Птицы рассвета

На высоте нескольких тысяч метров температура никогда не поднималась выше нуля. Большую часть времени сверкающие снега укрывали голые скалы, так и норовившие проткнуть мягкое небо, поэтому о тепле стоило и забыть. Тем более тогда, когда миром правила зима. Казалось бы, кто мог жить в столь отдаленных местах, куда и звери-то редко приходили? И в действительности, ни один, даже самый зоркий глаз, не мог с подножья увидеть хоть какие-нибудь следы цивилизации или жизни. Но стоило ли верить обычному глазу? Массей с жадностью опалил темные горы, подарив им свое великое золото, но не находя то, что можно действительно согреть. И лишь некоторые лучи, самые-самые первые, робко дотронулись до чего-то иного. Янтарная ладошка мазнула по камням и двинулась все выше, словно бы с волнением натыкаясь на холодные светлые стены. И тогда все внимание светила направилось на стойкое и крепкое строение, столь крошечное в могучей воле гор. Белые стены в момент стали янтарными, дорожки – золотыми с серебром. И над миром, повинуясь свету, полилась первая трель. С того и начался рассвет. Пока лишь несколько искусных певцов увлекали в свою прекрасную легенду каждый миг, в огромном здании цвета первых снегов, так же просыпалась жизнь в одних из самых величайших существах. И к великолепной трели присоединились звуки взмахов могучих крыльев. Абсолютно черные цепкие глаза смотрели с притворным спокойствием в огромные окна, занявшие практически всю немалую стену. Каждый рассвет удивительное зрелище представало перед тем, кто желал его увидеть. Борьба тьмы ночи и света утра была достойна того, чтобы ее записали в летописи. Как в перьях великих птиц блестели лучи светила, опаляющие черных, как смоль, создания и заставляющие уходить далеко вглубь скал. До заката. А дальше крылатые создания поднимались так высоко, что виднелись лишь крошечными точками на небосклоне. И уходили дарить вместе с песней обычному миру столь драгоценный и любимый рассвет. От подобных моментов замирало сердце. Мужчина, простояв около часа без движения, отошел от огромного окна. То ощущение еще таилось в груди, обещая дарить необыкновенное тепло на многие часы. Велико то существо, которое зависит от света больше, чем от пищи и воды. С подобными размышлениями черноглазый сел за стол, ломившийся от бумаг. Потертых, желтых, белых, рваных. И ведь каждая имела свою ценность и требовала особого обращения. То были письма, доклады. Могли быть и обрывки из каких-то книг. Реже – самостоятельные произведения, несущие крайне важный смысл, заметный лишь опытному глазу. Чаще все-таки скучные на первый взгляд бумаги являлись документами, содержащие цифровую информацию и записанные на основном людском языке – песнортском. Мужчина фыркнул. Неровные, словно бы неопрятные буквы, смотревшиеся нелепо даже в самом изящном почерке, наталкивали на неприятные мысли относительно людей. Но язык, которым пользовалось большинство, считался удобным и несложным. С этим владелец сияющих черных глаз был согласен. Хотя и предпочитал чаще делать заметки на менее понятных наречиях. Из-за внезапного стука в дверь, мужчина неловко дернул рукой и оставил неровную линию. Рассерженно прорычав что-то, он кинул быстрый взгляд на дверь и негромко произнес: «Войдите!» Незамедлительно светлая дверь скрипнула и явила особо ничем не примечательного юношу. В сравнении с уже известным нам героем, конечно. Глаза сверкали, и черный цвет, казалось, смолью все залил, в рыжих волосах были аккуратно уложены алые перья с розоватым оттенком, говорившем о том, что их владелец еще был молод. Высокий, подтянутый, худощавый, но от того не менее грациозный, как и вся раса. Приподняв бровь при взгляде на оперение, мужчина про себя усмехнулся. Перед ним стоял юный тайсети – специализирующийся преимущественно на скорости. А значит, в большинстве случаев самоуверенный среди сверстников и крайне робкий перед старшим. - С какими же вы новостями ко мне прибыли, бегунок? - специально вытягивая каждое слово, непринужденно спросил мужчина и не слишком доброжелательно улыбнулся. – Неужели за какой-нибудь проступок вы теперь обязаны бегать по любому слову старших? - Н-никак нет, господин Арскей. – Обращение вновь вызвало на ехидном, но между тем не менее строгом лице улыбку. – Я… я принес важное д-донесение. - Он нервно сглотнул. - Сейчас! И юноша, так ни разу и не подняв глаз на мужчину, стал хлопать себя по одежде, явно что-то разыскивая и при этом бормоча не слишком приятные вещи про собственную память. Арксей вздохнул и наклонил голову вбок совсем по-птичьи, с уже остывшим интересом разглядывая подчиненного. «Обычная одежда, - рассуждал мужчина про себя. – Значит, второй облик еще плохо контролируется. Особо смешно, когда зелень пытаются научить уму-разуму именно таким способом. Даже сама Богиня Ветров подняла бы это на смех». И в конце Арксей особо широко улыбнулся, демонстрируя совершенно белые зубы. Наконец, спустя несколько томительных минут, юноша извлек из-за ворота чуть потертого зеленого костюма измятый конверт и, все так же опустив голову, подошел к мужчине. Длинные светлые пальцы с изяществом вытащили из потных рук помятую бумагу так, словно бы это было нечто очень ценное и дорогое. - Мне интересно, где же вы прятали бедное донесение, раз оно оказалось в таком виде. Надеюсь не пониже того места, где обычно у животных произрастают хвосты? – с серьезным видом спросил Арксей, распечатывая конверт. Лицо юноши от подобных слов тут же покраснело, словно от пощечин. По ощущениям это было примерно так же, ведь какому подростку нравилось, когда так высказывался старший о нем? Паренек все-таки осмелился поднять глаза и замер, забыв, как надо дышать. Знакомое чувство восхищение, наиболее яркое именно в юном возрасте, казалось бы захватило все существо рыжеволосого. В столь же темных, как и глаза, волосах виднелись стального оттенка перья с блестящей серебром каймой. Но более того, по ним еще и тянулись темные узоры, которые были достойны кисти художника. Арксей самодовольно хмыкнул, глядя на обескураженного юношу и демонстративно кашлянул. Лицо паренька вновь залилось краской. - Ты можешь идти. Как я понимаю, ты не имеешь никакого отношения к данному документу. А значит, и нет причин здесь оставаться. Хотя постой… - Мужчина, пусть и слегка настороженный из-за появления послания, не потерял своего привычного нрава. И, достав ярко-зеленый конверт со странной печатью, протянул его юноше: - Доставь господину Кортвелю и поздравь его с успехом. Рыжеволосый низко поклонился, принял письмо и с весьма довольным видом выскочил из помещения. Конечно, вряд ли бы юноша мог почувствовать здесь подвох. Только те, кто достаточно долго знали своенравного брюнета, могли искать в его словах и действиях что-то потайное. Достав измятый лист, он увидел ярко-красные буквы на белом фоне. Между бровей тут же пролегла черта, а черные глаза напряженно сощурились. Быстро пробежавшись по тексту, мужчина резко поднялся, опрокинув кресло, и в порыве злости скинул стопки бумаг. Затем, едва ли сдерживая ярость бурлящую внутри, Арксей с особым вниманием еще раз прочитал послание так, чтобы каждое слово отпечаталось в памяти. Глубоко вздохнув, мужчина поднял кресло и сел. Начал считать от одного до ста, при этом ровно дыша. Вздох, выдох. Вздох, выдох. Спокойствие и умиротворение. На сотой цифре сердце стучало более-менее спокойно. Когда ярость выражалась лишь в трепещущих ноздрях и ненормальном блеске в глазах, Арксей поднялся и вышел из помещения. Немногие слоняющиеся по коридорам тут же отскакивали, словно от страшного демона, и кланялись вслед, боясь предстать пред ним лично. Казалось, вокруг мужчины дрожал воздух. Ближе к полудню в здании обычно было намного больше народа. И ходить оказывалось намного проблематично. Но в рассветную пору практически все плутали меж скал и в небе, поэтому лишь редких "счастливчиков" обдавало волной гнева. Строение же действительно было впечатляющим по размерам и прекрасным как внутри, так и снаружи. Словно какой-то замок лорда, со множеством башен, красивыми дорожками и даже садом, столь необычно смотревшимся средь скал. Внутри отделка была выполнена в молочных цветах, чуть более теплых, чем снаружи. Но не везде. Например, достаточно важные личности могли выполнить свое помещение и в других оттенках. Чаще всего молодняк брался за яркие, вульгарные, такие, чтобы даже глаз слепило. И только затем поняв, что никакого смысла в этом нет, возвращались к спокойным и светлым цветам, свойственным натуре их расы. Арксей еще метал молнии, пусть и был более спокоен, чем после прочтения письма. В этом и выражался один из его главных минусов – неспособность в полной мере контролировать ярость. Весьма редкое явление среди умиротворенного народа. Но в то же время этот недостаток являлся его преимуществом, отличием, которое и помогло добиться высокой должности. Мужчина, даже не постучав, ворвался в кабинет, располагавшийся этажом ниже. Пальцы сжимали мятый лист. Хозяин помещения приподнял бровь, словно бы показывая свое спокойствие и недоумение. Но особо внимательный с легкостью мог бы заметить, как нервно дергался у него уголок рта. Любой побоялся бы обжечься пламенем только что зашедшего. - Почему мне доложили только сейчас? – процедил сквозь зубы Арксей и сощурился. – Почему операция закончилась без моего ведома? Почему, если мне было поручено следить за ходом передвижения?! - Хранитель, прошу, присядьте. Я вам сейчас все объясню, - успокаивающе проговорил мужчина и налил в бокал странную голубоватую жидкость. – Садитесь, садитесь. Арксей наклонил голову вбок, пренебрежительно фыркнул и все же опустился в небольшой стул перед столом. Кинул быстрый взгляд на убранство кабинета. В нем преобладали синие тона, на полочках стояли всевозможные диковины, на стенах висели награды, и что самое главное – за спиной владельца находился его огромный портрет. Каждый раз, когда брюнет находился в этом месте, его передергивало, и тошнота подступала к горлу. Что уж говорить, среди народа, обитавшего в белоснежных стенах, встречались весьма самовлюбленные особы. И подобные личности нередко раздражали тех, кто владел теми же качествами, но не выпячивал их. - Ах да, почему я не сказал вам? – сам у себя спросил блондин с сапфировыми перьями, проглатывая голубоватую жидкость. – Да потому что известная ваша импульсивность всполошила бы пол-Антуара! - Я бы как-нибудь справился с собственной яростью, - напряженно ответил Арскей. – Хотя, признаюсь, сейчас я едва ли сдерживаюсь, чтобы не выколоть ваши глаза, Ищущий Муарск. Знаете, у меня на полках много места, можно будет у меня их поставить. - Опять дерзите, Хранитель Арксей, - слащаво вздохнул мужчина, надавливая пальцами на виски. – Вы поймите меня, все равно бы нечем помочь Бегущему. Задача была непроста, и немудрено, что он с ней не справился. - Впервые встречаю Сову, который так бы легко говорил о возможной гибели своего брата, - с упреком произнес брюнет, наклоняя голову вбок. – Но ваши размолвки мне не особо важны. Все же на первом месте сейчас проблема искусного Разведчика, послания и… Книги. Как Вы можете быть уверены, что она не попала в руки варварам из Лорджа? - Вы, видимо, совсем ничего не понимаете в магии, Хранитель Арксей, - усмехнулся Маурск, пропустив мимо ушей колкость о брате. – Если бы Книга Высших попала в грязные руки обычного человека, то энергия сразу же бы дала о себе знать. А так… она у молодого мага. И поисковая бригада будет запущена после слияния. А пока, как Вы поняли, у меня есть к Вам иное задание. - И какое же? Отправится во вражеское государство с целью спасти вашего брата? – затем, приподняв бровь, - я прав, верно? Бэал фор са'а*. Блондин лишь с серьезным лицом кивнул и, отходя к окну, бросил: - За указаниями направляйтесь в Небесную Канцелярию. В черных глазах вновь запылало пламя. _____________________ Бэал фор са'а - предсказуемость порой смешна.