Пташка

Мы выбираем не случайно друг друга… Мы встречаем только тех, кто уже существует в нашем подсознании. — Зигмунд Фрейд

      Порой эта учеба так травит молодых, что времени у тех даже не хватает на нормальный сон в восемь часов длиной, но кого это волнует, кроме самих страдающих? А теперь тот самый момент вспомнить бесконечный шум улиц, которому окна по зубам, несмотря на любые сутки. Весело, не правда ли? Иногда кажется, что люди, родившиеся в такой среде, имеют иммунитет ко всему подобному. Своеобразная идиоадаптация.       Героиня же относилась к этому чуть иначе. В ее квартирке окна всегда были нараспашку. Не потому, что стеклопакет был неисправен; нет, с ним как раз таки было все отлично, да и причин закрывать створки не было. Зимы в сем краю особо никто не боялся и с отоплением люди без проблем обходились. Она любила этот бессмертный шум: глухое эхо рычащего мотора, ускоренное цоканье каблуков по тротуару, заурядные разговоры прохожих.       Детей и взрослых различают много разных факторов: рост, голос, знания... Но в этой большой пропасти различий есть золотая середина, именуемая молодежью. Если вы хотите чего-то странного, как это бывает у детей, но с более взрослой подачей, то вам именно в эту фракцию общества — «ни рыба, ни мясо», как говорится. Но я склонюсь к тому, что у молодежи больше от детей, чем от взрослых, потому что многие обязанности только легли на растущие плечи.       Страницы тетради девицы усыпаны «значительными» цифрами-датами, которые были так нелюбимы ею с первого класса, но и сейчас картина ничуть не изменилась. Хотите верьте, хотите нет, но она сама выбрала этот непростой предмет. Ну вот уже и первая жертва. Она бы могла выбрать что-нибудь попроще, что дается ей с легкостью и непринужденностью, но путь к мечте считает иначе.       Говорили родители, которые живут этажом ниже, мол, быть простым переводчиком, а лучше пойти на дизайнера, ведь рисовала девица довольно хорошо, — но решение осталось за ней. И, проклиная весь мир с его цифрами, страдалица пыталась впихнуть все эти даты в голову, чтобы стать на шаг ближе к цели, но это не суть важно, потому что смысл заключался далеко не в ее будущей профессии.       Если честно, то девочка ничем не отличалась от своих сверстников, но она была на удивление спокойна по сравнению с остальными. У нее всегда серьезное выражение лица, но никто этого не видел, потому что она всегда чем-то усердно занята, будь то даже нечто простое и ненавязчивое. Много слушала, но мало говорила — лишь когда попросят. А ее просили о многом...       Содержимое в чашке давно остыло. И так чуть ли не каждый день, не считая выходных. Да и назвать их таковыми нельзя было: вечно всплывет что-то, согласно закону подлости, злым пузом кверху. Родители все еще спят. Послышался одинокий удар соседских старинных часов, означающий половину. Пора идти...       Говорят, что большие и важные перемены влияют на людей, но это не совсем так. Сам человек решает, какими им, переменам, быть: невероятно важными, когда они на самом деле мизерны, или наоборот, будь то переезд или чего еще. Но в чем же их смысл, если люди все равно не делают выводов? А если делают, то очень редко. Людям, наверное, нравится эта рутина, которая прокручивается каждый день, как кинопленка в урочный час.       Как и было сказано, пробила половина. Время идти... Мучиться, если это можно так назвать. Сумка уже не такая тяжелая по сравнению с прошлыми годами, которые были несладкими. Звеня ключами, девушка подхватила сплетницу-газету со стола и помчалась к выходу. Черно-белую часто приходится класть под дверь родителям, ведь горе-почтальон путает квартиры из-за фамилии, а уточнить подписку руки не доходят уже около двух лет.       До судного места оставалась пара шажков. Она снова забежит в пыльный класс и сядет за парту у открытого окна, где шторки иногда подергивались от слабого ветерка. Начнет витать в облаках, сохраняя трезвый взгляд и внимание. Если многие в конце занятий выглядели, как увядшие цветы под палящим солнцем, то она казалась живей всех живых: нужно впитывать то, что тебе потребуется. Она это прекрасно знала.       Комнату постепенно наполняли незнакомые лица. Для нас, по крайней мере, незнакомые. Все меньше и меньше пустых мест. Кроме того, которое рядом с нашей героиней: оно всегда пустовало. Вроде бы у нее со всеми были хорошие связи, да и врагов не наблюдалось, но... И это ее не волновало. Она не питала привязанности к людям.       Ее одноклассники гудели на все помещение, а кто-то пускал бумажные самолетики из одного угла в другой уже в начале дня. Но она не обращала внимание на этот балаган до тех пор, пока преподаватель не вошел в класс и шум не прекратился. Женщина с редкой сединой на висках окинула суровым взглядом происходящее. Класс притих.       Ученики старались сохранять невозмутимость, когда их смиряли таким взглядом, но стоило учительнице улыбнуться, как от напряжения оставалось ничего. За столько лет могли бы уже знать ее, как облупленную, но что им мешало?       На старом учительском столе лежали неотъемлемые атрибуты: затертые папки с различными планами, которые покрылись приличным слоем книжной пыли. На углу деревянной поверхности покоились кусочки крошенного мела, которые прикрывала побелевшая сухая тряпка. Ничего не изменилось. — У кого-нибудь возникли проблемы с заданием? — протянула дама, поправляя очки в стиле восьмидесятых годов. В ответ гробовая тишина. — Если уж вопросов нет, то, надеюсь, вы прекрасно поняли сюжет, — продолжила женщина из прошлого века. — А в чем его смысл? Неужто столько смысла в трехзначном числе 451? До меня лично не дошло, — пробурчал кто-то с последних парт. — По крайней мере, хоть кто-то сознался, что он не читал. Да, Мистер Андерсен? — вывела на чистую воду ученика преподаватель. — А я читал! — состроив наигранную гримасу возмущения, воскликнул парень. — В вашем возрасте, дорогой Мистер Андерсен... — начала в ответ она, но была перебита. — Можно просто Майк? — немного нервно предложил ей паренек. — Хорошо, Майк. Спорить с истиной — очень глупо в вашем возрасте. Но если уж вы прочли, то почему же вы так цепляетесь за это число? — продолжала учительница. — 451 градус по Фаренгейту — это температура, при которой воспламеняется бумага, — как можно уверенней вымолвил Майк. — Хорошо, но я извинюсь, если вы ответите на один вопрос, Майк. Готовы? — спросила она. — Да! — выпалил Майк. — С кем же спасается Монтэг из города до его бомбежки в конце книги? — задал преподаватель последний вопрос. — С Клариссой! — сердце Майка стучало с бешеной скоростью, будто вот-вот могло выпрыгнуть из груди. — Попытка не пытка, Мистер Андерсен, но спешу вас огорчить. Все же есть достаточно различий между книгой и фильмом шестьдесят шестого года, который вы посмотрели, — победоносно возразила дама, и ученик замолчал. — Поступим по-другому. Поднимите руку те, кто прочел книгу? — вздыхая, спросил преподаватель.       Наша героиня едва оторвала ладонь от парты, как кто-то постучал в дверь. Девушка в некоем порыве испуга одернула руку и вернулась в прежнее положение. Учительница вопросительно посмотрела на дверь, а потом та чуть-чуть приоткрылась. Никто не знал, кто это. Дама спешно покинула класс. — С такими темпами, Майк, нас действительно ждет будущее фантастического мира Рэя Брэдбери, — протянула блондинка с третьего ряда от окна. — Да пошла ты, Рози! В твоей светлой голове даже мысли не возникло посмотреть хотя бы фильм, — рявкнул уже знакомый нам Майк. — И правильно, ведь я прочитала! — ответила Рози ему. — Последние десять страниц? — усмехнулся он, попав в точку.       Они могли еще долго так собачиться, но им повезло: дверь с противным скрипом распахнулась, и преподаватель вернулся на прежнее место, маня кого-то рукой. Многие смотрели на этот жест, недоумевая, кто же это, пока некто не показался в дверном проеме. Рослый парнишка лет семнадцати или восемнадцати застыл, прислонившись плечом к косяку. Кудрявые волосы, карие глаза, отдающие некой рыжиной, приковывали женские взгляды.       Если бы вы хорошо знали нашу героиню, то мне бы не пришлось ее так подробно описывать. Она сидела, уставившись в книгу и изредка перелистывая страницы. Если честно, то ей не было дела до красивых мальчиков: последний год, а экзамены на носу, которые сами не сдадутся. Новенький, все-таки переборов слабое стеснение, прошел в середину класса. — Что ж... Принимайте новичка в свой класс. Надеюсь, освоится он с вами быстро. У нас остались еще два незаконченных дела. Поднимите руку, кто знаком с сюжетом, — проговорила учительница чуть громче, чем обычно, она, как оказалось, еще была и классным руководителем. Примерно половина присутствующих подняла конечности вверх. — Опустите те, кто смотрел фильм, — продолжала искать истину дама, и по ее команде осталась лишь четверть половины. — Также те, кто лишь прочитал краткое содержание и десять последних страниц книги, Мисс Эвелин.       Так на весь класс осталась лишь одна поднятая рука нашей героини. Она безумно любила книги, на которые у нее так не хватало времени. Ее приходилось читать по ночам, а иногда почти до самого утра, если страницы затягивали ее. — Я не сомневалась в вас, Мисс Старк , — подмигнула учительница девушке. — Я хочу, чтобы вы приглядели за Роббом недельку-другую. Простите, что забыла представить, — женская половина класса активно начала возражать, а мальчишки захмыкали из зависти к такому вниманию. — Нет-нет... Не нужно мне никого на шею сажать, а желающих у нас много, кроме меня, конечно! — затараторила наша героиня. — Попросите Элли, Анну или Дженни, но не меня. Отдайте его Рози, да, именно ей! — Мисс Старк... Как невежливо, но я на вас надеялась, — протянула преподаватель, смотря поверх очков. — Нет! Ни за какие уловки!       Диалог был прерван долгожданным звонком. Наша девица продолжала возражать, но ее никто не слушал. Девчонки сразу налетели на новичка, как пчелы на мед. Было немного глупо «приписывать» его к нашей девушке, ведь Робба все равно уволокло восвояси это пчелиное общество. Благополучно собрав сумку, героиня покинула класс. Эта навязанная опека немного подпортила ей настроение. Время вспомнить, что на нее частенько что-то вешали, да еще и заниматься этим надо было безвозмездно.       Стоило ей только переступить порог нового помещения, как снова прозвучал знакомый звон. Стремясь к своему законному месту у окошка, она заметила постороннего человека, занявшего его. Или даже не одного человека, а целый состав пчелиного улья. Ей следовало всего лишь посмотреть на это сборище, как все добровольно разлетелись, жужжа, по своим местам, прихватив мед, то есть драгоценного новичка. Заняв свое местечко, девчушка стала глядеть в окно. Это намного лучше, чем то, что творилось в классе. Но по приходу учителя все всталона свои места. — Я вижу, у вас пополнение в классе. Представьтесь, пожалуйста, — заинтересованно попросил профессор Чарльз. — Робб... Робб Свеар, Мистер, — ответил тот. — Силен в физике? — улыбнулся учитель. — Не скажу, что уж очень-то, — ответил парень. — Хорошо, но меня кое-что не устраивает. Придется вас пересадить, потому что мисс Эвелин не даст кому-то покоя, — одарил профессор осуждающим взглядом Рози. — Не хочу, чтобы мне новичков портили уже с первого дня. Робб, прошу вас сесть на место Мистера Митчела, а он пусть возвращается к мисс Эвелин. — Прошу прощения, но у меня проблемы со зрением, — пробурчал Робб, пряча лукавые глаза. — Тогда прошу к мисс Старк, — вышел из положения профессор.       У нашей героини уже не было сил возражать. Тихий смешок пробежал по классу. Увы, пришлось терпеть. Бывало и хуже. Робб без возражений подсел к нашей героине, но та даже не обратила внимания на него. Профессор довольно улыбнулся и начал писать что-то на доске. — Чем же я тебе так не угодил? — шепнул парень ей. Героиня подняла глаза, посмотрела на новичка с упреком, а потом снова вернулась к своим делам. — Познавательно, однако, — продолжил паренек. — Хоть бы имя сказала, коль уж привязали меня к тебе. — А что? Девочки еще не донесли? — спросила она, не отрываясь от дела.