Часть 8. Всего лишь прелюдия
14 февраля 2015 г., 21:23
***
«Разруха царила повсюду. Везде огонь, мёртвые, но живые существа, намеревались поймать за подол платья, или того хуже за ногу, сцапать и сожрать. Неимоверная жара съедала кожу, издеваясь над лёгкими, которые работали практически на износ. Ноги давно были стёрты в кровь, а костяшки на руках сбиты. Земля была горячей, камни раскалёнными. То и дело, попадаясь на пути, они безжалостно обжигали израненные ноги. Кошмару этому не было конца. И убежать, и спрятаться от этого было невозможно. Останавливаться было нельзя. Нельзя! Иначе можно сойти с ума! Безумие следует по пятам, то настигая, то отступая, играя со своей жертвой в кошки-мышки. Весёлая игра для всех, кроме самой девушки. Жертвы, на которую по иронии судьбы пал выбор… - Да, что же это такое?! – в истерике кричала девушка, оглядываясь по сторонам и надеясь найти выход, – Почему я не могу найти выход!? Почему!? Почему его нет!? Несчастная попала в это место схожее с Адом. Словно птичка, она билась о решётки, стараясь выбраться, но тщетно. Дороги назад нет. Куда бы она ни посмотрела – везде трупы и огонь. Всюду смерть и хаос, который пытается затянуть её к себе. Но она продолжает бороться, не позволяя безумию одержать верх, не позволяя мертвецам коснуться её, не позволяя сломать себя. И надо отдать ей должное. По сравнению с другими несчастными, она сильна. Сильнее, чем другие. И всё же, без чужой помощи ей не спастись. Однако у кого просить её, если на мили вокруг сплошные могилы и горящие деревья? Ни единой живой души кроме неё. Слёзы не успевая скатиться с глаз высыхают. Сухие ветры вытягивают влагу из кожи. Губы потрескались и покрылись слоем пыли. Пальцы на руках оттекли. У девушки началось обезвоживание. Длинные красивые волосы сейчас походили на солому. Запутались и сбились в клоки, на распутывание которых ушло бы много времени. Голубо-серые глаза померкли, отливая ярким оттенком отчаяния. Платье изодралось и постоянно цеплялось за все пни и коряги, отягощая путь. Останавливаться нельзя, и девушка из последних сил волочилась по адскому кладбищу, всем сердцем желая, чтобы всё это скорее закончилось. Мертвецы одолевали с небольшими промежутками во времени. Затишье снова подошло к концу. Разрывая землю гнилыми руками, из могил поднималась нежить. Девушку вновь настигла паника. - Оставьте меня в покое! – кричала она, с ужасом смотря на торчащие из-под земли разлагающиеся тела. Отбиваться было нечем. Всё, к чему она прикасалась либо превращалось в пепел, либо было слишком горячим, чтобы долго держать в руках. Оставалось только спасаться бегством. Но на много её не хватило. Слишком тяжело, слишком устала. Сильно хотелось пить, и голова кружилась от жары. Костлявая рука ухватилась за волочащийся подол. Бедняжка испугано вскрикнула и повалилась наземь, не удержав равновесия. Мертвец тащил её к себе, пытаясь утянуть под землю. До смерти напуганная девушка брыкалась и пыталась освободиться, но сил не хватало уже практически ни на что. Рефлекторно хватаясь за всё, что попадалось под руку, она старалась покрепче уцепиться, но её руки были слишком слабы. Спасение пришло в виде камня, что лежал на поверхности. Схватив его, девушка метнула снаряд в голову нежити. Пустая черепушка отлетела в сторону вместе с камнем, хватка на мгновение ослабла. Но и мгновения хватило, чтобы девушка освободилась. Проснулось второе дыхание. Не чувствуя боли в ногах, она поднялась и побежала так быстро, как могла. С обеих сторон то и дело слышались стоны. Земля проваливалась, выпуская давно похороненные и забытые тела. Ветер поднимал пыль и пепел и раздувал огонь. Словно издеваясь, он бил по лицу бедняжку, задувая в её глаза песчинки грязи. Она практически перестала нормально видеть, ведь при таком пекле слизистая оболочка глаз подсохла и не справлялась с таким обилием мусора в глазах. Но останавливаться было нельзя, иначе – смерть. Доверившись своим ногам, она следовала туда, куда они её вели. Внезапно, будто из-под земли, выросла церковь. Обшарпанная и потемневшая от времени, а может и от постоянного дыма. Парадные двери были дряхлыми, и, казалось, вот-вот развалятся от случайного порыва ветра. Девушка остановилась перед ними и оглянулась. В глазах стояла пелена. Сложно было разобрать, преследовали ли её или нет. Но она не теряла надежды, что может её, потеряли из виду, ведь она бежала быстрее, чем они двигались, не смотря на то, что она была практически обессилена. Не раздумывая, она открыла дверь в церковь и вбежала, торопливо затворяя створку за собой. Едва различив стоящую рядом лавку, она еле-еле подтащила её, заблокировав вход. Наконец можно перевести дух. Протерев кулаками глаза, страдалица вернула себе нормальное зрение. В церкви на удивление было не так жарко, как снаружи. Помещение оказалось не таким уж и большим. Но и здесь царил хаос. Многие лавочки сгнили, колонны поддерживающие сводчатые потолки были испещрены трещинами и грозились в любой момент рухнуть вместе с потолком на голову и без того несчастной девушки. В дальнем углу церкви располагался алтарь, а над ним на потолке, чуть левее, виднелась дыра. Половицы под ногами противно скрипели, местами треща. На первый взгляд здесь было безопасно. Девушка подошла к более уцелевшей лавочке, что стояла ближе всех к алтарю, и обессилено рухнула на неё. Правая нога опухла и покраснела, а рана на предплечье заныла. Удивительно, как вообще гнить не начала!? Но, похоже, несчастной сейчас было не до этого. Сложив руки на спинку лавки, она опустила на них голову и прикрыла глаза, давая телу немного отдохнуть. В голове мелькали мысли о возможном скором спасении, однако как глупышка заблуждалась! Не успела девушка толком прийти в себя, как появился новый кошмар. - Джулия…, – раздалось в тишине церкви где-то за спиной. Кровь застыла в жилах, а по спине прошёлся холодок. Тело непроизвольно стало сотрясаться от мгновенно накатившего ужаса. - Джулия, – вновь позвал до боли знакомый голос, заставивший сердце девушки замереть в болезненной конвульсии и снова забиться в бешеном ритме. Медленно подняв голову, она замерла, боясь повернуться лицом к алтарю. Сейчас она была белее снега. - Джулия, подойди ко мне, – издевался над бедняжкой вампир, получая немыслимое наслаждение от вида своей жертвы и, в очередной раз, показывая свою силу и могущество жалкому человечишке. Кровь прилила к голове, а пульс бил в висках. Нервы натянутые гитарной струной вот-вот должны были оборваться, предвещая скорое сумасшествие, что вопреки всему настигнет жертву. Ожидая столкнуться с самым страшным, Джулия медленно повернулась к тому, кто говорил, и вскрикнула, не сумев сдержать эмоций. Перед алтарём витал сгусток тьмы, вырисовывавший знакомый силуэт. Худощавая фигура, длинные чёрные руки, распростёртые в разные стороны и нечеловеческие глаза, отливающие красным адским пламенем. - Ну, иди же ко мне, – клыкастый рот расплылся в зловещем оскале, а в глазах замелькали искры насмешки и презрения. Да, он получал удовольствие, но так же испытывал и отвращение. Такие противоречивые чувства рождались в нём сейчас. Девушка с ужасом взирала на стоящий перед ней силуэт и не могла шевельнуться. Страх и усталость туго стянули мышцы во всём теле, не позволяя сделать хоть малейшее движение. - Нет, – дрожащим голосом произнесла она, – Нет! Оставь! Оставь меня! – неожиданно она соскочила с места и побежала к двери, но створки уже прыгали на петлях. Секунды и двери сорваны, а в церковь вваливаются толпы нежити. В страхе девушка бросается назад и тут же попадает в цепкие руки вампира, что хватает её за плечи. - НЕТ! НЕТ! НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! УЙДИ! - ДЖУЛИЯ! ДЖУЛИЯ!»POV Джулии
- Джулия, ты слышишь меня!? Джулия, очнись! – вдруг услышала я среди всего этого кошмара. Перед глазами всё смешалось, голова закружилась, и я погрузилась в непроглядную тьму. А голос продолжал звать меня, в то время как чьи-то руки тормошили меня, держа за плечи. Я стала отбиваться и кричать, пока вдруг не открыла глаза. Передо мной на коленях сидела взволнованная Кэт и пыталась привести меня в сознание. Не понимая, что я делаю, я схватила её за плечи и уставилась на неё во все глаза, пытаясь понять, она ли это или мне всё это только кажется. - Джулия, что с тобой? – смотря на меня своими большими зелёными глазами, спросила она, с тревогой наблюдая за моим неадекватным поведением. Глаза быстро забегали, осматривая то место, где мы находились. Оцепенение, сдавившее голову, не позволяло нормально соображать. Заторможенность и абсолютная дезориентация в пространстве поселились во мне, превращая в психа.Конец POV
Дверь на удивление оказалась открытой, хотя Катарина никогда не замечала такого за Джулией. Осторожно толкнув дверь, девушка оглядела прихожую. - Джулия? Джулия, ты дома? – громко спросила Катарина, осторожно переступая порог молчаливого дома. Джулия уже три дня не появлялась в университете, не брала трубку телефона ни сотового, ни домашнего. Никерсон забеспокоилась и решила наведаться к подруге домой. Открытая входная дверь ещё больше встревожила девушку. Разувшись по привычке, Катарина закрыла дверь, оставила сумку на тумбочке и прошла вглубь дома. Впрочем, далеко идти ей не пришлось. Джулия нашлась в дальней части коридора возле двери, ведущей в гостиную. Она была без сознания, да и её внешний вид был неважный. Никерсон подбежала к подруге и опустилась рядом с ней на колени. - Джулия, – взволнованно прошептала Катарина, проверяя пульс. Сердечный ритм был слабым и еле различимым. Девушка перепугалась до смерти. В панике она стала бить подругу по щекам, громко выкрикивая её имя. Видя, что это не даёт нужного эффекта, Катарина схватила девушку за плечи и стала трясти её, и практически кричать, готовая в любой момент расплакаться. Совершенно неожиданно Джулия распахнула глаза. Выглядела она растерянной или даже потерянной. Девушка смотрела на подругу и, казалось, совсем не узнавала её. - Джулия, что с тобой? – с тревогой спросила Катарина, чувствуя, как с души свалился камень. Но Джулия молчала. Она продолжала в упор смотреть на подругу, пытаясь понять, что вообще происходит и где она. Что-то мешало девушке прийти в себя. Глаза её вдруг забегали по помещению. - Так, давай-ка будем подниматься. Нечего на холодном полу лежать, – шестым чувством ощущая, что от подруги ничего не добьётся в сей момент, Катарина решила вначале привести Белозёрову в чувства, а уж потом выяснять, что с ней творилось или же творится до сих пор. Еле поставив подругу на ноги, она приобняла её за спину и попыталась завести в гостиную, но Джулия не смогла сделать и шага. Её правая нога припухла и сильно болела. Тогда, Катарина переложила правую руку подруги себе на плечи, крепче ухватила её за левый бок и, служа ей опорой, потащила её к дивану. Осторожно усадив девушку, она присела перед ней на корточки и посмотрела в замученное лицо. Джулия была словно в оцепенении. Она сидела, смотря в одну точку. - Нда, никакой реакции, – констатировала Катарина, помахав перед лицом девушки рукой. Порывшись в лекарственных запасах, знахарка на одну шестую по линии матери выудила нашатырный спирт. Но этого ей показалось мало и, порывшись на кухне ещё, она достала бутылку виски. Сама Джулия не пила, а эту бутылку купила в подарок кому-то из своих родственников. Девушка повертела сосуд в руках. - Извини, но до адресата ты всё-таки не доедешь, – со вздохом произнесла она, открывая бутылку и наполняя стеклянный стакан доверху. Захватив нашатырь, стакан и ватку, Катарина вернулась в гостиную. Джулия по-прежнему смотрела в одну точку, сидя в одном положении, будто приросла к дивану. Никерсон обмакнула ватку в зловонную жидкость и нещадно ткнула ею почти в самый нос Белозёровой. Та резко дёрнулась назад, отдаляясь от раздражающего запаха, но подруга схватила её за затылок и наклонила чуть на себя, продолжая водить перед носом вонючим клочком ваты. Наконец пошла реакция. Джулия начала кашлять и сопротивляться. Катарина тут же сунула ей стакан с виски, заставляя выпить полностью. Залпом проглотив алкоголь, Белозёрова резко распахнула глаза и снова начала кашлять, но уже от крепкого напитка. И, кажется, это помогло. Она пришла в себя. - Кэт, – девушка во все глаза смотрела на подругу, пытаясь удостовериться, что это действительно она. - Слава Богу! – воскликнула Никерсон, облегчённо вздохнув и улыбнувшись. - Кэт, это, правда, ты? – взволнованно прошептала Джулия осипшим голосом. - Конечно! Конечно, это я! – успокаивающе ответила Катарина, поглаживая девушку по голове. Джулия не выдержала и расплакалась, бросившись в объятья к подруге.POV Джулии
Совершенно неожиданно в голове просветлело. Отдалённо повеяло «тонким ароматом» нашатырного спирта, а затем резко обожгло горло. Крепкий вкус какого-то алкогольного напитка присутствовал во рту и вызывал сильный приступ кашля. И, тем не менее, в голове стало ясно. Я узнала свою гостиную и сидящая рядом Кэт, кажется, тоже не была галлюцинацией. - Кэт, это, правда, ты? – уже не веря своим глаза, спрашиваю я, почти севшим голосом. В ответ слышу успокаивающее шептание и получаю нежные поглаживания по голове. В момент становится легко и, не веря своему счастью, я бросаюсь к Кэт и начинаю плакать то ли от радости, то ли от пережитого кошмара. - Кэт, я совершенно не понимаю, что происходит! Он…Он…Он будто играет со мной! Издевается! – когда истерика прошла, и я более менее пришла в себя, решилась поведать ей о том, что со мной произошло. - Так, давай с самого начала! – скомандовала Кэт, - Что происходило с тобой на протяжении трёх дней? - Как трёх? – удивилась я. - Ну, так, трёх. Тебя три дня в университете не было. Я тебе обзвонилась. Ты трубку не брала. Я уже беспокоиться начала и пришла к тебе домой. И как оказалось – не зря, а то так не пойми, сколько ещё пролежала бы! - Как же так? – сорвалось с губ, прежде чем я провалилась в ступор. Мысли в голове путались, цепляясь одна за другую. Всё было так сложно и явно находилось за пределами человеческого понимания. События, произошедшие в последний… кхм, последние три дня не вписывались в рамки логики, а выйти за неё я упорно не хотела, пытаясь навязать себе глупую мысль, что это всё не может быть правдой, но при этом прекрасно понимала, что всё безнадёжно. Безнадёжно и глупо! - Эй, Джу! – Кэт тормошила меня за плечо, пытаясь выдернуть из раздумий. - Как всё запутано, – ответила я, смотря на неё рассеянным взглядом. - Давай попробуем разобраться вместе, – отозвалась Кэт, улыбнувшись. - Давай, – тихо ответила я, мысленно возвращаясь в понедельник вечером. В голове замелькали воспоминания, от которых меня передёрнуло. - Кэт, не могла бы ты принести мне листы и карандаш? Когда я рисую, мне лучше думается. Получив желаемое, я еле опустилась на пол перед журнальным столиком и взяла в руки карандаш. Но прежде чем грифель коснулся чистого листа, в голове всплыла мысль о том, что Кэт не помнит, что произошло в деревне, не знает, что случилось со мной в лесу и не знает, кто наш новый «преподаватель». - Кэт, слушай, – нерешительно начала я, всё ещё колеблясь. Меня съедало сомнение, стоит ли рассказывать ей? - Да? – она терпеливо ожидала, когда я начну говорить. - Я… Помнишь, тогда в больнице ты спросила, что со мной произошло? Так вот, на самом деле я всё помнила, только не стала рассказывать тебе. - Что? Почему? – удивилась она. - Я боялась, что если ты всё вспомнишь, то это может повлиять на твою психику, – осторожно, стараясь подбирать слова, говорила я, хотя в последний момент поняла, что уже сболтнула лишнего. - Вспомню? Что вспомню? – Кэт взглянула на меня с опаской, будто я знаю какую-то страшную тайну, которая может навредить окружающим. А, впрочем, почти так оно и было. - Ты только не пугайся сразу, ладно? – я взяла её за руку и тяжело вздохнула, – В общем…, – и я рассказала Кэт, что произошло той ночью. Поначалу я думала, что не буду вдаваться в подробности, но потом решила, что раз уж заикнулась, то надо рассказывать всё на чистоту. Лицо Катарины менялось раз за разом, а по глазам можно было прочесть недоверие и ужас одновременно. - Но… ведь, этого не может быть, – неуверенно возразила она, после моего недолгого повествования. - Я знаю, в это сложно поверить, но это правда! Когда я пришла в себя в больнице, я тоже думала, что всё это бред, но когда ты сказала мне, что нашла меня в платье искалеченную недалеко от дома, я поняла, что всё это было на самом деле! - А как же я? На мне ведь не было платья, да и ссадин и царапин тоже, – возразила она. - Не было? - Да, не было. – Снова всплыл очередной подводный камень. Ох, столько вопросов! А получить ответы на них негде! - Я не могу объяснить, почему ты не помнишь этого. Пока не могу, но я постараюсь выяснить, – решительно ответила я. - Все эти игры слишком затянулись. Пора заканчивать. – И тут мелькнула мысль! - Слушай, а давай я напишу портрет этого псевдосвященника, может, тогда ты хоть что-то вспомнишь? - Ну, давай, – тихо отозвалась Кэт. По ней было видно, что она всё ещё не верит мне. Взяв карандаш поудобнее, я попыталась сделать пару штрихов, но мои пальцы словно окаменели. Внезапно правая рука заныла, отдавая тянущей болью в области предплечья. Карандаш выпал, звонко брякнув о стол. - Что такое? – встрепенулась Кэт, смотря на меня. - Не знаю. Руку почему-то больно, – я взялась за запястье и несильно сжала его, стараясь прекратить нытьё и боль, но это не помогло. - Дай я посмотрю, – подруга присела рядом и взяла мою правую руку в свою, – Где больно? - Где-то здесь, – я указала место на внутренней стороне руки. Кэт внимательно посмотрела на руку, а затем закатила рукав. Глубокая рана тут же открылась нашим взглядам. Кровь запеклась, а в одном месте порез начал немного гноиться. - Боже, да у тебя может быть гангрена! – обеспокоенно произнесла подруга, осматривая рану, – Надо её срочно обработать! А ещё лучше вызвать скорую! - Не надо скорую. Сейчас я пойду в ванную, мы промоем рану, ты мне её продезинфицируешь и забинтуешь и всё, – больше всего мне сейчас не хотелось видеть в доме посторонних людей. Я встала на ноги и сделала один шаг, как тут же не удержалась и рухнула на диван, взвыв от дикой боли в ноге. - Что? Нога? – Кэт, кажется, совсем перепугалась и тут же подскочила ко мне. - Чёёёрт, – провыла я, – Как же я могла об этом забыть!? – вперемешку с мычанием ругалась я, продолжая держаться за ногу. - О чём забыть? - Я тебе не всё рассказала, Кэт. Это Алукард. Он это со мной сделал, – сдавлено процедила я, нервно дыша. - Алукард? Снова? – подруга опешила, удивлённо смотря на меня. - Ты по-прежнему не веришь, что он – вампир? – я посмотрела на неё, ожидая ответа. Кэт мялась, не зная, что ответить. Всё же она мне не поверила тогда. - Джулия, знаешь, я… – начала она, но тут же умолкла, уставившись на меня. - Что? – я смерила её серьёзным взглядом, начиная волноваться. - Что это у тебя… на шее? – кофта соскользнула, оголяя часть плеча. Я молча смотрела на неё, лишь одним только взглядом задавая вопрос: «Что там?». Кэт протянула руку и провела по месту соединения шеи и плеча. - У тебя там раны. И… в них запёкшаяся кровь, – еле выговорила она трясущимся голосом. Забыв о боли в ноге и руке, я провела по тому же месту, пальцами ощущая…укус. Внутри что-то оборвалось. Я не могла сказать ни слова то ли от шока, то ли от ужаса. - Джулия, так обычно кусают вампиры, – заключила Кэт. В комнате повисла гробовая тишина. Мы неразрывно смотрели друг другу в глаза не в силах сказать и слова. Каждый из нас сейчас пытался осознать происходящее. Кэт видимо пыталась примериться с мыслью, что вампиры всё-таки существуют, а я прибывала в ужасе от одной только мысли, что Алукард меня укусил. В моей голове уже красочно расцветала картина, что в скором времени я стану такой же, как и это клыкастое бедствие. От такой мысли внутри всё сжалось и неприятно затрепетало, а внутренний голос громко и жалобно заскулил: «Я не хочу быть вампиром!». Думаю, с Кэт сейчас творилось примерно тоже самое. Угнетающую тишину нарушил звон часов, оповещающий, что уже шесть вечера. Мы синхронно вскрикнули, мгновенно опомнившись. - Это просто…невероятно, – поражённо начала Кэт, смотря на меня, – Так это правда? Алукард на самом деле вампир? - Стала бы я шутить с такими вещами? – тяжело вздохнув, отозвалась я, держа руку на шее. - Так, с этим мы разберёмся потом, а сейчас надо вызывать скорую помощь. Рану почистят, заодно и ногу посмотрят, – Кэт старалась держать себя в руках, но у неё это получалось не очень. Она взяла трубку телефона и набрала номер скорой. Как я и предполагала, нога была сильно ушиблена, только и всего. Её забинтовали эластичным бинтом и поставили обезболивающее. Рану же на руке промыли, прочистили, обеззаразили и поставили пару уколов от заражения и ещё чего-то, я особо не слушала их речей. Укус на шее мы с Кэт безмолвно договорились не показывать, дабы избежать ненужных расспросов. К тому моменту, когда врачи уехали, мы немного пришли в себя и теперь могли снова засесть за рассуждения. - Итак, Алукард – вампир, – уверенно начала Кэт, сидя за столом на кухне, – Теперь, когда эта весьма шокирующая новость воспринята мной со всей серьёзностью, то, что ты мне рассказала о ночи в лесу, приобретает совсем другой смысл и выглядит не так абсурдно, как выглядела вначале. - Слава Богу, она мне поверила! – возликовала я, сидя напротив неё. - Рука сильно болит? Рисовать сможешь? - Ничего, потерплю, – наконец подала голос я, уже делая наброски на листе. Довольно скоро стали появляться очертания ночного кошмара в сутане. Не смотря на то, сколько всего со мной приключилось, голова работала исправно, что несказанно меня радовало. Я просто не могла себе представить, что со мной будет, если психика не выдержит и разрушится. Эта мысль волновала меня так же сильно, как и укус на шее. - Вот, посмотри, – я протянула лист с портретом. Кажется, Алукард называл его Джойсом. Пока Кэт всматривалась в лицо вампира-священника, я решила не терять времени зря и на другом листе накидала то тёмное помещение и едва различимый силуэт Алукарда. Стараясь не выводить точные линии, я как можно более размыто изображала то воспоминание, которое отпечаталось в памяти. Картина всё равно представала ужасной. Алукард выглядел зловеще. Для точности я подписала в углу листа дату. - Знаешь, – вдруг заговорила Кэт, – его лицо кажется мне смутно знакомым, но я не могу вспомнить, в голове такой туман. Память будто нарочно не хочет мне показывать происшествия той ночи. - Оно и к лучшему, – я подняла глаза на Кэт, – Это было как в самых страшных фильмах ужасов. - А это что? – подруга указала на только что законченную «работу». - Это то, что произошло со мной в понедельник вечером, – на выдохе ответила я. - Думаю, самое время поведать мне об этом, – Кэт отложила портрет в строну и сложила руки на столе, ожидая начала. - На твой взгляд, как прошёл понедельник? – начала я издалека. Кэт весьма удивил этот вопрос. - Эм, ну не самый обычный день, конечно. Но вполне сойдёт. А что? - К нам пришёл новый препод, тебе это не показалось странным? - А почему это должно быть странным? - Новый предмет, новый препод в середине семестра? - Ну, мало ли какие заморочки могут быть в деканате! – отмахнулась Кэт, видимо не понимая, к чему я веду, – Да и вообще, к чему все эти вопросы? - Кэт, новый преподаватель – это Алукард, – серьёзно произнесла я, смотря на неё в упор. - Что? – на лице подруги появилась лёгкая улыбка. Такая обычно появляется, когда человек не расслышал или услышал, но не поверил. - Кэт, я серьёзно. Мистер Бремер – это Алукард! - Да ну, брось! – усмехнулась она, махнув рукой, – Не поверю! - Кэт! – возмущённо простонала я, прикрывая глаза рукой, – Ты издеваешься, что ли на до мной?! - Ну, сама посуди, зачем ему приходить в наш университет, да ещё и под видом преподавателя? Изволю заметить – молодого преподавателя! – выделила голосом Кэт последнюю фразу. - Меня этот вопрос терзает не меньше, – в тон ей ответила я. - Ладно, предположим, что это так, но как ты узнала, что это именно он? – подруга склонила голову на бок. - По его глазам, – тихо ответила я, словно не хотела, чтобы кто-то ещё услышал. - По глазам? Оу, ну да, конечно! – Кэт всплеснула руками, укоризненно смотря на меня. - Не тебе судить, ведь в понедельник ты и все девушки нашей группы, словно с ума сошли, так и липли к нему. - Что ты такое говоришь? Не было такого! – запротестовала Кэт. - Нет, было! Это могут подтвердить и парни, и профессор Хориган. Сама что ли не помнишь, как возмущался Мигель? - Подожди-подожди, – подруга замахала руками, – Что-то я никак в толк не возьму, давай сначала. - Ты помнишь, как выглядит Бремер? - Конечно, помню, он молодой иии…, – задумчиво протянула Кэт, но тут же посмотрела на меня удивлённым взглядом, – Я… я не помню. Не могу вспомнить черты лица. - Ну, вот, – я прислонилась спиной к стене. - Что за чертовщина? – удивилась подруга. - Чертовщина…, – неосознанно повторила за ней, углубляясь в раздумья. - Нет, ну такого никогда не было! У меня же отличная память на лица! – сетовала Кэт на свою память. Она говорила что-то ещё, но я её не слышала. - Чертовщина… чертовщина… чертовщина, – крутилось в уме одно и тоже слово. Что-то мелькало. Ответ был близок, только я никак не могла поймать его. Это что-то такое очевидное. Простое, но очень важное. - Чертовщина… глаза, – на автопилоте повторила я. - А? – Кэт отвлеклась от своих причитаний и посмотрела на меня. - Глаза, – снова повторила я, и в мозгу щёлкнуло, – Да! Чертовщина! Глаза! – я щёлкнула пальцами, чувствуя облегчение. - Может, уже объяснишь мне, что происходит? – Кэт скрестила руки на груди, смотря на меня возмущённым взглядом. - Мне мама часто говорила в детстве, да и неустанно повторяла даже тогда, когда я выросла: «Никогда не смотри цыганке в глаза. Цыганки гипнотизируют взглядом!». Алукард ввергал вас в гипноз, тем самым заставляя вести себя как озабоченные самки, а когда зрительный контакт пропадал и он вообще исчезал из поля вашего зрения, то вы приходили в себя и не помнили, что только что вели себя по-другому! Ну, конечно! Это всё объясняет! – я просто ликовала. Наконец удалось хоть что-то объяснить! - Я, что? Тоже странно себя вела? – робко спросила Кэт, скукожившись. - Да, – кратко ответила я. - Нда, дела, – протянула она, – Ладно, мы все как дуры повелись, но почему тогда ты не попалась на этот гипноз? - На меня его глаза действуют по-другому. - Да? Как? - Ну, как бы объяснить. Когда я смотрю в его глаза, у меня возникает такое чувство, что я начинаю тонуть. В прямом смысле. Я даже дышать забываю. - А может ты влюбилась? – заявила Кэт, подперев щёку рукой. - Ты нарочно издеваешься на до мной, да?! – рявкнула я, – Как я могу влюбиться в это чудовище?! - Ну, от ненависти до любви один шаг, как говорится, – пожала плечами подруга. - Да, шаг длиною в жизнь, – фыркнула я, сама не знаю, почему брякнула эту фразу. - И всё-таки, что происходило с тобой на протяжении трёх дней? - Хочешь услышать ещё одну умопомрачительную историю и потом снова в неё не верить? – горько усмехнулась я, печально смотря на Кэт. - Ну, если бы не хотела, то и не спрашивала бы. - Ладно, какая уже разница, – уткнувшись затылком в стену, я стала всматриваться в белый потолок, – Когда я вечером вернулась домой, после работы, не включая свет, прошла в дом. Из неоткуда зазвучал голос Алукарда и всё пошло кувырком. Непонятно как я из гостиной переместилась в тёмный коридор. Старалась найти выход, но его не было. Тогда я пошла вдоль стены, дошла до лестницы. Кто-то очень добрый столкнул меня с неё. Вследствие чего – вот, – я указала рукой на ногу, – Еле доползла до стены. Не знаю, как бы вообще ориентировалась в темноте без неё. Одним словом, добралась я до злосчастной двери, да дура обрадовалась уже, что выйду, а в итоге вошла в какое-то помещение. Уже позже выяснилось, что это подвал. А в глубине этого подвала, вот такой сюрприз, – взяв лист с изображением Алукарда, я повернула его к Кэт, – А дальше… – о том, что было дальше ни то, что говорить, вспоминать не хотелось. - А дальше? – осторожно спросила Кэт. - А дальше сцены полные печали и трагизма, – усмехнувшись, сказала я, садясь в нормальное положение. - И всё-таки? – Я взяла в руки карандаш и снова начала рисовать. - Поговорили мы с ним, а точнее попытались поговорить, но как-то не сложилось, – на белом листе поочерёдно появлялись стол с вином, двумя бокалами и очками и высокий стул со шляпой, – Он налил мне вина. И всё. Всё «хорошее» на этом заканчивается, – отложив лист с набросками, а рисовала я именно так, я взялась изрисовывать новый, – Я спросила, какой он на самом деле и, кажется, надавила на больное место. - Почему ты так решила? – Кэт слушала меня очень внимательно и ловила каждое моё слово. - Потому что в тот момент, когда я задала ему этот вопрос, он истерически захохотал. Было так страшно, – последняя фраза получилась тихой. На листе же тем временем появилась девушка с длинным мушкетом. Её застывшее, напуганное лицо лучше любых слов показывало, каким страшным может быть Адукард. Вокруг неё огонь и море мёртвых тел. Отложив этот лист, я, было, принялась за новый, но моя рука дрогнула, стоило мне только поднести карандаш к листу. Рисовать то, во что превратился Алукард на том корабле, я не смогла. Именно эту картину мне захотелось стереть из моей памяти, а не иметь ещё и такой рисунок. - Кто эта девушка? – Кэт взяла в руки очередной портрет и внимательно осмотрела его. - Эта девушка из воспоминаний Алукарда, – я прикусила ноготь на большом пальце зубами по привычке. Обычно я делала это неосознанно, когда думала о чём-то. - Из воспоминаний? – изумилась Кэт. - Да. Он решил таким образом показать свою истинную сущность. И я увидела душераздирающие сцены. У меня даже слов таких нет, чтобы передать тебе то, что я видела. - И что стало с этой несчастной девушкой? – подруга окинула портрет жалостливым взглядом. - Я не досмотрела воспоминание до конца, но догадываюсь, что могло произойти. – Кэт отложила лист в сторону, обняла себя руками, медленно растирая кожу. - Это всё так ужасно, – понуро произнесла она, опустив печальный взгляд на стол. Я лишь покачала головой в знак согласия. - А что же было потом? - Я не знаю, – искренне призналась я, – Просто не представляю, что он хотел со мной сделать. Он схватил меня, безумно скалясь и сверкая красными глазами в полумраке. Я вырвалась, хотела убежать, но тут же налетела на стол и распорола руку, – в подтверждение слегка приподняла правую руку. И тут, видимо, у него окончательно крышу сорвало. Он склонился на до мной и стал слизывать кровь, шевеля языком в ране, а потом поцеловал, хотя это совсем нельзя назвать поцелуем. Он просто… играл своим языком с моим, а я чувствовала привкус собственной крови, – говорить удавалась с большим трудом. Слова застревали в горле, в голове мелькали воспоминания, как яркие вспышки, а изнутри медленно подбирался тошнотворный ком. Гадко, мерзко, пошло! - Потом он поцеловал меня в горло, а потом… я не помню. Только темнота и неприятная боль в области шеи. А дальше начался форменный кошмар. Я очнулась в каком-то месте. Всюду огонь и могилы. Невыносимо жарко и живые мертвецы. Они хотели меня сожрать, а я спасалась. Никого вокруг. Затем церковь. Я думала, что там укроюсь, но вдруг появился он и стал насмехаться на до мной, – с каждым словом речь становилась всё более сбивчивой. Мне казалось, что я снова погружаюсь в тот Ад и меня охватывал страх. Я начала плакать, рассказывая всё сквозь слёзы и всхлипы. Кэт пересела ко мне и обняла, стараясь меня успокоить. Минутная истерика вскоре утихла. Кэт налила мне воды и подала платки. - Кэт, я боюсь, – прошептала я, когда смогла успокоиться, – Я боюсь сойти с ума от всего этого кошмара! Я не хочу в психушку! - Тише-тише, успокойся! Ты не попадёшь туда, – она гладила меня по спине. - Как я могу избежать её, если даже не могу отличить, где реальность, а где нет? – тихо скулила я, покачиваясь взад и вперёд. Кэт с сожалением посмотрела на меня. Достав уже открытую бутылку виски, она извлекла два стакана из кухонного шкафа, наполнила их на половины, забросила туда лёд и подала один стакан мне. Я посмотрела на неё заплаканными глазами. - Эмоции – враг разума, поэтому надо успокоиться. Сейчас выпьем, виски снимет стресс, и мы сможем нормально соображать, – убедительно говорила она, хотя не понимаю, как можно нормально думать после стакана виски? Но спорить я не стала. Залпом осушив стакан, я оставила его на столе, а сама взялась за голову руками, молча смотря в пол. Кэт так же махнула разом и закашляла. Она ведь тоже ничего крепче вина не пьёт. Алкоголь подействовал быстро. Хотя, надо отметить, что пьяной я не была. Да, хмель ударил в голову, но это не мешало голове думать. На удивление Кэт оказалась права. Истерика стихла и постепенно отступила совсем. Я могла переосмыслить всё, ведь надо было решить, что делать дальше. Помимо проблем с Алукардом, меня могли выгнать из университета за систематические прогулы. Я много пропустила, и надо было нагонять, но когда всё это можно было успеть? Виски подействовал на меня, как нельзя лучше, чего нельзя сказать о Кэт. От большого переизбытка чувств и всего пережитого у меня сформировался стресс, который алкоголь благополучно снял, а вот Кэт только опьянела. Время приближалось к десяти. Я вдруг почувствовала сильное желание остаться одной и подумать. - Ой, что-то я такая пьянаяяя, – протянула Кэт, держась за голову. Эта картина вызвала у меня приступ умиления. Я присела перед ней на корточки и улыбнулась, проведя рукой по её роскошным волосам. - Ну, вот, а ты говорила «нормально думать» будем. Давай я вызову тебе такси? - Как же я тебя одну оставлю?! А вдруг Алукард заявится! – запротестовала Кэт. Хоть и выпила она не много, но её язык заплетался почти на каждом слове. - Даа, в таком состоянии ты точно меня у него отобьёшь, – с иронией подумала я, глядя на воинственную, но пьяную мордашку Кэт. - Нет, сегодня он не появится, – уверенно ответила я, продолжая улыбаться. - Откуда ты знаешь? - Я уверена в этом, – и это была отнюдь не ложь. Я действительно была уверена, что он сегодня точно не придёт. - Может, я всё-таки останусь? – в очередной раз спросила Кэт, когда я сажала её в такси. - Нет, Кэт, всё будет хорошо, – аккуратно запихнув её в машину, я сказала водителю, куда надо доставить это милое пьяное чудо и отпустила машину с Богом. Алкоголь почти выветрился. Только лёгкий гул в голове напоминал о выпитом виски. Заварив себе крепкий зелёный чай, я села за стол на кухне и стала рассматривать свои наброски, прокручивая моменты в голове. Соображений было много. Одно абсурднее другого. По-прежнему много вопросов, на которые нужны ответы. Снова в голове запутанный клубок. Но, одно было ясно абсолютно точно: завтра надо было идти в университет. Не просто надо – необходимо! Во-первых, прогуливать действительно больше нельзя, потому что причины, по которым я отсутствовала, уважительными назвать просто язык не поворачивался. «Извините, я пропустила занятия, потому что играла в игру на выживание с древним вампиром». Хаха, смешно. Ну, а, во-вторых, надо было поговорить с Алукардом. Как бы этого мне не хотелось, но это было необходимо! Пусть даже он будет юлить и ничего толком не скажет! Всё равно надо! - А зачем? – вдруг спросил внутренний голос, – Зачем тебе с ним говорить? Тебе мало того, что он с тобой сделал? Ещё хочешь? Он же чудовище! И всё, что он делает – это всего лишь развлечения бессмертного мертвеца, только и всего. Здесь даже к гадалке за объяснениями ходить не надо! – Это было вполне разумно. То, что живой мертвец просто потешается над смертной, дабы хоть как-то скрасить свою вечность даже не подлежало оспариванию. Но есть тут что-то ещё. Что-то такое, что скрыто и пока недоступно. И это надо разгадать. - Зачем, я тебя ещё раз спрашиваю?! Зачем ты полезешь туда, куда соваться не следует!? Он ведь убьёт тебя! - Он меня и так убьёт, – на выдохе ответила я внутреннему голосу, – Исход один, и это ясно как белый день. Просто сидеть, сложа руки и ждать, пока он придёт и добьёт меня, не имеет смысла. По крайней мере наполню последние -дцать дней, а может и месяцев своей жизни чем-то небесполезным. - Ты что, дура? Помирать что ли собралась? А как же девиз: «Русские не сдаются!»? Ещё поборемся! В отличие от него у тебя есть за что биться! За семью, за друзей, за себя, за жизнь! За то, что ты человек! Живой человек! Одно только желание оставаться той, кем ты являешься, уже делает тебя выше его! Ты не бежишь за вечностью и ценишь каждый миг! Неужели ты готова вот так просто сдаться без боя?! Сколько раз ты уже «воевала» за свою жизнь? Бесспорно, все, что с тобой случилось – россказни вампира (ну, с маньяком ещё поспорить можно)! Сколько раз он уже пытался сломать тебя, но ты не сломалась! Так бейся! Бейся до конца! - Ндааа, дожилась. Разговариваю сама с собой, пускай и мысленно. Пхах, забавно, – я рассмеялась. Но эти слова, что рождались на задворках измученного ума, приободрили меня и дали силы двигаться дальше. - Ладно, моё второе Я, ты меня убедило. Повоюем ещё, – я потёрла руки и улыбнулась. Часы показали одиннадцать ночи. Оставив всё на столе, я поднялась в спальню, дабы переодеться.Конец POV
В доме царила тишина. Не такая, как в фильмах ужасов, нет. Спокойная атмосфера окутала дом, не нарушая душевного равновесия хозяйки. Сегодняшняя ночь пройдёт тихо и незаметно. Можно расслабиться и отдохнуть. Даже дом может вздохнуть свободно, ведь незваный гость не потревожит его покоя. Гость появится из неоткуда, возникнув в дальнем углу тёмной гостиной, бесшумной поступью пройдёт на кухню и погаснет свет. Он задержится у стола, оставляя след своего внимания на изображениях, начертанных не так давно раненой рукой. Отсутствие света не помешает ему разглядеть всё. Игривая улыбка коснётся красивого изгиба губ, стоит только глазам увидеть знакомые силуэты. Но, не желая быть замеченным, он возвращает чужое на место. Хозяйка вот-вот спустится вниз, а пугать её совсем не входит в планы таинственного гостя. В глазах отражается силуэт кружки с остывшим недопитым чаем. Крупные капли падают в кружку, создавая негромкие звуки бульканья, а со второго этажа доносятся шаги. Словно по воздуху, гость беззвучно перемещается в тёмную гостиную. На кухне снова зажигается свет. Повелительница скромной обители, прихрамывая, спускается по лестнице и заходит на кухню. Мягкий и игривый взгляд тёмных глаз неотрывно наблюдает за красавицей, что сейчас берёт в руки кружку и собирается осушить её. Шелест материи создаёт ненужный звук, который не укрывается от внимания повелительницы. Она поворачивает голову в сторону гостиной и прислушивается. «Жизнь, наполненная опасностями и постоянно балансирующая на краю обрыва, заставляет органы чувств обостриться и постоянно быть начеку», - отмечает про себя гость. - Должно быть, у меня от всего этого кошмара начались звуковые галлюцинации, – успокаивает себя хозяйка и выпивает залпом остаток чая. Гость, прикрывая глаза, улыбается и растворяется, оставляя повелительницу в гордом одиночестве. - Какой странный вкус, – задумчиво говорит она, смотря на пустую кружку.
