Я хочу большего

Фюрер сидел на краю дивана и смотрел, как Генрих ровно дышит во сне. Когда юноша заснул за столом, Адольф тут же приказал всем выйти в другой зал, а потом сам вернулся и велел Линге отнести Генриха в его кабинет и положить на диван. Адольф всё время отвлекался от своих гостей и в конце концов оставил их, чтобы посидеть с Генрихом. Мальчик был так безмятежен во сне, так соблазнял Адольфа своим юным прелестным личиком! И тут же страсть, которую он давил в себе, которую в себе ненавидел, стала рваться наружу, и Адольф протянул руку к спящему мальчику. Какой же он нежный... Адольф почувствовал себя неуютно, когда его член начал вставать, но затем повёл себя смелее: погладил бедро юноши, который спал на боку; его рука скользнула по упругим ягодицам Генриха... И зачем только он спит одетым, Адольф мечтал увидеть Генриха обнажённым, такого соблазнительного и красивого. Но он заставил себя убрать руку и, чуть не плача от грусти, отошёл от любимого мальчика и наконец вернулся в зал. Но всю следующую ночь Адольф промучился от стыда, что трогал спящего Генриха; как же это было неправильно, но ему хотелось снова притронуться к интимным местам своего любимого. Как бы то ни было, Адольф решил извиниться. "Пусть он будет меня за это ненавидеть, но я хотя бы буду честен с ним". ...Генрих сильно волновался, он знал, за что его вызвал к себе фюрер. Всё, сейчас мальчишка получит за то, что заснул вчера. Правда, он помнил кое-что приятное, как будто его кто-то гладил, но, кажется, это был просто сладкий сон. Адольф сам пригласил его к себе, отпустив адъютанта, и предложил мальчику присесть на диван, и вёл себя сначала очень вежливо, объяснив, что хотел бы извиниться. Но затем Адольф просто схватил Генриха за руки и воскликнул: - Генрих, можешь ли ты мне простить, я ласкал тебя, пока ты спал! - И тут же виновато опустил глаза, сильно расстроившись. Но Генрих, напротив, очень обрадовался, и его глаза засверкали голубыми топазами. - Что вы, всё в порядке, я чувствовал это, и мне было очень приятно! - с улыбкой ответил юноша. - А я ведь знал... Я чувствовал это, но я не знал, что это вы! - Генрих с любовью прижал руки Адольфа к своей груди, а тот удивлённо взглянул на мальчика. Генрих был смущён своими же словами, но, кажется, он действительно хотел это произнести. - Мой фюрер... - Нет, скажи "Адольф", - попросил его тот, растрогавшись. - Адольф, Адольф, - повторил с наслаждением Генрих и тут же покраснел. - Мне правда понравилось, как вы меня трогали. Вы как будто правда знаете, чего мне хочется. - Так, может быть, ты не против... - Адольф тоже не мог избавиться от смущения. Но, кажется, мальчик всё понял и действительно не возражал: - Сделайте это ещё раз, умоляю вас! - И Генрих взял руку Адольфа, лишь поднёс её к своему паху, но фюрер уже чувствовал тепло тела юноши, и его ладонь сама, даже будто против его воли, легла между ног Генриха. Мальчик сначала вздрогнул, даже попытался отпрянуть, но смущение и скованность отступили. Генрих наслаждался, пока Адольф не убрал руку. - Как я могу вас благодарить, я мечтал о ваших ласках, о вашем внимании, а вы исполнили моё желание! - Может быть, ты готов к большему, мой мальчик? - Адольф постарался не давить на него. - К большему? А что для вас - большее? - Генрих как будто разочаровался. Секс? Это же ему предлагали все мужчины, которым он был симпатичен. Неужели и теперь никто не хочет видеть в нём человека? - Я никем не любим, мой дорогой. И никому не нужен. И если бы ты стал моим самым близким другом, если бы радовал меня своими объятиями, своей чудесной улыбкой, я был бы счастлив. Генрих тут же обнял Адольфа, потому что тот готов был заплакать. "Вот чего я от тебя по-настоящему хочу. И я трогал тебя лишь потому, что не знал, как мне обратить на себя твоё внимание. Я пытался хоть как-то к тебе приблизиться. А мне ведь не это нужно было. Мне нужна твоя забота и дружба". - Ну-ну, всё хорошо, - понизил голос Генрих, - Я буду заботиться о вас, я знаю, что вам это нужно. И они нежно обнялись, утопая в этих новых чувствах, которыми им ещё предстояло насладиться.