать к Лельке, вместе мы-то уж точно придумаем, что делать с возникшей ситуацией. Надеюсь. Я кинула очередную кофту в свой маленький чемодан и решила, что с меня хватит. Мама вернулась час назад, раньше, чем должна была, но я ей особо не обрадовалась. Билеты на самолет туда и обратно, зарегистрированные на мое имя, уже лежали на моем столе, а матери я до сих пор не сказала, где собираюсь провести каникулы. Возможно, она будет против, возможно, устроит истерику, возможно, даже вцепится в мою ногу и никуда не отпустит. Но мне плевать. Я решила, и я поеду. - Мам, где паспорт? – спросила я ее. Я уже собрала все вещи, но никак не могла его найти, а без него меня на самолет не пустят. - Я его спрятала, - обыденно ответила она, словно говорила: «Вон там, на полке». - Что? – взревела я, не веря своим ушам. - Я его убрала на всякий случай, - монотонно произнесла мать, словно занималась подобным каждый божий день. - В каком смысле? – мой голос дрожал, я не хотела верить в то, что подозревала. Не хотела, не хотела, не хотела! - В прямом, - пожала плечами мать невинно. – И можешь разбирать чемодан, - она кивнула на него. – Ты никуда не поедешь. Она развернулась и ушла на кухню. Я последовала за ней, на ходу закипая от злости и негодования. - Я купила билеты. Я кинула их на стол прямо перед ней, чтобы показать серьезность своих намерений. - Можешь вклеить их в свой дневник на память, - предложила она, а я так и не смогла найти в ее словах ни логики, ни сарказма. - На память о чем? – спросила я, заикаясь. Чем дальше шло, тем больше я понимала, что матери глубоко плевать на мои желания и она всерьез намеревалась меня никуда не пустить. - О твоих каникулах, которые ты проведешь здесь, - сказала она, сделав акцент на последнем слове. - Я работала три недели. Три недели! Каждый день, каждый день! Я носилась по всему городу, разнося эти чертовы конверты в день сотнями! На моих кедах уже дыры протерты, а количество мозолей на ногах я и считать боюсь! Я заработала эти гребаные деньги на билеты сама, не прося у тебя ни копейки! И теперь ты мне говоришь, что я никуда не еду?! Это была длинная тирада. Мама слушала меня с равнодушным лицом, будто я ей не ору в ухо. Говоря, я постоянно спотыкалась, потому что от злости была не в состоянии составлять предложения нормально. - Да, я тебе это говорю, – мама ответила так равнодушно, что я едва сдержалась, чтобы не разгромить всю кухню от ярости. - Что ты мне говоришь?! Что?! – орала я. – Что я как прокаженная зря работала?! Что я не могу съездить на собственные деньги в гости к подруге на каникулы?! Что я должна провести неделю в обществе женщины, которой плевать на меня?! Я злилась. Злилась потому, что потратила зря столько времени и денег. Злилась, что не поеду к Лельке. Злилась, что моя мать такая упрямая. Злилась, что мои планы рухнули. Но больше всего я злилась на себя за то, что не могу ничего поделать с этой ситуацией. - Нет, я поеду! Поеду! – кричала я, хотя сильно сомневалась в своих словах, но маме решила этого не показывать. Пока я голосила, она даже на меня не смотрела, сосредоточив свой взгляд на окне. На ее лице не дрогнул ни один мускул, не показалась ни одна эмоция. Она никак не комментировала мои слова, словно я с нее паспорт не для того, чтобы к подружке съездить, требую, а для того, чтобы выйти замуж за сорокалетнего мужика с судимостью. Я бросилась в ее комнату и стала вытряхивать содержимое ящиков и ворошить полки в надежде найти свой паспорт. Я кидала вещи на пол. То, что было хрупким, разбивалось, но я не останавливалась. Мама не пришла меня остановить. Она осталась на кухне, словно я и не уничтожаю содержимое ее комнаты. Это разозлило меня окончательно. Не найдя паспорт, я поняла, что все бесполезно. Все мои труды напрасны. Я разрыдалась, медленно сползая по стенке на пол. Все не может так кончится, не может! Но все было кончено. И моя мать выиграла в войне, о которой забыла мне сообщить. Я не могла больше находиться с ней рядом. В этой квартире, в этом доме, в этом городе. Но я не могла отсюда уехать. Конечно, можно было поехать на автобусе, там паспорт не нужен, но все свои деньги я уже спустила на билеты на самолет, договорившись с Лелькой, что она меня неделю покормит. Собрать денег на билеты туда и обратно, пусть и на автобус, я не успею, а если и успею, то стоит мне приехать в Красноярск, надо будет сразу уезжать обратно, потому что автобус не самолет – за пару часов не домчит. Мне было плевать, что некуда идти. Я просто взяла сотовый, ключи и куртку и ушла. Аккуратно, тихо закрыла дверь и, не сказав ничего матери, вышла из дома. Я позвонила Лельке и «обрадовала» ее, начав сомневаться, расстроилась ли я сама больше всех или же моя подружка победила в этом гребаном конкурсе. Я попросила Лельку не успокаивать меня: от этого мне было еще хуже, и повесила трубку. У меня был один вопрос: почему мама со мной так поступила? Ей-то какая разница, где я проведу каникулы? Неужели она так хочет, чтобы я ее ненавидела? Что ж, она уже близка к своей цели. Пошел дождь. Домой я возвращаться не стала, но мне нужно было где-то от него укрыться. К тому же мне нужно было место, где я могла переночевать. Моя квартира была явно не тем местом, где я смогу появиться в ближайшие несколько дней и не разбить что-нибудь. Я не могла видеть свою мать чисто физически. Я испытывала отвращение. Она отняла у меня все, что могла. Все, что я желала. Ей осталось только запретить мне общаться с Антоном, и в моей жизни не останется больше ничего хорошего. Что ж, возможно, если б она о нем знала, то так бы и сделала. Наверное, поэтому я тщательно скрывала парня от ее глаз. Я начала искать в контактах телефона людей, у которых можно переночевать. Большинство из них жили в Красноярске и, к сожалению, вариантом не являлись. Я знала, что Лера не любит, когда лезут в ее жизнь и в ее личное пространство, но все же позвонила ей. Она сказала, что сможет принять меня только завтра, когда вернется из деревни. Таня была второй, чей номер я набрала. Она, прихватив Дашу и Карину, укатила за город в свой особняк. Я попробовала пожурить ее за то, что она меня не пригласила, но вовремя вспомнила, что меня туда звали, но я отказалась, думая, что буду в Красноярске. Оставался только Антон. И я решила пойти к нему. В конце концов, мы были с ним друзьями, причем хорошими друзьями. Ну, выгонит он меня даже если, переживу. Я ведь смогла пережить то, что он вместо фразы «будем встречаться?» сказал «будем друзьями?». Ведь так? К тому же отца у него всегда нет дома, квартира у Антона большая, мне место найдется, на маньяка он не похож, чтобы бояться с ним оставаться, так что... Ох, вот в последнем я не позволила себе соврать, исправив саму себя. Я была бы рада, если б Антон пришел ко мне посреди ночи и стал раздевать. Очень даже не против. Но я почему-то была уверена, что он так не сделает. Вот почему, когда не надо, у парней уважение к девушкам и совесть появляются? Какие-то моральные нормы, правила поведения, а? Это было нечестно, однозначно нечестно, но я все же никогда бы не решилась сказать Антону что-то типа: «Эй, слушай, я к тебе сегодня ночевать приду, а ты зайдешь ко мне, когда я изображу, что заснула, и начнешь приставать, понял? И я приличной осталась, и ты свое получил, ну что, согласен?» Хотя желание сказать это было. Благо я еще не лишилась остатков мозгов в голове, чтобы так сделать. Я не стала звонить Антону. Когда я взяла телефон, чтобы это сделать, то увидела на дисплее время – через пару часов начиналась посадка на мой самолет. Я начала рыдать и сомневалась, что Антон из моих слов сквозь слезы сможет что-то понять. Дождь на улице прекратился, хотя небо осталось черным, и я вышла на улицу из торгового центра, где пережидала непогоду. Я почти прекратила плакать по своей никчемной жизни и странной матери, которая хочет довести меня до нервного срыва. В дом Антона я вошла за каким-то парнем, а вот в квартиру пришлось звонить. Я трезвонила минут пять, пока до моего мозга не дошло, что никого нет дома. Я без сил и желания стоять прислонилась к стенке и съехала вниз. Слезы полились ручьем, и я бросила попытки их остановить. Меня некому было жалеть, понимать или успокаивать. Я не могла винить Антона в том, что он оставил меня в такой момент. Я сказала ему, что уезжаю к Лельке, как только выбрала рейс, когда у меня еще даже денег на билеты не было. Он предложил меня проводить, но я наотрез отказалась, заявив, что, возможно, за мной будет тащиться моя мама под ручку с истерикой и я не хочу, чтобы она наорала еще и на него ни за что. Наверное, он, как и все, куда-нибудь уехал на каникулы. Я рыдала, жалея себя, и жалела себя, рыдая. Но все было бесполезно. Все было бессмысленно. Все было испорчено так, что поправить было уже нельзя. Мою жизнь следовало бы выкинуть на свалку. Меня следовало бы стереть ластиком из-за чересчур большого количества недочетов, но я продолжала жить, пытаясь существовать с тем несоизмеримым количеством оплошностей в моей жизни.

***

Я не скажу, что это были худшие каникулы в моей жизни. Эти каникулы такими скудными словами я описывать бы не стала. Думаю, если я скажу, что согласилась бы вместо них побывать в аду, и этого будет недостаточно. Весь ужас этих семи дней мне было не с чем сравнить. Ничего плохого такого большого масштаба не существует. В то воскресенье я пришла домой в два часа ночи, проплакав весь вечер на лестничной площадке у квартиры Антона. Мама ничего не сказала. По-моему, она меня даже не ждала и легла спать. По крайней мере, меня никто не встречал с криками «Где ты была?!» Я взяла кое-какую еду себе в комнату и закрылась там. Когда мама уходила на работу, я выходила, но стоило только услышать мне звук ключа в замочной скважине, я скрывалась. Мама не доставала меня. Не пыталась поговорить или оправдаться. С одной стороны, меня это устраивало, она меня не раздражала своими глупыми оправданиями. Но с другой, мне было обидно, что мать со мной так поступила и ей плевать, что я чувствую из-за этого. Мне казалось, что для нее я просто исчезла. Так прошли каникулы. Я не звонила Лере, чтобы пожить у нее. Это напомнило бы мне, что я сейчас должна проводить ночи, болтая с Лелькой, а не с соседкой по парте. Мне было и так плохо, хуже я делать себе не хотела. Конечно, можно было устроить бунт и не ходить в школу, но я решила нормально закончить учиться, сдать экзамены и сразу же после этого переехать обратно в Красноярск. К Лельке, в общагу, на улицу – мне было все равно. Я слишком хотела уехать прочь от моей черствой матери и этого города. В понедельник я поднялась, как обычно, в семь часов и даже зашла на кухню, чтобы взять что-нибудь поесть. Голодать шесть часов не хотелось, денег, чтобы что-то купить, не было, у мамы я просить не собиралась, поэтому нужно было хоть что-нибудь закинуть в рот. Мать уже сидела на кухне и читала газету, попивая кофе. Мы обе изобразили, что друг друга не замечаем. Что ж, меня это устраивало. Началась последняя четверть. Последняя четверть в школе. Потом выпускной, совершеннолетие и свобода! Одно меня расстраивало: прощаясь с Екатеринбургом, я прощалась с Антоном. Пожалуй, это было единственное, что заставляло меня раздумывать над идеей о переезде. Но после случившегося даже Антон не заставит меня остаться в этом городе. - Привет! А вот, кстати, и он. Антон Войт собственной персоной стоял около моей парты. Все такой же красивый и умопомрачительный, с дерзкой улыбкой на лице. - Привет, - вздохнула я. Я была рада его видеть, но факт, что я не поехала к Лельке на каникулы, настолько вогнал меня в депрессию, что я не могла заметить этой радости, кольнувшей в душе, отмахнувшись от нее, как от надоедливой мухи. - Эй, что такое? – Антон тут же заметил, что со мной что-то не так. Я не шутила, когда говорила, что он был хорошим другом. Объективно мыслить по этому вопросу влюбленность в него мне не мешала. - Думаю, я так расстроилась, что каникулы кончились, - соврала я. «Ага, расстроилась!» - поддакнул ехидно внутренний голос. Я не хотела говорить Антону правду. По крайней мере, не в школе. Я знала, что не смогу справиться с чувствами и расплачусь. Я до сих пор не могла смириться с тем, что не имею права решить за себя. Меня убивало то, сколько усилий я потратила, чтобы поехать к Лельке, и как мама легко все разрушила. - Что случилось, Кир? – обеспокоенно спросил Антон, следя за мной внимательным взглядом. Мне захотелось отвести глаза и смотреть на стену, шкаф, на все что угодно, только не на Антона. Его взор прожигал и сканировал, мне было не по себе. Этот взгляд буквально заставлял говорить правду, словно я была на исповеди у священника. Я подумала над его ответом. В принципе, сегодня ничего не случилось. Так я и ответила. Он сразу же успокоился и повеселел. - Как съездила в Красноярск? – поинтересовался Антон. Да, вот тут-то уж не отмажешься, слишком вопрос четок. - Я не ездила, – ответ получился ровным и монотонным, словно меня совершенно не волнует этот факт. - Как не ездила? – искренне удивился Антон. - Мама спрятала мой паспорт, - пожала плечами я. Как ни странно, у меня получалось говорить спокойно и внятно, не переходя на истерический крик. Брови Антона изогнулись в недоумении. - Прости, что, я не ослышался? Нет, милый, так и было. Все было именно так. - Нет, видимо, пока у тебя нет проблем со слухом, радуйся, - немного грубо проговорила я. - Твоя мама - это что-то! – только и смог пробормотать Антон. Мне так и хотелось добавить: что-то необъяснимое и ужасное! - Эй, не переживай, - стал успокаивать меня друг, взяв за руку. Во мне было несоизмеримое желание возразить, возмутиться. Что значит «не переживай»?! Я работала днями и почти что ночами, я старалась, я желала, я планировала, я заслужила эту поездку! Не было ни одной причины, по которой мне нельзя ехать в Красноярск! И самое обидное: мама даже чисто для приличия не потрудилась придумать хоть одну сама. Но я встретилась с Антоном глазами. Там я прочитала тепло и мягкость, сразу утонув в них. Рядом с Антоном было хорошо и спокойно. Гнев куда-то исчез, будто секунду назад я не была готова разгромить весь класс. - Да, ты прав, - согласилась я, все еще не отрывая от Антона взгляда. – Я снова пойду работать и после окончания школы уеду в Красноярск. На автобусе. Для верности. - Эм... – Антон задумался. – Если тебе так надо туда, ты можешь съездить на выходных. Я хотела было возразить: у меня не было денег на билет. - Я заплачу за тебя, - продолжил Антон. Я не желала быть у Антона в долгу. Я знала, что он потом не потребует с меня ничего за это, но я жаждала показать себя независимой перед ним. Я зависела от своей матери. Вот к чему это привело. И маму, замечу, я тоже любила, тоже ей доверяла, и что? Ошибаться во второй раз я не планировала. - В честь чего это? – фыркнула я. Антон закатил глаза. - Кира, ты не вовремя в отряды феминисток вступаешь, честно. Он попытался отшутиться, но наткнулся на мой серьезный взгляд, поняв, что не прокатит. - Если тебя это так волнует, будем считать, что это подарок на какой-нибудь праздник. Надеюсь, уж праздник выберешь сама. Кстати, если что, я могу подарить подарок тебе и на шестьдесят лет: мало ли, вдруг мы на твой юбилей не увидимся, надо подстраховаться, – он подмигнул мне. Я хихикнула, но тут же взяла себя в руки. - А паспорт тоже подаришь? – хмыкнула я. - Скажи матери, что в школе нужен для того, чтобы зарегистрировать тебя в списки учеников для сдачи ЕГЭ, - пожал плечами Антон. Мне хотелось передразнить его. Черт, у него все было так легко и просто. - Ага, она сама его нашей классной принесет, но мне в руки ни за что не отдаст! – пробурчала я, зная о «талантах» моей мамы. Антон вздохнул. - Как насчет автобуса? - Выходных максимум два. Туда ехать столько, а для самолета паспорт нужен, который мама спрятала, а я так найти и не смогла, хоть разгромила всю квартиру. Ради принципа все каникулы я искала свой паспорт, но тщетно. У меня даже возникло подозрение: уж не носит ли моя мать его у себя в лифчике? Потому что я не искала только там. - Хм, да, - протянул Антон. – Ужасная ситуация! Совет поговорить с матерью, видимо, не прокатит? Я покачала головой. Я бы очень хотела поговорить об этом с ней, несмотря на то что не хочу с мамой общаться вообще, но не думаю, что она вдруг решит мне все объяснить. Да, пожалуй, ей будет сложно это сделать, так как логики в ее действиях ровно столько, сколько у меня везения. Мы замолчали. У Антона, наверное, кончились умные идеи, а у меня так и не началось хорошее настроение. - Ты что делал в каникулы, расскажи, хоть обрадуй? - спросила я его, чтобы разрядить обстановку. - Ездили в Германию. Это было что-то вроде семейного собрания. Ну, знаешь, когда собираются все тети-дяди, о существовании которых ты даже и не подозревал, и врут, как они рады тебя видеть, – Антон поморщился. – И это происходит каждый год! Скажи ты мне, что ты остаешься, я бы с радостью тоже бы никуда не полетел! Я почему-то вспомнила, что не знаю ни одного родственника со стороны отца. - Тем более в этом году мой папа взялся сватать меня какой-то «очень хорошей девочке из приличной семьи», - Антон передразнил отца писклявым голосом. Это отвлекло меня от мыслей о своем отце. - Что, Антоше пора замуж, да? Платье уже выбрал? – подразнила его я. Антон сгримасничал. - Эта девушка была ужасна! Такой зануды я в жизни не видывал! Я нигде не мог от нее спрятаться! – жаловался он. - Ну, может, ты ей понравился? – скромно предположила я. Ведь я легко могла бы быть на месте той девчонки. Я хотела быть на месте той девчонки и не отходить от Антона ни на шаг. - Ага, понравился! – фыркнул Антон. – Она уже планировала нашу свадьбу, обсуждая, что я думаю, если мы проведем ее за границей, а нашего первенца назовем Димой! Я рассмеялась. - Тебе что, не нравится имя Дима? – пожурила его я сквозь смех. - Черт, Кира, какая женитьба, какие дети?! Мне восемнадцать пару месяцев назад исполнилось! - Пора, пора, - серьезным голосом проговорила я. - Только если на тебе! – засмеялся Антон и, схватив меня, начал кружить по классу. Жаль, это была просто шутка. Конечно, будь это правдой, я бы в ЗАГС не бросилась, но мне было бы приятно. Очень приятно. - Забыл, я до двадцати пяти не собираюсь? – улыбнулась я. - Ничего, я согласен подождать! – парировал Антон. Прозвенел звонок, он поставил меня на пол и пошел к своей парте. - Мы даже не встречаемся! – крикнула ему я. - Проблема решаемая, - не сдавался Антон. Я картинно закатила глаза. А что я должна была ответить?! «Я согласна»? «Я хочу этого больше всего в жизни»? Я была и так опозорена, как только могла. Не хотелось еще и «нет» от Антона услышать при одноклассниках. Их пусть в классе было немного, но все-таки. Настроение было поднято благодаря Антону, и я пританцовывала на стуле под утомленный взгляд Лерки. Конечно, я ведь не знала, кто застыл около двери, услышав мои слова. И даже представить не могла, к какой катастрофе это приведет.

***

- Советую тебе спрятаться, - сказала Таня сочувствующим тоном, садясь за стол со мной в столовой. Я, не понимая, огляделась. Боевиков с автоматами я не наблюдала, поэтому пожала плечами и откусила приличный кусок от сэндвича. - Кир, бросай есть, если хочешь жить, швыряй вилку под стол и ползи за ней. До конца перемены. Даша, севшая за соседний стул, не отстала от Тани с их странными предложениями. Я вздохнула и продолжила есть. - Кир, я бы была рада повеселиться, но потом ты ж мне жаловаться будешь, - хмыкнула Лера, повторяя предыдущих двух девчонок. Я в ярости бросила недоеденный бутерброд на тарелку. Они что, сговорились, что ли?! - Я не поняла, вы что... Я не успела договорить. - Ты стала еще красивей за каникулы, - услышала я шепот прямо мне в ухо. Я застыла, боясь обернуться и увидеть, кто это мне сказал. Я заметила, как Лера невинно пожимает плечами, мол, я тебя предупреждала. Илья кивнул Даше на соседний стул, и она покорно пересела, а блондин приземлился на ее место, пододвигаясь как можно ближе ко мне. За столом стояла гробовая тишина, я вообще замерла, но Илью, похоже, это не смущало. - Как провела каникулы, детка? – спросил он. Я медленно повернула голову к нему. - Хорошо, - пискнула я, сглотнув слюну. - Какие планы на сегодня? Мой мозг судорожно соображал, пытаясь придумать непоколебимую и серьезную причину моей несуществующей занятости. - Пройдусь с Лерой по магазинам. Лера и глазом не моргнула, продолжая жевать. Илья, видимо, хотел предложить встретиться позже, но я остановила его жестом с самым строгим взглядом, на который только была способна. - Ее вчера бросил парень, которого она очень любила, я не могу ее оставить ближайшую неделю! Они встречались несколько лет, а потом он ей изменил! Я боюсь, как бы она с собой что-нибудь не сделала. Последнее предложение я сказала тише, будто сообщаю ему тайну, но все равно весь стол мог это слышать. Вот тут-то Лера подавилась. - Несчастная девочка, - протянула Таня, изображая сочувствие, и похлопала Леру по спине, сама едва сдерживая смех. - Хм... Ладно. Странно, но Илья не стал возражать. - Я вижу, как ты к ней привязалась, и не хочу, чтобы тебе было больно оттого, что она покончит с собой, - сказал Илья так, словно Леры за столом и не было. – Я позвоню тебе. И он ушел. - Чего это он? – спросила удивленно Карина, которая ни о чем меня не предупреждала, как это сделали остальные, и подошла за пару секунд до Ильи. - Не знаю и узнавать не хочу, - искренне, все еще смотря вслед Илье, ответила я.

***

Для меня это была истинная загадка – какого хрена Илья ко мне снова полез. Я его отшивала? Отшивала! Посылала? Посылала! Более того, я даже уже с другим переспала (ну, по крайней мере, Илья так думает)! Чего мне еще нужно сделать, чтобы он исчез из моей жизни? Антону я об этом не рассказала. Смысл? Что он может сделать? Спектакль, устроенный Антоном в последний раз специально для Ильи, должен был сработать. Я покорившаяся крепость, причем не ему, а его противнику. Не завоевывают завоеванное! Илья давно должен был уже найти себе новую цель! А может, он решил, как и Антон, со мной дружить?.. От этой мысли я чуть не начала плеваться. Неужели это мое проклятье – все парни хотят со мной только дружить, а встречаться ни за что? Не дай Бог, честно! Лучше уж пусть Илья решил... Черт, ему было нечего решать! Это явно не пошло бы на пользу его репутации – переспать с девчонкой, которая переспала до этого с Антоном. Это как брать использованный товар. И зачем это Илье? Я терялась в догадках. Может, Илья поспорил, что уведет меня у Антона? Может, его очередной эксперимент «влияния на девушек», как в первый раз? Лера не излагала по этому поводу вариантов, сама находясь в раздумьях. Предупредила она меня о его приходе, как оказалось, только потому, что слышала, как он меня искал. Ничего конкретного. Она и сама не могла найти логики в поступках Ильи. После того, что он видел, точнее, что он думал, что увидел, его интерес ко мне должен был угаснуть до такой температуры, что вода замерзнет, и мы наперебой с Лерой гадали, какой болезнью заразился Илья, что она так неожиданно подскочила до ненормальных цифр. Слава богу, у меня были и другие проблемы, кроме Ильи. Совершеннолетие совершеннолетием, но денег на билет мне мать и тогда не даст, уверена. К Антону на шею я садиться не собиралась, поэтому решила заново начать работать. Может, даже за три месяца наработаю себе на съемную квартиру в Красноярске, чтобы не мотаться по общежитиям и не стеснять Лельку. У нее и так было три младших брата, она сама собиралась от родителей съехать, потому что умещаться вшестером в двухкомнатной квартире было нереально. У них даже в кладовке кровати стояли. Благо хоть кладовка была как маленькая комната. Поэтому я решила вновь пойти работать. В прошлый раз я уволилась, думая, что деньги мне больше не понадобятся, а чтобы устроиться снова, мне нужен был паспорт. Которого у меня не было. Я, уверенная, что уж просто так мать паспорт мне отдаст, впервые за две недели заговорила с матерью, когда она пришла с работы. - Мам, верни мне мой паспорт, - равнодушно сказала я. - Зачем? – не более эмоционально ответила мать, не поднимая на меня глаз. - Я хочу устроиться на работу, – я и предположить не могла, что что-то ее в этом предложении может не устроить, поэтому придумывать ничего не стала. Ну, какой родитель не будет рад, что у него такой ответственный и самостоятельный ребенок? Моя мать, видимо, спешила стать исключением во всем. - Нет, - был короткий ответ. И тут я не сдержалась. И тут меня понесло. - Что?! Почему?! Мне теперь вообще ничего делать нельзя?! Верни мой паспорт, сумасшедшая женщина! Я никуда не уеду, мне нужно окончить школу, успокойся! Я всего лишь хочу заработать денег, чтобы не жить на твои! - Нет. Я в ярости отобрала чашку с чаем, который мать пила, из ее руки и бросила на пол. Я хотела, чтобы мама перестала быть равнодушной и обратила на меня внимание. И мне было плевать, сколько посуды я должна испортить. Но я ничего не добилась. Мать безучастно посмотрела на осколки чашки и лужу на полу. Затем на меня. - Почему? – одними губами прошептала я. Подступили слезы. - Я не хочу, чтобы возникла ситуация, как в прошлый раз, что ты заработала себе деньги на билет и чуть не уехала. Если б я случайно не заметила эти билеты у тебя в сумке и не успела спрятать паспорт, ты бы уехала. Больше я так рисковать не стану, тем более у тебя скоро экзамены. Ее голос звучал настолько монотонно, что я поморщилась. Ни одной эмоции не было в нем, словно говорил робот. Я больше не могла терпеть этот террор. Не могла смириться с тем, что за меня принимают все решения, что я не имею права выбора, что матери на меня плевать, не могла! - Как только мне стукнет восемнадцать, я заберу свой паспорт и свалю от тебя в Красноярск. И не надейся, что после моего дня рождения я останусь с тобой, - тихо произнесла я, совершенно серьезно вглядываясь матери в глаза, пытаясь прочесть там хоть что-то. А там был холод. Такой холод, что замерз бы ад. - Вот стукнет восемнадцать, бери паспорт и поезжай куда хочешь, хоть на Марс, а пока тебе семнадцать, и ты остаешься здесь, – тон ее голоса не изменился. Остался таким же отстраненным, словно ей было влом говорить, а я ее вынуждала. Это стало последней каплей. Я знаю, что делаю это уже в четвертый, может, даже в пятый раз – вылетаю из своей квартиры только с мобильником в кармане и ключами – на всякий случай, – яростно хлопая дверью так, что несчастный косяк еще одного раза не выдержит, и бешено несусь по ступенькам, желая исчезнуть. Желая не быть Кирой Антиповой. Кем угодно, только не ей. Я могла выдержать многое. Позор, насмешки, невозможность быть с парнем, которого люблю, быть там, где хочу, расстояние между моими друзьями и мной, но только не такое отношение матери. Оно меня сломало. Меня сломала собственная мать. И на то даже не было причины. Мне было ее нечем оправдать. У меня был единственный человек, которому я могла поплакаться, – Антон. Где жила Лера я знать не знала, а звонить узнавать не хотелось. Я в слезах направилась прямо к нему. Когда я поймала входную дверь в его подъезд за тем же самым парнем, что и в прошлый раз, мне стало страшно. Все повторяется. Неужели его и в этот раз дома не будет?! От этой мысли мне стало еще хуже, слезы потекли еще сильней. Нет, я не выживу, если его и во второй раз дома не окажется. Но стоило мне позвонить в квартиру, за дверью послышались шаги. Почему-то это заставило меня рыдать сильнее, почему, я так и не поняла. Антон открыл дверь. Вид у него был потрепанный, словно он только что встал с постели, хотя был уже вечер. Он смотрел на меня, прищурив глаза от света. Может, он пораньше решил лечь спать? - Что случилось? – спросил он, видимо, заметив мои красные заплаканные глаза. - Антон... – начала было объяснять я, но осеклась. - Антон, кто это? – послышался из глубины квартиры девичий голосок. Через несколько секунд в двери показалась и его обладательница. Высокая стройная девушка, с сырыми волосами, наверное, после душа, в коротком халатике, который полностью открывал ее ноги, и мне невольно вспомнилась кукла Барби. Так, Кира, спокойно, вы с Антоном просто друзья, у него могут быть девушки. Я было собиралась взять себя в руки и изобразить, что меня не смущает девушка-модель позади него, но когда ее длинные ручки с идеальным маникюром обняли Антона сзади, а он даже не пошевелился, словно так и должно быть, я не выдержала. Как только появилась эта девушка, было сразу понятно, почему Антон потрепан, одет будто наскоро и почему девушка после душа. Что ж тут не догадаться-то? «А ты надеялась, что Антон, бросив Юлю, монахом станет, да?» - съехидничал внутренний голос. Хотелось зареветь, как раненый зверь, на весь дом, но я лишь бросилась бежать. - Кира, стой! – услышала я Антона, но, естественно, останавливаться не стала. Конечно, я подозревала, что однажды, рано или поздно, у Антона появиться девушка. Мы были всего лишь друзьями, и никаких ограничений по этому поводу у него не было. Не могло быть. Подобные мысли порой посещали мою голову, но я старательно запихивала их поглубже, желая избавиться от причиняющего мне боль предположения. Я не хотела, чтобы Антон заводил девушку. Хотя нет, вру, хотела. И я хотела быть этой девушкой. Сейчас, узнав, что Антон завел себе подружку, я была не удивлена. Будь я в нормальном состоянии, я б и виду не подала, что мне хочется придушить эту пигалицу, но мне было так плохо, что я не могла сдерживать свои эмоции. Я вылетела на улицу под проливной дождь, но не спешила укрыться от него. Я бежала прямо посреди дороги. Слезы смешались с каплями дождя, потекли вместе с остатками макияжа. Я промокла вся до нитки сразу же, но меня это не особо заботило. Я просто бежала. Куда, зачем, что я буду там делать – подобные вопросы меня не волновали. Хотелось просто убежать отсюда. От Антона, его подружки, мамы, Ильи, из Екатеринбурга, в конце концов. - Да стой же ты! Антон толкнул меня к стене дома, мимо которой я пробегала. Он отрезал мне путь к отступлению, поставив руки по обе стороны от меня. Мы попали под небольшую часть крыши дома, которая выступала, и дождь перестал попадать на нас. Я смотрела обезумевшими глазами на Антона, который тяжело дышал от неожиданного бега. Он выскочил за мной прямо в той одежде, в которой был дома: джинсах и майке. На улице было плюс семь градусов, не сомневаюсь, что ему было холодно, но, похоже, это его не сильно волновало. Я застыла, не пытаясь оттолкнуть Антона или сбежать. Я забыла, что надо плакать, и просто пялилась на Антона во все глаза. Он бросил свою девушку и побежал за мной? Я не знала: мне радоваться, что ради меня он пошел на такие жертвы, или все-таки расстраиваться, что он завел себе подружку. Но подумать над этим я не смогла. А что вы от меня хотите? Я всего лишь обычная девушка, к тому же по уши влюбленная в красавчика, чья майка намокла от дождя и облепила его шикарный торс, показывая мне замечательные шесть кубиков и не только. Если кто-то думает, что думать в такой обстановке возможно, я с радостью посмеюсь над этим человеком. Потому что я испытывала эту ситуацию на себе, в данный момент, и не могла отвести взгляд от Антона. - Ты зачем убежала? – отвлек меня его приятный бас с легкой хрипотцой. Я закрыла глаза, наслаждаясь тембром голоса Антона. Я всегда считала, что это романтично – целоваться под дождем. Эх, хорошо бы сейчас толкнуть Антона из-под укрытия и налететь на него. Забраться руками под мокрую майку, попробовать на вкус его губы... Я резко пришла в себя. О чем я думаю?! У него в квартире осталась идеальная Барби, с которой он явно не беседы вел, зачем ему я?! - Кир, ты меня игнорируешь? – спросил Антон подозрительно. Наверное, мне стоит ответить? Я сделала глубокий вдох. - Нет, все в порядке. Я врала. Всё не было в порядке. Точнее, ничего не было в порядке. - Тогда почему ты сорвалась с места и припустилась так, словно за тобой стая бешеных собак гонится?! - Я думала, я отвлекаю тебя от твоей пассии, - слишком язвительно и раздражительно отрезала я для «просто друга». Антон удивленно на меня посмотрел, а потом рассмеялся. - Милая, ты что, ревнуешь? – изумился он. - Нет, – я сложила руки на груди и задрала нос. Я не ревную. Не ревную, не ревную, не ревную. Я уже запуталась, кому я это внушаю: Антону или себе. - Не стоит, - мягко произнес Антон. - Ага, еще скажи, что это твоя сестра из Липецка приехала в гости! – съязвила я. - Если честно, то это на самом деле моя сестра. Поймав мой недоверчивый взгляд, Антон кивнул. - Двоюродная. Помнишь, я тебе говорил про семейное собрание? Так вот, мой отец и ее родители остались в Германии, там у моей семьи общее дело, надо какой-то контракт подписать от лица фирмы, требуются все учредители. А сестренке надо в школу, и ее там еще на неделю не стали оставлять. Ей всего семнадцать, и она еще не может путешествовать одна. Мне восемнадцать, и поэтому ее отправили со мной. Она живет в Москве и очень любит спать, поэтому проспала свой сегодняшний утренний рейс туда и летит завтра. Все выглядело очень правдоподобно. У Антона была целая история, почему его сестренка оказалась у него в квартире. Не выдумал же он ее за пять секунд? Я внимательно на него посмотрела, стараясь уличить ложь. - Пойдем, я вас познакомлю, а? – неуверенно предложил Антон, словно боялся, что я в любую минуту могу закатить истерику. Я кивнула. - Она не будет против? – решила уточнить я из вежливости. Наверное, поздновато я про вежливость вспомнила. - Думаю, она с радостью познакомится с девушкой, за которой я погнался на улицу в тапочках, не потрудившись и дверь закрыть, - засмеялся Антон. Когда мы вошли в квартиру Антона, я сначала подумала, что его «сестра» ушла, так как сестрой не являлась и была обижена на то, что ее бросили. Но когда блонди вышла из кухни с чашкой чая в руке, я отчетливо поняла, что эта ситуация ее ни капельки не расстроила, а наоборот, на ее лице застыла ухмылка. - Кира, это Катя, Катя, это Кира, - представил меня Антон будто нехотя своей сестре. Сначала я подумала, что он меня стесняется, а потом я поняла истинную причину его нежелания знакомить меня с родственницей. - Чем же это ты, Кира, так зацепила моего братца, что он под дождь за тобой кинулся? Он вообще редко и шаг в сторону девушки делает, вот такой он уж у нас эгоист разбалованный, и тут на тебе – сбежал, ничего не сказав, в майке в такой холод! Чем ты его приворожила, можно узнать, я тоже так хочу, чтобы за мной мальчики бегали? В тоне Кати слышались смешки, но я не чувствовала злобы. Скорее, Катю раззадорило то, как я «приручила» его братца. - Мы с ней просто друзья! – раздраженно парировал Антон, не дав мне ответить. Он двинулся в сторону ванной, на ходу снимая сырую майку. Катя уселась в кресло, оглядела меня с ног до головы и цокнула. - Она не такая страшная, чтобы с ней просто дружить! – крикнула Катя Антону, до сих пор не отводя от меня глаз, словно меня в комнате и не было. - Спасибо! – пробурчала я. Катя засмеялась. - Думаю, мы с тобой подружимся! – заявила она. Я сузила глазки. - Судя по тому, как ты отвешиваешь мне «комплименты», то я в этом искренне сомневаюсь, - не осталась в долгу я. - Кир, из уст Кати это комплимент, а не оскорбление, поверь! – вмешался вошедший в зал Антон. Он переоделся в другую одежду, а волосы сушил полотенцем. – Чтобы моя сестренка признала подобное! Да ни за что! - Будем считать, что Антон меня переубедил, - фыркнула я. Я хотела показать Кате, что не собираюсь терпеть ее заносчивости, но на самом деле я была готова броситься к ней в объятия и расцеловать. Сестра! Всего лишь сестра! Черт, я была вне себя от счастья, что Антон не завел себе подружку. - Ну и как вы умудрились подружиться? – продолжила «допрос» Катя. – Хм... Точнее, как Антон позволил перейти вашим отношениям в дружбу? Это не Антон позволил, а я, - так и хотелось признаться мне, но Антон снова ответил сам, не давая мне возможности придумать какой-нибудь неинтересный и адекватный ответ вместо той ненормальной правды, которая была на самом деле. - Кать, мы правда с Кирой только друзья. Точка, – отчеканил Антон, наливая себе чай. - И много раз вы «дружили» на этом диване? – ухмыльнулась Катя, кивнув на предмет. - По-моему, тебе еще рано о таком думать, - тоном старшего братика пожурил ее Антон. Катя равнодушно пожала плечами. - Самому-то недавно семнадцать было, а уж взрослого из себя строит! – не сдалась девушка. Я, качая головой, смотрела на эту семейку. Да, боюсь представить остальных родственников Антона. Хотя в Кате не было злобы и ненависти, за словом в карман она не лезла, говоря все, что думает. Интересно, это у них наследственное? - Катя, если ты не прекратишь лезть в мою личную жизнь, то я полезу в твою! – пригрозил серьезно Антон. - Ладно, хорошо, - сдаваясь, согласилась Катя. – Я буду хорошей девочкой. - Ты? – скептически спросил он. – Меня терзают сомнения настолько, насколько не терзали никогда! - Бедненький, как бы они тебя не загрызли! – съязвила Катя. Я оставила этих двоих и пошла в ванну, закрылась, разделась, выжала все свои вещи. Повезло, моя куртка впитала в себя всю воду, а кофта была почти сухой. Я повесила куртку сушиться, оделась и вышла из ванной. - А я тебя потерял. Я вздрогнула от неожиданности. Антон стоял, прислонившись к косяку, и ухмылялся. - Мне стало хм... мокро, и я пошла снять сырую одежду, - пояснила я. - Тебе дать что-нибудь вместо нее? – спросил Антон, оглядывая меня с ног до головы, видимо, пытаясь оценить степень урона от дождя моим вещам. Мне стало неуютно оттого, что он меня так внимательно разглядывает, но сообщать ему об этом я не спешила. - Нет, все в порядке, спасибо, - ответила я и прошла мимо него на кухню. Там оказалась Катя. Она смотрела в окно, сидя на стуле. Я по-хозяйски достала себе чашку и взялась варить кофе. Увидев меня, Катя слабо улыбнулась, а потом вернулась к рассматриванию улицы. - И долго вы с Антоном играть в дружбу будете? – тихо спросила она. Я вздрогнула, едва не разлив кофе. - Мы не играем. По крайней мере, я. Я с силой бросила кусок сахара в кофе, сама не зная зачем – я пью не сладкий. Естественно, меня расстраивал этот факт. Эх, лучше б мы играли. На кухню вошел Антон. - И мне кофе сделай! – попросил он, видя, чем я занята. Я пораженно посмотрела на турку, понимая, что сварила кофе на двоих. Я налила Антону чашку. - Антош, твоя подружка сказала, что не играет в дружбу, ты об этом знал? – прощебетала Катя, а мне захотелось ее придушить. Антон поперхнулся кофе, но на его лице ничего не отразилось. - Кать, я сказал, что мы просто друзья и ничего более. Что ты не поняла в моих словах? Таким серьезным я Антона еще не видела. Он говорил, и по его тону можно было понять, что он непоколебим в том, о чем заявляет. Антон доказывал что-то Кате, но ответить хотелось мне. «Я все поняла». И уйти. В груди защемило. Он только что признался при родственнице, что я для него ничего не значу. Что мои шансы равны минус десяти в вопросе, который меня волновал. Что я никогда не стану для Антона Войта чем-то большим, чем друг. - Твоя подруга, по-моему, расстроилась, - скромно сказала Катя и тыкнула в меня пальцем. Мне хотелось одновременно убить ее за это и согласиться с ней вслух. Мне так надоели тайны. Мне так все надоело. Антон проигнорировал слова Кати. - Кир, я тут понял, пока с Катей говорил, что... - Что ты полный идиот и дружба с девчонками – это не твое? – предположила Катя. Мне захотелось ей поддакнуть, но я сдержалась. У меня были смешанные чувства по отношению к ней. С одной стороны, она была самоуверенной и нетактичной, лезла не в свои дела и чем-то напоминала мне Леру с ее вечной усмешкой. Но с другой, я была согласна с большинством того, что она говорила. Антон продолжал не обращать на Катю никакого внимания. - Ты ведь не с Катей познакомиться пришла, да? Тогда зачем? И почему в слезах? Я стрельнула взглядом на Катю, которая внимательно слушала Антона и выглядела явно заинтересованной, чтобы он понял, что при его сестренке я обсуждать это не хочу. - Все, все, ухожу! Катя сама все поняла и вышла. Антон выжидающе на меня посмотрел. Я к этому времени успокоилась, и идея рассказывать Антону об очередных моих проблемах показалась мне абсурдной. Он же мне, в конце концов, не мать родная. Да, он уж моей матерью точно не был... Но отступать было некуда. - Я снова поссорилась с мамой, - призналась я. - Что на этот раз? Она запретила тебе дышать? По-моему, табу уже наложено на все, что только возможно, куда еще? - Она у меня умная, придумала, - вздохнула я. – Я решила снова взяться работать. В прошлый раз я уволилась, подумав, что деньги мне больше не понадобятся. Так вот, моя мать так и не вернула мне паспорт, заявив, что боится, будто я во время экзаменов к Лельке свалю. Я ей пыталась объяснить, что школу хочу закончить, но она меня не слушала, сообщив, что свой паспорт я получу только на день рождения! - Оригинальный подарок, - хмыкнул Антон. Я истерически рассмеялась. - Да уж, получить на совершеннолетие паспорт – это мечта любой девушки! - Кир, я не могу тебе ничего сказать. Мне нечем оправдать твою мать. Я не знаю ситуации в вашей семье, но ни один нормальный человек не будет прятать чужой паспорт! Я еще могу понять, что она не хотела отпускать тебя в другой город, но чтобы не давать тебе работать – нет уж, прости, тут два варианта: либо на то есть серьезная причина, либо твоей маме пора в дурдом, извини. Я как-то не подумала, что у мамы есть причины не отпускать меня в Красноярск. Не зря же мы оттуда так спешно уехали... - Не пробовала поговорить с ней? – спросил Антон. Я вздохнула. - Она отказывается пояснять свои действия. Я устала биться как рыба об лед. Я не могу больше терпеть этот террор! Я шагу боюсь ступить, как бы она меня не вернула на место. И знаешь, что самое интересно? В воскресенье, перед каникулами, как раз когда она мне заявила, что спрятала мой паспорт, я с горя вернулась домой в два часа ночи. Она не сказала ни слова. - Я бы тебя выпорол, - тихо признался Антон. Это он так пошутил или серьезно? Я решила, что на самом деле он бы так не сделал: его положение не обязывает за меня беспокоиться. - Эй, кто тебе еще позволит?! – несерьезно возмутилась я, легонько его стукнув. - Хочешь проверить? – в его глазах сверкнул озорной блеск. Я сразу же поняла, что он не прикалывается, и бросилась бежать. Пробежка была недолгой – я умудрилась споткнуться через пару метров, и Антон, как ему полагается, меня поймал. Он не спешил меня отпускать или ставить в вертикальное положение, лишь повернул к себе лицом. Я застыла, наклоненная под углом сорок пять градусов от пола, боясь пошевелиться в его руках. Мы встретились глазами, и я еще раз пожалела, что мы не встречаемся. Его губы были так близко, манили и притягивали, но я не имела права их коснуться. - Антон, я... Катя застыла в дверном проеме с мобильником в руках. На её лице вслед за удивлением возникла ухмылка. Я уже начала уставать от этого подобия Леры. - А говорят: дружба, дружба, - пробурчала она. Антон вздохнул, словно извиняясь передо мной за прерванный момент, и поставил меня на ноги так резко, что у меня закружилась голова. Он обратился к Кате с такой злобой, что я удивилась, как она не начала растворяться от такой едкости в его голосе. - Что тебе надо?! - С Лизой просто сейчас болтала, она с парнем рассталась, тебя просила к телефону позвать, - как-то слишком неуверенно сказала Катя для Кати, косясь на меня. - Она мне неинтересна! – отрезал Антон. - Ха! – Катя встала руки в боки. – Еще месяц назад ты вокруг нее плясал, как собака перед костью, а после начала твоей «дружбы» ты вдруг отказался от своей годовой мечты?! Катя продолжала на меня коситься. Я от испуга прикусила себе язык. У Антона была девушка, которую он любил? Это еще хуже, чем я думала! Черт! Чертчертчерт! - У меня гости, - уже не так твердо буркнул Антон. Я сглотнула слюну. Рано или поздно это должно было случиться. Я не должна этому препятствовать. Я не могу этому препятствовать. Если это будет не Лиза, то кто-то еще. В монахи Антон явно не уйдет. - Антон, иди, - сказала ему я. Я понимала, что не могу держать его вечно. Он должен получить то, что хочет. Он должен быть с девушкой, которая ему нравиться. Я вздохнула. А не с девушкой, с которой он хочет просто дружить. Антон внимательно на меня посмотрел, а потом кивнул. Проходя мимо Кати, он забрал из ее руки телефон и ушел в другую комнату. Катя плюхнулась на соседний от меня стул и принялась разглядывать меня так, словно пришла в зоопарк, а я там редкое животное. Я постаралась изобразить, что меня это не тревожит и взяла печенье из вазочки. В итоге печенье, так и не попав ко мне в рот, превратилось в крошки. - Ревнуешь? – спросила Катя. Ее вопрос вогнал меня в ступор. На самом деле – ревновала ли я? Сейчас я не дрожала от мысли, что Антон может найти себе девушку. Наверное, я смирилась. Сколько можно биться как птица в клетке? Конечно, мне было неприятно, а когда я начала представлять, как Антон мило с ней беседует и уже договаривается о встрече, нахлынула ярость. Я тут же отогнала эти мысли, и мне открылось неожиданное: если не думать об этом, не вспоминать, то особых эмоций это не вызывает. Так, легкое разочарование. - А что, по мне видно, что я в истерике? – с издевкой произнесла я, прекрасно зная, что единственное, что Катя может разглядеть на моем лице, - это ухмылка, а не какие-либо другие чувства. Катя пожала плечами. - Вроде нет, я просто поинтересовалась. Я продолжила пить кофе, игнорируя Катю. Она слишком хорошо все понимала. А я не могла позволить ей раскрыть себя. Я не хотела потерять Антона и рисковать, гадая, как он отреагирует на правду, не желала. - Знаешь, Лиза давно ему понравилась, - тихо начала Катя, смотря в окно, словно разговаривает не со мной. Но я прекрасно поняла: все эти слова предназначены мне. – Он встретил ее на одной из отцовских вечеринок. Он так не хотел туда идти! Ругался весь вечер, я все это слышала, ведь они с отцом остановились в нашей с родителями квартире. Говорил, что может найти более интересное время препровождения, нежели сборище стариков! Катя усмехнулась, вспоминая. - И тут в зал вошла она. Я знала ее, она училась со мной в одной школе, Лиза. Красивая девушка, но не пустая, как большинство красоток. Она зацепила Антона сразу же. Он, предвкушая, как она падет к его ногам, кинул мне, что к концу вечера она будет его. Она его послала. Лиза тогда встречалась со своим парнем, а она не из тех, кто изменяет любимым. Она Антону так и сказала, а он заявил, что через пару часов ее любимым станет он. Она облила его шампанским. Я услышала свой же облегченный вздох. Неужели я рада, что у Антона никаких шансов? - Но он не отступил. Тогда были каникулы, и Антон пожелал остаться у нас. Свободных комнат у нас море, никто не возражал. Он прожил в Москве три недели. Сначала Лиза упорно отшивала его, раздражалась, когда он появлялся рядом, а потом сдалась. Нет, не в том смысле. Она осталась при своем парне, просто проводя время с моим братиком. Катя вздохнула. - Антон - один из тех редких парней, который действительно может дружить с девочками, не пытаясь залезть им под юбку. Он никогда не совмещает друзей и подобные удовольствия, говоря, что это портит такие отношения. Антон хороший. Поистине хороший. С ним весело, легко и приятно. Я уже было поверила, что вы и вправду просто дружите, пока не увидела вас обнимающимися. - Я падала, он меня поймал, - поправила ее я. - И часто ты «падаешь»? – усмехнулась Катя. Я предпочла не заметить сарказма в ее голосе. - Порой бывает. - Кир, я не скажу, что Лиза для него настолько серьезна, что он на ней жениться собрался, но, пожалуй, до такой степени он девочкой не увлекался никогда. Он терпеть не может глупых девок, которые только глазками умеют хлопать. - Ага, - горестно заметила я. – То-то он с Юлей зажигал! - И долго продержалась эта Юля? – поинтересовалась Катя. - Месяц. - Хм... Он сказал при их расставании, что она для него значит? Я кивнула. Я была свидетелем их разговора. Не хотелось бы мне оказаться на месте Юли. Вдруг у меня зазвонил телефон. Я не глядя приняла вызов. - Вернись домой, - сказал равнодушный мамин голос. Я тут же завелась. - Можешь меня не ждать сегодня, я не приду! – отрезала я и сбросила вызов. Я ожидала, что мать будет перезванивать, но этого не произошло. Я злилась. На часах было всего пять вечера, искать меня было слишком рано. Видимо, она еще раз хотела указать мне на то, что я не имею права за себя решать и должна ей подчиняться. Что ж, сегодня я не вернусь домой. На скамейке ночевать буду, но дома не появлюсь. Я поставила чашку на стол с такой силой, что Катя подлетела на месте. Спросить, что случилось, она не успела: на кухню вернулся Антон. - Да, давай, пока, - сказал он, улыбаясь, а потом засмеялся. - Лиза, пока! – повторил Антон, но было прекрасно видно, что прощаться - это последнее, что ему хочется. Почему-то я не расстроилась, а разозлилась. Антон флиртует с другой – это должно было вызвать у меня апатию, депрессию, печаль, истерику, слезы, но всяко уж не ярость. Наверное, из-за стресса все в моей голове перемешалось, и мозг уже отказывался логично реагировать на окружающую среду. - Я, пожалуй, пойду, - оповестила я, вставая. Антон как раз закончил разговор с Лизой и отдавал Кате телефон. Его брови поднялись в изумлении. - Ты уходишь? – удивился он. Я кивнула с серьезнейшим лицом, уже надевая куртку. - Что случилось? – попытался добиться правды Антон. Не могу сказать, что он виноват в моем состоянии. Думаю, это все моя мама. Из-за нее я чувствовала себя беспомощной рабой, не имеющей собственного мнения и воли, марионеткой в руках кукловода, игрушкой, которой запрещено самостоятельно двигаться. И от этого я злилась. Потому что понимала, что до восемнадцати лет я не могу ослушаться мать, какими бы бредовыми не были ее приказы. - Нет, с чего ты взял? – как можно равнодушней отмахнулась я. - Это из-за Лизы? Ну, вот молодец, напомнил! Моя ярость усилилась. Я вспомнила, каким приторно-милым голоском говорил с ней Антон, как улыбался, и мне захотелось придушить эту девчонку, пусть я даже не знала, как она и выглядит. - Нет, мне просто пора, - соврала я, не моргая. Я не хотела признавать, что это было не так. Ведь в противном случае пришлось бы признать, что я завишу от Антона. А мне «хозяев» хватает. Хотелось доказать хоть кому-то, что я свободна, что я сама решаю, что мне делать, что я такая же, как Лера – легкая, независимая, гордая, эгоистичная, но все же своя. Пожалуй, это был один из тех моментов, когда плюешь на все и высокомерно уходишь, потому что все достало. И тут мне некстати попался Антон. - Ты ревнуешь? – спросил Антон, когда я уже отвернулась от него, собираясь открыть дверь и скрыться. Его слова заставили меня застыть, а потом дрогнуть. Эта фраза звучала как «ты зависишь от меня?». Твои чувства зависят от моих поступков, я могу их изменить по своему желанию, я могу контролировать тебя? Я не могла это так оставить. Не сейчас. Я ощущала себя птицей в клетке, загнанной и опустошенной, привязанной и скованной. Это был единственный раз, когда я желала доказать Антону, что не люблю его. Потому что любить значит зависеть. Я нацепила на лицо едкую ухмылку, копируя Леру. - С чего ты взял? – пропела я. - Почему тогда ты сбежала, увидев Катю? Он правильно рассуждал, но я желала направить его не в ту сторону. В сторону бессовестной лжи, о которой я пожалею еще много, много раз. - Я думала, я вам помешаю. Не хотелось портить тебе вечер, - пожала плечами я, стараясь не смотреть на Антона, чтобы дать ему понять, что наш разговор мне неинтересен. - Так тебя не будет волновать, если я буду встречаться с другими девушками? Я громко фыркнула. - Нисколько! - Точно? Я набрала в легкие побольше воздуха, чтобы говорить спокойно. - Антон, по-моему, мы это уже обсуждали. Мы друзья. Друзья. А друзья не ревнуют друг друга и не выдирают волосы девушкам своих друзей. Я не собираюсь останавливать тебя и уж тем более ругаться с тобой по этому поводу. Ты можешь переспать хоть со всеми девчонками планеты - меня это не поколышет! Ты можешь перевстречаться со всеми девчонками России - я не дрогну. Ты можешь флиртовать со всем Екатеринбургом - я не расстроюсь. Ты имеешь полное право пригласить на свидания хоть весь район - я не обижусь. Ты, в конце концов, можешь жениться, а потом развестись и снова жениться на всех девчонках школы - я буду только рада! Я замолчала, восстанавливая дыхание после подобной тирады. Конечно, все, что я говорила, было полной ложью. Меня и поколышет, я и дрогну, и расстроюсь, и обижусь, и уж тем более рада не буду. Но тогда я чувствовала себя окрыленной, словно освободившейся от самой моей главной зависимости – от любви к Антону. Эта недолгая иллюзия заставила меня поверить, что я действительно все правильно сделала. Хотя правдой в моем высказывании было только первое предложение. - Надеюсь, ты все понял? – спросила я уже тише. Антон кивнул, не глядя на меня. - Отлично! Если тебе вдруг понадобится симпатичная девушка, скажи, я пару таких знаю, номер подгоню, - кинула я на прощание и хлопнула дверью. Домой я так и не вернулась. Я заявилась к Лерке, узнав ее адрес смской, а она почему-то не была удивлена, сразу пустив меня. Я осталась ночевать у нее. Ни мама, ни Антон меня в тот вечер не беспокоили. Сначала я была довольна тем, что сделала. Дружба с Антоном сохранена, и он больше ни за что не подумает, что он мне нравится. Но потом до меня дошел смысл последнего предложения, и я едва не разрыдалась. Лера как раз ходила на кухню за чаем, и стоило ей войти обратно в спальню, я набросилась на нее, воя в полный голос. Я рассказала ей про свою пламенную речь Антону, а она лишь покрутила пальцем у виска. И правда, почему я тогда не призналась, что ревную? Что люблю его? Я так хотела показать свою независимость, что забыла про любовь. Первый и единственный раз забыла и вот как поплатилась. Лера сказала, что в шоке от моих поступков и теперь боится оставаться со мной в одной комнате на ночь: мало ли, что в мою голову еще взбредет. Я не обиделась. Я только плакала и жаловалась ей. То на мать, то на себя. Потому что в случившемся были виноваты только мы с ней. И получила за это я. Я не хотела признавать это, но выбора не было. Мысль об этом заставляла течь мои слезы ручьем и всхлипывать, пытаясь в них не захлебнуться. Хотелось прыгнуть с крыши, утопиться или хотя бы повеситься, но я слишком боялась, что запорю даже это. Зацеплюсь за бельевую веревку, выберу неправильную глубину и просто поплаваю немного, или же веревка порвется, и я плюхнусь на пол, заработав очередной синяк на мою избитую задницу. Когда я успокоилась, перед сном Лера спросила: ты хоть понимаешь, что натворила? Я кивнула. Я знала. Но лучше б была в неведении. Я испортила все так, как, казалось бы, уже нельзя. Я собственноручно послала парня, которого любила, в руки любой первой же попавшейся девчонки.