Я навеки твоя, ты - ничья.

Майкл не разговаривал со мной всё следующее утро. Он кидал на меня злые взгляды и пытался показать всем своим видом, что я ему противна. Если честно, я не понимала, что его разозлило больше: моё чувство к девушке или то, что я морально изменила Уиллу. Напряжение в доме нарастало с каждой минутой. Когда родители уезжали в экспедицию, напоследок они наказали нам постараться не убить друг друга. Мы тогда с Майком посмеялись, потому что мы вообще редко ссорились. А если такое и случалось, то проблема быстро уходила сама собой, и мы снова по-семейному улыбались друг другу. Но сейчас всё зашло совсем далеко. Майк будто бы и не хотел идти на примирение, а мне и сказать было нечего. В зеркале я видела уставшую девушку с увядшей кожей и синими кругами под глазами - ночь рыданий дала о себе знать. Если честно, мне совсем не хотелось идти сегодня в школу. Я знала, что увижу Уилла, которому стыдно в глаза смотреть, я знала, что увижу её. Боже, как я не хотела её видеть после всего этого. В моей душе поселилось что-то вроде отчуждения к Дженне. Я стыдилась её. Но бежать от самой себя было глупым занятием, поэтому я привела себя в порядок, натянула улыбку на лицо и двинулась к выходу из дома. - Ты сегодня же скажешь всё Уиллу. - Прошёл сквозь меня лезвием голос брата. Я обернулась. - Майк...я...не смогу ему сказать... - Ты сегодня же скажешь всё Уиллу, - грозно повторил он, - иначе я за себя не ручаюсь. - Он прошёл мимо меня, специально задев плечом, и вышел из дома. В центральном дворе школы я не встретила никого из знакомых. Облегчённо выдохнув, я направилась на первые уроки, в тайне (даже от себя) надеясь на то, что не встречу ту самую. День проходил более-менее спокойно. Я старалась избегать близ кабинета по искусству так же, как и кабинетов, где должен был быть Уилл. В телефоне напоминания о пропущенных звонках просто резали душу. Уилл настойчиво искал меня по школе, а я, как первоклассница, бегала от него. В любом случае, скоро он найдёт Майкла, и тогда мне не избежать его взгляда. И взгляда брата тоже. - Мел? - Знакомый голос, и моё сердце рвёт на куски. Я молчала. Я так не хотела оборачиваться и видеть до боли любимое лицо, губы которого обманула буквально вчера. Я вздохнула глубоко-глубоко. И обернулась. На меня смотрели светлые глаза Уильяма, человека, которого, казалось бы, я любила уже вечность. Как же я запуталась в себе! Как же я хочу сбежать от всех, от самой себя... - Мелани, где, чёрт возьми, твой телефон? И почему ты не подождала меня у входа? Я опоздал буквально на минуты три. Мелани? Мел, ты мне ответишь или нет? - Уилл...я...прости. - Здесь прозвенел звонок, и я улыбнулась уголками губ тому, что мне не придётся объяснять всё прямо сейчас. - Я пойду на урок. Прости. Я пойду. Да, пойду. - Он смотрел на меня с недоумением, но сказать ничего не мог. Видимо, моё поведение совсем его поставило в ступор. Весь урок я смотрела в окно и летала где-то там, в вышине неба. Мой разум просто кричал о том, что я поступила, как последняя сволочь. Мне было ужасно стыдно перед Уиллом и перед учителем по искусству. Мозг просто твердил мне о том, чтобы я пошла, рассказала всё Уиллу, раскаялась в содеянном, вымолила его прощение. Чтобы я твёрдо сказала Дженне "нет!" и спокойно дышала в её сторону. Так было правильно. Но моё сердце...оно бешено колотилось при одной только мысли о невероятной красоте мисс Лайтон. Я не могла унять это сумасшествие, и мозг, увы, был бессилен перед пылающим сердцем. - Мисс Линкольн? Если смешать карбонад натрия и и бор, какую реакцию мы получим? - Спросил меня мистер Хоул, замечая мои "полёты" в себя. - Я не знаю. - Очень плохо, мисс Линкольн. Вам бы не мешало включиться в работу, если хотите сохранить свой красный диплом. На этом урок закончился. - Слушай, Мел, я требую объяснений! - Налетела на меня Адель, которая просто не сводила глаз с меня на уроке химии. - Я твоя подруга! Я имею право знать, что, чёрт возьми, в твоей голове святой творится! Даже Майк говорит, что ты сама не своя дома, как же... - ...что ещё Майк сказал? - Перебила её я, и от страха у меня ноги подкосились. - Ничего...а что? - Да так, всё в порядке. Я соберусь с мыслями и снова вернусь к вам. На меня, видимо, влияет погода так. Я пойду.. Я развернулась, чтобы бежать прочь от неё. Бежать от всех людей. Вслед я услышала: - Вообще-то тебе всегда нравилась такая погода, Мелани. Мне было так стыдно. Я никогда не чувствовала такого стыда перед своими близкими людьми. Я врала каждому, кто пригрелся под моим сердцем: брату, друзьям и любимому человеку. Я врала всем, чтобы скрыть свои чувства к училке по искусству. Я пугалась саму себя. И это было моей точкой кипения. Я сорвалась на второй этаж. В кабинет искусства. Я бежала, сломя голову, сносив на своём пути всех учеников, слыша брань в свою сторону. Но мне было плевать. Я лишь хотела прибежать к Дженне, обнять её и выплакать все свои эмоции у неё на плече. Мне так нужна была её поддержка прямо сейчас, потому что ради неё я совершала все эти необдуманные поступки, которые приводили в шок моих близких людей. Наконец, я прибежала к нужному кабинету. Жалюзи были закрыты, что было весьма странно, потому что Дженна часто любила наблюдать за учениками в окно. Я забежала, не постучавшись. Сказать, что меня это добило, я не могу. Потому что меня это не просто добило, меня это убило. То, что я увидела, стало для меня самой настоящей пыткой. И именно тогда я впервые подумала о том, что не хочу жить. Со всей душой я бежала сюда за поддержкой, а в ответ получила нож, который выкраивал на моём сердце узоры настоящей боли, от которой хотелось взреветь. Передо мной открылась картина: девушка, которая вскружила мне голову, которая влилась в меня так глубоко жадно целовала ту самую синеволосую, что была в кабинете Лайтон несколько дней назад. Клэр лежала на парте, с расстёгнутой блузкой, которая открывала её лифчик, Дженна была сверху и просто с невероятной страстью впивалась губами в её шею. Её рука была в джинсах у синеволосой, видимо, принося ей массу наслаждений. Их страсть кипела настолько, что весь жар я почувствовала на своём лице, или же этот жар вбил мне в голову, потому что я испытала самый настоящий шок от предательства. Я не знаю что происходило в тот момент со мной. Мне хотелось кричать. Мне хотелось выть. Биться кулаками в стену. Проклинать мир. Мне действительно хотелось умереть. К моим глазам подступили слёзы. И только тогда две сумасшедшие дамы заметили меня. Дженна резко вырвала руку, которая только что ублажала свою подружку, и уставилась на меня с бешеными глазами. Синеволосая посмотрела на меня следом. - Мелани... - Позорная шлюха...хотя бы парту другую выбрала, тварь... - сквозь слёзы просадила я и выбежала вон из кабинета. Из школы. Из своей рваной души. Когда я была дома, я не чувствовала ничего. В моём сердце не было ни боли, ни тоски, никаких эмоций моё сердце не испытывало. Это состояние психологи называют эмоциональным шоком. Когда человек не может ничего чувствовать некоторое время от только что потерпевших эмоций. Далее должна была следовать истерика. И она последовала. Я не знаю, сколько времени я находилась в истерическом состоянии и что именно я делала в этот момент. Но то, что вышло в итоге - это полуразрушенная комната. Вода на полу, разбитые рамки из-под родных фотографий, вдребезги разбитый ноутбук, сорванные обои, множество осколков от четырёх разбитых ваз, порванные вещи и куча разбросанных мелких вещей по всей комнате. Мне было страшно от самой себя. Я даже представить себе не могла, что способна сотворить такое со своей комнатой. И я начала дико смеяться, как самый настоящий псих. Я лежала на кровати и истерично смеялась в потолок. Так закончился мой день. В этот момент в дом зашёл Майкл, застав меня за связыванием шёлковых шарфиков. - Ты чего творишь, идиотка?! - Он вырвал у меня сделанную "верёвку". - Мне осталось только прикрепить её к люстре, - истерично смеялась я, - а ты мне не мешай, лучше табурет принеси. Больше я ничего не помню из этого дня. Только лишь лицо Майкла, которое выражало глубокую жалость.