Просто сочувствие.

Теплый ночной воздух врывался сквозь открытое окно комнаты, потревожив воздушные занавески, играя и раздувая их, будто белые паруса. Укрывшись до самого подбородка легким одеялом, Бильбо задумчиво наблюдал за игрой лунного света на стенах, потому что ему никак не удавалось заснуть. И дело было даже не в том, что все его тело было пронизано усталостью с того долгого пути, что отряд оставил на сегодня за плечами. И также бессонница не была вызвана обычными страхами по поводу неизвестности, что ожидала впереди. Дело было в другом. Хоббит был очень обеспокоен подслушанным разговором между владыкой Элрондом и магом Гэндальфом, который теперь не давал ему покоя. Торин стоял рядом с ним в тот момент, когда их ушей достигли чьи-то голоса. И вскоре они услышали из уст эльфа пророчество о безумии, которое преследует семью Торина. Перед глазами Бильбо до сих пор стояло красивое, исказившееся болью лицо гнома. Как же Бильбо хотелось сказать ему что-нибудь... сказать, что все это неправда, чтобы изгнать мелькнувшее в синих мудрых глазах отчаяние, которое Торин тут же попытался скрыть. Ведь они путешествовали уже почти два месяца бок о бок, и хоббит не мог не проникнуться глубокой симпатией к этому одинокому молчаливому воину-скитальцу, королю-изгнаннику, в сердце которого жила и билась надежда вернуть свой законный дом... Бильбо стоял в тени лестницы и с грустью смотрел, как уходит Торин, так и не сказав ни слова, с каменным, ничего не выражающим лицом. Хоббиту ужасно хотелось окликнуть его, но когда он уже собрался это сделать, было поздно: гном ушел. Бильбо не знал, правда ли то, о чем говорил эльф, но его доброе сердце наполнялось жалостью и сочувствием к Торину. Вздохнув, он опустил усталые веки, устроив удобнее свою русоволосую кудрявую голову на подушке. Спутанные мысли прокручивали стремительные события последних двух месяцев, которые так резко изменили его тихую, можно даже сказать, серую и ничем не примечательную жизнь. Но все изменилось, когда в нее вошел гордый и мрачный Торин, сын великих королей, повелитель гномьего народа с далеких гор. Жизнь стала совершенно другой. Вряд ли Торин замечал робкие попытки милого обаятельного полурослика подружиться с ним, которые Бильбо предпринимал с того момента, как они отправились в путь. А если и замечал, то не подавал виду. Бильбо почему-то очень хотелось заглянуть за ту невидимую стену холодности, которой Торин изо дня в день окружал себя. Не понимая причины, по которой его так тянуло заговорить с ним, улыбнуться ему, Бильбо, тем не менее, продолжал надеяться, что когда-нибудь на этом суровом, грозном лице будет играть улыбка, столь же теплая, как летнее солнце в Шире, который ему пришлось покинуть... Возможно, Торин не замечал, как часто Бильбо подходил к нему вечерами, когда они останавливались на ночлег, чтобы принести миску с едой, потому что хоббит тревожился, замечая, как мало Торин ест и спит, отягощенный думами и заботами о безопасности и нуждах своих товарищей. Хоббит старался не навязываться ему. Просто поддерживать - если не его дух, то хотя бы тело. И ему становилось тепло на душе, когда Торин, в ответ на эти ненавязчивые жесты заботы, все же иногда отвечал мягким благодарным взглядом. Бильбо вздохнул. Его привлекательное, немного задумчивое лицо было сейчас нахмуренным. Завтра их отряду предстояло покинуть Ривенделл. "Интересно, - думал он с непроходящим беспокойством, - как там Торин сейчас? Успел ли отдохнуть или же ему не спится, как и мне?" Течение его мыслей было нарушено тихим звуком открываемой двери. Бильбо распахнул глаза, подумав, что ему это послышалось. Но потом раздались тяжелые шаги, которые направлялись в его сторону. Осторожно оторвав голову от подушки, хоббит пораженно смотрел на темную огромную фигуру, которая, чуть покачиваясь, возвышалась с противоположной стороны его ночного ложа. Приглядевшись, он понял, что это Торин. Сердце испуганно трепыхнулось в груди. Бильбо молчал, не смея шевельнуться, не понимая, что Торин тут делает. В темноте он не видел его лица. Чутких ушей напрягшегося в недоумении хоббита достиг тяжелый вздох, в котором слышалась смертельная усталость. Бильбо тревожно нахмурился, все еще выглядывая из-под укрытия своего одеяла. Постояв еще две секунды, гном опустился на край кровати, и хоббит, который был легче гнома раза в два, ощутил, как под его весом прогнулся мягкий матрас. Потом он расширил глаза, услышав, как Торин скидывает свои тяжелые сапоги. Тогда, наконец, хоббит решился подать свой голос, потому что ситуация уже становилась двусмысленной. Решительно откинув одеяло, Бильбо сел, порадовавшись, что остался спать сегодня в одежде. Он неловко кашлянул, чувствуя легкое смущение, глядя в широкую спину перед собой: - Кхм, эээм... Торин? Король гномов сидел, опустив голову, будто и не слыша мелодичного голоса Бильбо. Подождав пару секунд и еще больше обеспокоившись этим странным поведением, невысокий хоббит спустил ноги на пол и обошел кровать, встав перед Торином. Тот медленно поднял голову. Вблизи зоркие глаза хоббита, привыкшие к полумраку, смогли разглядеть на его осунувшемся лице глубокую печаль и тоску. - А, это ты, Бильбо, - тихо проговорил он, ничуть не удивившись этому неожиданному появлению. Его голос, как и взгляд, были лишены всяких эмоций. Его речь была немного замедленной, и, потоптавшись рядом с ним, Бильбо почувствовал сильный запах вина. "Так вот почему он так странно себя ведет", - догадался он, пораженный этим открытием. До этого Торин никогда не позволял себе напиваться. У хоббита даже в голове это не укладывалось. Обеспокоенно сдвинув брови, Бильбо мягко спросил его: - Торин, почему ты в моей комнате? Посмотрев вверх, Торин чуть нахмурил брови, словно вопрос его озадачил. - Я в твоей комнате? - спросил он. Хоббит осторожно кивнул. Торин снова вздохнул, опустив голову. Его широкие плечи, обтянутые плотной тканью одежды, были опущены, словно на них лежал неподъемный груз. Наверное, так оно и было. - Прости, - глухо выговорил Торин, не поднимая головы. - Видимо, я спутал твою комнату со своей... Он замолчал, и их двоих снова окутал своей тишиной безмолвный полумрак. - Ничего страшного, - помедлив, Бильбо опустился на одно колено, чтобы заглянуть в едва различимое лицо. - Торин... посмотри на меня, - попросил он, положив свою маленькую узкую ладонь на мощное колено гнома. Через какое-то время Торин нехотя выполнил его просьбу. - Ты расстроен тем разговором, что мы услышали этим вечером? Торин смотрел на него, но будто и не видел вовсе. Бильбо подумал, что Торин не ответит, но он вдруг снова заговорил - и голос его был пропитан горечью: - Я чувствую бессилие, Бильбо... - от его голоса хоббита пронзила жалость, - У меня просто опускаются руки, когда в моих ушах звучат слова того эльфа... Бильбо закусил губу, не прерывая его, ошеломленный тем, что Торин впервые говорил с ним так откровенно. Серые красивые глаза его наполнились глубоким сочувствием, но гном этого не видел. Король-под-Горой медленно покачал головой: - Что, если все это окажется правдой? - его голос превратился в горький шепот. - Неужели все, что я сейчас делаю - зря? Навстречу какой судьбе я веду своих людей? Я... - он запнулся. - Я просто боюсь... Себя и той судьбы, которая ждет меня. Я просто перестаю верить в себя, Бильбо... Хоббит пораженно смотрел на него. Торин все так же сидел перед ним, глядя пустым взором в пол. Все существо Бильбо наполнилось состраданием и еще каким-то непонятным чувством к этому сильному мужчине напротив него, которого сейчас терзал страх и неуверенность в себе. С самой первой встречи хоббит чувствовал, знал, что сердце Торина благородно, несмотря на то, что познало много боли, как он узнал за это время из рассказов гномов. Бильбо знал это, впервые заглянув в прекрасную синеву его глаз. Торин оставил в его душе неизгладимый след, поразив своим необычным видом, речью, манерой держаться... Скромный и тихий Бильбо никогда не встречал таких, как он. И был уверен, что никогда не встретит. Все слова застряли у него в горле. Он поднялся на ноги и замялся на несколько секунд, устремив на поникшую фигуру беспомощный взгляд. Торин выглядел таким одиноким. И Бильбо, не дав себе задуматься над своим действием, порывисто шагнул к нему и, чуть наклонившись, просто обнял. Сейчас никакие слова Торину не помогут, понял он. Ему просто было необходимо почувствовать чью-то поддержку, понять, что на самом деле он не одинок. С минуту Торин не двигался. Бильбо обвил тонкими руками его сильную шею, прижимаясь щекой к густым волосам. Просто крепко прижимал его к себе, ничего не говоря, и вскоре почувствовал, как напрягшиеся вначале плечи Торина расслабились. Король гномов расставил ноги шире, и хоббит встал к нему еще ближе, почти прильнув всем телом. Торин ничего не делал, ничего не говорил, но и не отстранялся. Ободренный этим, Бильбо немного изменил позу, чуть выпрямившись. Так как Торин сидел, его голова была на уровне груди невысокого хоббита. Прислонив тяжелую темноволосую голову к себе, Бильбо со вздохом уткнулся подбородком в его волосы, уставив глаза на лунные лучи, касавшиеся пола возле окна. Бледные ладони мягко, успокаивающе гладили шелковые темные волны волос, прижимая голову к своей не очень широкой груди. Словно успокаивая маленького ребенка. - Все будет хорошо, - повторял Бильбо тихо, - слышишь? Все будет хорошо... Я обещаю тебе. Он отстранился на пару дюймов, взяв лицо Торина, на котором читалась растерянность, в свои теплые ладони. Немного наклонив голову, Бильбо нежно коснулся губами его лба: - Что бы ни было впереди, мы справимся с этим, - взволнованно прошептал он, утопая в глубине его темных непроницаемых глаз. - Ты не должен бояться, потому что ты не одинок... Не отдавая себе отчета, Бильбо продолжал покрывать нежными поцелуями его мужественное лицо, даже не заметив, когда именно их теплые губы встретились. В какой-то момент простое сострадание и желание помочь, которые двигали хоббитом вначале, переросли во что-то большее и волнующее. И Бильбо осторожно целовал эти твердые сухие губы, хоть и понимал, что все это неправильно. Но под покровом этой таинственной ночи, окутавшей их двоих, под действием волшебных чар прекрасного города, в котором они обрели временный приют, все казалось таким естественным, что у него даже ни на секунду не возникло сомнения или стыда за то, что он делал. Все, о чем думал Бильбо - это о том, что Торину была необходима его поддержка. И только инстинкт руководил его действиями сейчас. Он не ведал, в какой момент Торин начал отвечать на его осторожные поцелуи. Не понял, кто из них двоих первым потянулся к друг другу... Вскоре они уже лежали полностью обнаженными на мягких спутанных простынях. Их резко контрастирующие тела неудержимо стремились к друг другу. Руки Бильбо безостановочно, с каким-то отчаянием гладили сильное тело Торина, которое безумно влекло его. На все прикосновения Торина он ощущал в себе почти болезненный отклик. И неизвестно, кто из них нуждался в друг друге больше. Слившись воедино, их напряженные тела познали всю глубину близости, и в каждом движении сильного Торина, в каждом прерывистом вздохе, в каждом прикосновении, совершенном в почти полной темноте, была какая-то неосознанная мольба. И Бильбо дарил ему свои ласки, с трепетом прикасаясь губами к шрамам, которые когда-то причиняли ему боль, желая стереть память о ней из его сознания, руками гладя его мощное тело... Это было таинство, которое хоббит, всегда ведущий скромный образ жизни, никогда и ни с кем не испытывал. Бильбо, как и Торин, был потерянной душой, не имевшей понятия смысла своего бытия. До него Бильбо жил словно во сне. Но с появлением Торина, этого сильного, могучего воина, он словно проснулся и почувствовал, как жизнь его наполняется смыслом... Бильбо хотелось притянуть его ближе, еще ближе... подарить ему частичку своего тепла... Ему так хотелось, чтобы эта ночь не кончалась. "Утром он проснется и не вспомнит этого, - твердил себе хоббит спустя час, когда Торин заснул. - Хмель от вина сотрет его память. И все это останется только в моих воспоминаниях". И его охватила щемящая грусть. Но, наверное, это к лучшему, ведь будь Торин в трезвом состоянии, он бы пришел в ужас от содеянного. А Бильбо не хотел причинять ему новые страдания. Он вдруг подумал, что ведь тоже должен был чувствовать что-то подобное... какое-то отвращение... но, вопреки всему, хоббит был лишь растерян. Потому что с ним еще никогда такого не было. Но то, что случилось этой ночью, не являлось чем-то грязным. Это была самая волшебная ночь в его жизни... Просто Бильбо был нужен ему. А Торин был нужен Бильбо. И остальное было неважно. Пока он глядел на спящего Торина, душа хоббита наполнилась чем-то неуловимо прекрасным, а милое лицо его озарила нежная улыбка, которая могла растопить даже лед, но Бильбо об этом не догадывался. Он наклонился, поцеловав голое мускулистое плечо Торина. - Я буду с тобой рядом, - прошептал он, ласково погладив его по щеке. - Даже просто как друг. Я буду закрывать твою спину и не позволю бедам коснуться тебя... Только позволь мне быть рядом и помогать тебе, мой король, - Бильбо бережно поправил его разметавшиеся по подушке темные локоны. - Ты всегда заботишься о других. Но ведь кто-то должен позаботиться и о тебе... И в эту минуту Бильбо понял, что ему было все равно, даже если пророчество сбудется. Потому что он верил, что связан с Торином неразрывными нитями, которые протянулись между ними с той самой первой их встречи. "Даже если твой разум поглотит пучина безумия, - подумал Бильбо, прижавшись щекой к тыльной стороне загрубелой большой руки гнома, устремив глаза на расслабленное во сне лицо, от красоты которого у него перехватило дыхание, - я останусь тебе другом, товарищем... кем ты назовешь меня. Потому что с каждым днем ты становишься мне все дороже... И я никогда не оставлю тебя".