Птицы рассвета

Медленно угасал день, исчезая янтарным камнем на горизонте. Раскинутое лоскутьями одеяние Массея* неспешно растворялось средь мазков морской волны. Так небу предавался нежный и светлый оттенок. Птицы приглушали свои трели, ведь и сами с закатом теряли бодрость живительных часов. Словно силы покидали их, как только взгляд касался истинного дома. И вот, взмыв в небо для прощального танца над землею, крылатые звери возвращались на древа и землю, стараясь как можно лучше скрыться. Только убедившись, что безопасность все же есть, птицы успокаивались и отдавали дань теплым снам. Наземные создания так же внимали светилу. Норки, щелки, дупла, ямки. Они прятались куда только могли, в едином ритме, не обращая ни на кого внимания. И пусть суета последних часов накрыла все, были и те, кто преспокойно, не обращая на прочих внимания, укладывался на совершенно открытом месте, словно демонстрируя свою силу. Большинство животных дня все же скрывалось, дабы не попасть в клыки тех, кто таится в шелке ночи. С темнотой выходили хищники, сверкающие своими кровавыми глазами средь редких трав и деревьев. И в ночи правят они, и чтят они тишину, словно мать, обнимающую своей страшной дланью. Потому, когда небо едва ли удерживает звезды на однотонном полотне, лес дрожит, словно от холода. Это страх, приходящий с черным временем. Однако существуют те, кто наперекор самим законам природы, без устрашения выходят в ночь. Их шаги не столь бесшумны, их слух не столь остр, их нюх не столь чуток, да и зрение с трудом улавливает что-то без лучей света. Зато им подчиняется один из древнейших зверей – огонь. И они владеют самой великой силой – разумом. Люди порою охотятся не из-за голода, отравляющего все внутри. Отнюдь, им больше мил сам азарт, чувство закипающей крови. Да и мысль, что несут они добычу с пользой для остальных, лишь подстегивает. - А отец не взял меня, - угрюмо прозвучало в тихом доме. Усталые глаза с настойчивостью вглядывались в окно, словно ожидая чего-то. Но, увы, охотники никогда не возвращались обратно до рассвета, так что и ждать было без смысла. - Ты же знаешь, Мирк, опасно там сейчас. Да и тем более, не для мальчиков это, отец тебе уже много раз говорил это. Лучше бы пораньше спать лег, ей-богу! Дел завтра много, - приговаривала мать, гася свечи и помаленьку отряхивая пыль, так и норовившую опутать кров. Юноша, сидевший у окна, только упрямо покачал головой и, уткнувшись подбородком в деревянную поверхность, продолжил смотреть. Женщина всплеснула руками, вздохнула и решила не тратить попросту время на подростка, вряд ли бы отвернувшегося от цели. Вновь запылали огни над лесами и горами. Острые лучи беспощадно прогоняли тьму даже из самых темных и укромных уголков, с ней уходили и ночные хищники. Тонкая трель закружилась, распустилась по ветрам, пробуждая всех и вся. Но эта песня птичья не была похожа на ту, что обычно звучит. Она была более изящной, легкой, но в то же время могучей и зовущей. Подобная мелодия звучала только с рассветом и была самым первым звуком нового дня. В селение вернулись охотники, которые тут же были встречены возгласами и словами благодарности. Редко возвращались они без дичи, пусть превозмогали боль, но все равно приносили то, что было необходимо. Селение было крупным, но плодородных земель мало находилось, люди очень зависели от того, что принесут добытчики. Поэтому, одной из самых почетных и опасных ремесел было ремесло охотника. В гористой местности страшными считались ночи, но только в них имелась возможность поймать юрких и быстрых зверей, словно по магии медлительных во тьме. Конечно, ловушки тоже были в деле, но чаще всего они оказывались либо пустыми, либо с уже съеденной добычей. Потому только и оставалось, напрягая свое зрение, вглядываться и искать кого-нибудь. Троекратный стук заставил Мирка подскочить и тут же помчаться к двери, сбивая вещи на своем пути. Сонный, взлохмаченный и немного рассерженный, он был все равно рад добытчику. - Здравствуй, сынок, - похлопав его по плечу слегка испачканной в земле рукой, сказал Бамор и дал юноше увесистый мешок с дичью, долей, которая досталась весьма успешному охотнику. - Привет, пап, - шмыгнув носом, ответил Мирк и, решив оставить вопросы на потом, потащил мешок на кухню. Опустив ношу на стол, паренек мельком заглянул в нее и удовлетворенно хмыкнул. Хотя, конечно, думал он, если бы он был рядом, то семье досталось еще больше съестного. Когда Мирк направился той же дорогой назад, то услышал голоса и понял, что разговора не состоится вновь. - Как ты, дорогой? – заботливо спросила Лария, помогая мужу раздеться. Вскоре, когда дело было сделано, Бамор коротко бросил: «Все нормально» и позволил жене увести себя в комнату. Мирк нахохлился пуще прежнего, плюхнулся на скамью у окна и уставился вперед себя, что-то бормоча под нос. Еще было слышно, как отец подробней рассказывает матери про охоту, как она хвалит его и как они вместе смеются над чем-то и радуются. Вскоре послышался тихий шелест шагов, и на юношу устремился взгляд насмешливых, но пронзительных синих глаз, от которого хотелось куда-нибудь спрятаться, скрыться. - Так-так, дай угадаю, кого-то опять не взяли на охоту, а затем не захотели слушать? Ох, братец, это настолько часто повторяющийся сюжет, что ты мог бы уже давным-давно забыть про это, - улыбаясь, сказала девушка и присела рядом с ним. Она была немного младше Мирка, низенькая, худощавая и выглядела, в общем, совсем невинно. Если бы только не эти умные, но ехидные глаза, легко выдаваемые за просто заинтересованные. Сначала юноша хотел уйти от разговора, ведь расстройство и злоба плескались внутри него, не давая успокоиться и отвлечься. Каждый раз Мирк печалился все больше и больше из-за того, что взрослел, но так и не допускался до охоты, которую жаждал, пожалуй, больше всего. Но именно это и заставило его таки вступить в беседу. - Понимаешь, Тайма, мне уже тридцать два слияния*, тридцать два, а я до сих пор считаюсь малышом! – Вспыльчивый юноша вскочил и вытянул руки, демонстрируя свое тело. – Ну посмотри, разве я похож на слабака? М? Да я сильнее даже многих охотников, хочешь, корову подниму, а? Хочешь? - Я тебе уже столько раз говорила, что мне совершенно неинтересно, насколько ты силен, - Девушка демонстративно зевнула. – Ты пусть уже и похож на взрослого мужчину, но ведешь себя совершенно не так. Ты не понимаешь сути охоты. Люди часто идут на смерть, ведь наши горы и леса непредсказуемы. А идут они ради того, чтобы прокормить свои семьи и наш городишко, а не ради того, чтобы кому то что-то доказать. Было бы все так, вряд ли мы сейчас в достатке обитали. Мирк вздохнул, слегка растерянно взглянул на сестру и выбежал на улицу в домашней одежде. Мелкий дождик сразу же впитался в ткани и заставил паренька вздрогнуть. Но он, остановившись лишь на мгновение, добежал до заднего двора дома и схватил из ножен, валявшихся под едва ли стоявшим столом, старый стальной меч. Огладив лезвие, Мирк принялся яростно размахивать оружием, разбивая маленькие капельки на еще более мелкие. Так продолжалось достаточно долго, и все это время, из окна, за ним наблюдала пара глаз. - В кого он такой? – между тем спросила Тайма, с интересом смотревшая на бессмысленную трату времени и сил своего брата. - Воин, самый настоящий воин, вспыльчивый, сильный, отважный. Только мудрости он еще не приобрел, а это немаловажная вещь, - женщина покачала головой и слегка задумчиво взглянула на дочь. – Понимаешь, вряд ли он найдет здесь найдет свое будущие, Дорама* наверняка уведет его по другой дороге. - Чувствуется запах перемен, - философски изрекла девушка и положила голову на плечо Ларии, чуть прикрыв глаза. Вскоре дождь закончился, Массея прогнал тяжелые свинцовые тучи и осветил дороги и тропы, леса, гора, моря и реки. А Мирк успокоился, словно повинуясь светилу и, вдохнув запах сырой земли, прошел обратно в дом, не забыв вернуть свой старенький меч на место. _____________________________ 1. Массей - звезда, согревающая эту планету. Аналог Солнца. 2. Слияния - события, происходящие дважды в год, по которым меряют возраст и т.д. 32 слияния, это 16 лет. 3. Дорама - богиня судеб.