Я хочу большего

Фюрер только что вернулся из долгого утомительного перелёта и попросил Генриха его навестить. Мальчик приехал как смог и тут же обнял своего любимого, приласкал, спросил, как его здоровье. Адольф всё ещё был немного усталым, нервничал и сам не знал, чего хотел. Но Генрих успокоил Адольфа, пообещал принести чаю и ушёл. В это время зашла Ева. Она спросила, что это за милый мальчик и почему она здесь его так часто видит. Адольф с искренней теплотой ответил, что Генрих любит его как отца и старается заботиться о нём. Еву это растрогало, и она пока ушла по своим делам. Вернулся Генрих с чаем, с тёплым пледом. От него прямо веяло чем-то уютным, тёплым, мягким. Адольф так устал, что глаза у него слипались, и он только чувствовал, как Генрих снимает с него пиджак и прикрывает его плечи этим мягким пледом. Затем мальчик зажёг свечи и выключил свет: так стало ещё уютнее. Включил радио, поймал какой-то концерт. Тихая спокойная музыка расслабила обоих. Генрих уже и сам захотел спать. Он погладил Адольфа и спросил: - Вы не хотите ужинать? - У меня нет аппетита, - недовольно ответил тот. Генрих пообещал, что принесёт что-нибудь вкусное и совсем немного. Адольф опять посидел один. Его трогала забота мальчика, но сегодня у него было плохое настроение. Не хотелось никого видеть, ни о чём не говорить. Фюрер прикрыл глаза и не видел, как зашёл Генрих с тарелкой, на которой лежал яблочный штрудель и шарик мороженого. Юноша ещё раз обнял и погладил любимого друга и попросил всё-таки поужинать. У Адольфа тут же проснулся аппетит, да и Генриху перепала пара кусочков. Перекусив, оба ушли в постель. Генрих забрал с собой подсвечник, и спальню осветил тёплый медовый свет. Адольф и его друг разделись, но сегодня вечером Адольф слишком устал, чтобы сделать "это" со своим милым мальчиком, и извиняющимся голосом сказал ему: - Прости, ангел мой, я очень хочу спать. Но завтра - я тебе обещаю... Генрих всё понял. Он обнял любимого, прижался к его плечу и ответил: - Всё в порядке, я хочу, чтобы вы хорошо отдохнули. Адольф и Генрих укрылись одеялом. Им обоим было тепло; на столе горели свечки, и язычки их пламени не плясали, а успокоенно и ровно тянулись вверх; в комнате пахло яблочным штруделем.