Не будите спящего доктора

      — Я позвонил тебе сразу же. Ты не мог явиться побыстрее? — инспектор Скотланд-Ярда Грегори Лестрейд был явно не в духе. — Я и так нарушаю все правила.       — Я… — шагавший рядом с ним высокий мужчина в длинном темном пальто сделал неопределенный жест. — В общем, я был… немного занят.       Лестрейд бросил на спутника подозрительный взгляд.       — Эй, Шерлок! Ты в порядке? Опять взялся за старое?       — Я не понимаю, о чем ты.       — Ладно… Может, уже посмотришь и скажешь что-нибудь?       На обочине с распахнутыми настежь дверцами стояла мечта любого пижона — сверкающий темно-красный «Ягуар». Бледные солнечные лучи скользили по его глянцевой поверхности осторожно, словно боясь поцарапать, и, отражаясь, били в глаза слепящими отблесками. Все четыре шины были проколоты и спущены, а в водительском кресле полулежала молодая женщина, одетая в вызывающее платье в тон автомобиля, томно запрокинув голову назад, словно ласкаемая невидимым любовником. Картинка напоминала иллюстрацию к пошлому бульварному роману. Женщина была мертва; вокруг толпились полицейские. Мужчина в темном пальто, подошедший вместе с Лестрейдом, на несколько секунд замер, окидывая взглядом общую картину; затем слегка наклонился и сощурил глаза, изучая руки жертвы.       — Ну? Что скажешь? — поторопил инспектор.       — Помолчи, Лестрейд. Я думаю.       — Ты можешь думать вслух? Серьезно, Шерлок, из-за тебя у меня на прошлой неделе были крупные неприятности, и я надеюсь…       — Посмотри на ее запястья, Джон.       — Я не Джон. Я Грег!       — Неважно, — тот, кого называли Шерлоком, быстро надел предложенные перчатки и аккуратно приподнял левую руку девушки. — Видишь?       На тонком алебастрово-белом запястье красовался странный, довольно массивный браслет, причудливое сочетание черных кожаных ремешков и металлических деталей из какого-то простого сероватого сплава, который абсолютно не вписывался в общий облик девушки и никак не гармонировал с остальными украшениями – золотыми, весьма изящными и явно не дешевыми.       — И что это?       Шерлок иронично приподнял бровь.       — Это браслет. Однако. Если ты заметил, он сильно отличается от остальных ее украшений. Я бы сказал, что она вообще ничего подобного не надела бы, если бы…       — Если бы что?       Шерлок ответил через несколько секунд, словно обдумав, стоит ли озвучивать свою гипотезу.       — Пока не знаю. Однако больше не вижу ничего интересного. Студентка, лет девятнадцать — двадцать, состоятельные родители, легкие наркотики, склонность к частой смене партнеров. И у нашего убийцы, кто бы он ни был, очень дурной вкус.       — Ты о чем?       — Он постарался обставить все эффектно… в его понимании. Я бы на его месте…       Полицейский вскинул голову.       — Что?       Шерлок выпрямился во весь свой немалый рост и сцепил руки за спиной. Его упрямо изогнутые губы дрогнули в легкой ухмылке.       — Ничего. Не обращай внимания. Автомобиль почти наверняка принадлежит ей. Установить личность не составит труда. И еще. С ней в машине был мужчина, блондин, с короткой стрижкой, — тут он снова наклонился и слегка принюхался, — хм… интересный выбор… «Salvador Dali».       — В смысле? — озадаченно посмотрел Грег. — Ее парфюм?       — Нет. Его парфюм. У нее «Rosabotanica», Balenciaga.       Полицейский нахмурился:       — Как ты сказал?       — Не важно. Это вряд ли пригодится.       Подошел медэксперт, совсем молодой парнишка, явно новичок в полиции. Вид у него был растерянный. Лестрейд быстро обернулся и слегка раздраженно обратился к подошедшему:       — Вы установили причину смерти? Хотя бы предварительно?       — Нет, сэр. Сначала я подумал — возможно, удушение… Но никаких явных признаков асфиксии нет. Думаю, это можно будет сделать только в лаборатории.       — Джон, включи мозги!       Парень окончательно растерялся.       — Меня зовут Вильям, мистер Холмс.       Шерлок Холмс едва заметно вздрогнул, словно очнувшись, и смерил озадаченного медэксперта странным, слегка отрешенным взглядом.       — Да, вы однозначно не Джон. Но это не важно… Я вообще плохо запоминаю имена.       Лестрейд потерял терпение.       — Шерлок, приди в себя! Джона здесь нет! Он больше не работает с тобой! Напоминаю, если ты вдруг забыл.       Сарказм в голосе его собеседника превышал все допустимые показатели:       — Спасибо, я в курсе.       Инспектор сбавил обороты и сказал уже тише:       — Извини… Мы тут все слегка взвинчены, — он понизил голос еще на пару тонов, — да еще этот новый медэксперт на мою голову...       — Да, я впечатлен этим юным дарованием, — Шерлок даже не пытался говорить тише. — Надеюсь, что ценой титанических интеллектуальных усилий он все же сумеет к вечеру сделать какие-нибудь выводы. И озвучит их более удобоваримым способом, чем невразумительное мычание.       Лестрейд покосился на все еще торчавшего неподалеку незадачливого беднягу Вильяма и тихо вздохнул.       — Я тоже на это надеюсь. Я сообщу тебе, как только что-то узнаю.

***

      Спустя полчаса, поднимаясь по лестнице в свою квартиру, Шерлок с неприятной отчетливостью осознал, что ему не хочется возвращаться домой. Даже несмотря на неожиданно навалившуюся невесть откуда усталость. И с чего бы вдруг усталость? Он и сам не знал ее причины. Однако она была, она ощущалась всей кожей, как давление воды на двадцатиметровой глубине, хотя никакой воды вокруг не было.       Войдя, он первым делом окинул взглядом гостиную, затем быстро прошел на кухню и там тоже осмотрелся. Словно за время его отсутствия в пустой квартире что-то могло измениться. Но нет, все было по-прежнему — так, как он оставил, уходя. Заставленный пробирками кухонный стол, немытые чашки и въедливый запах химикатов. И тишина. Странная, неприятная, почти оглушительная. Интересно, с каких это пор он стал считать тишину неприятным явлением? Джон, его бывший сосед по квартире, постоянно ворчал, и тогда редкие минуты тишины казались благом. Что ж, времена меняются. Несколько месяцев назад Джон женился, и теперь, как полагается хорошему другу, иногда звонил Шерлоку, чтобы узнать, как у него дела. Не слишком часто звонил. Однако и не настолько редко, чтобы его можно было в чем-то упрекнуть. Да и вряд ли Шерлок стал бы его упрекать. Сам он не позвонил Джону ни разу. Ни разу со дня свадьбы. Он старался привыкнуть к этой всепроникающей тишине.       Не снимая пальто и ботинок, он вернулся в гостиную и плюхнулся на диван. Открыл ноутбук. Быстро просмотрел почту — ничего интересного. Мысли вернулись к девушке в красном «Ягуаре», убитой сегодня ночью. Кое-что выглядело непонятным, но были зацепки. Вот только странная вещь — думать об этом почему-то не хотелось. Не сейчас.       Усталость давила все сильнее, и, отложив ноутбук, Шерлок откинул голову на спинку дивана. Отросшие волосы защекотали шею, и машинально подумалось — надо бы заглянуть в парикмахерскую. Когда он последний раз стригся? Вспомнить он не мог, да и не хотел.       — Шерлок, дорогой, почему ты не снял пальто? — заботливый голос, раздавшийся прямо над ухом, заставил Холмса вздрогнуть и открыть глаза, которые минуту назад закрылись сами по себе, словно не повинуясь его воле и обладая своими собственными желаниями.       — Я… просто немного устал, миссис Хадсон.       — Настолько устал, что даже не услышал, как я вошла? — шутливо улыбнулась пожилая квартирная хозяйка.       — Да, не выспался, наверное.       — О, да ты и ботинки не потрудился снять. Шерлок…       — Да-да, миссис Хадсон, я знаю, — в голосе Холмса появились нотки раздражения. — Я знаю, что здесь немного… неубрано.       — Немного неубрано? Да здесь просто кошмарный беспорядок! Раньше хотя бы Джон…       — Миссис Хадсон! — Шерлок встал с дивана и, подняв с пола ворох газет двухнедельной давности, порывисто переложил их на свободный край стола, припорошенный двухнедельным же слоем пыли. — Я знаю, что Джон был прекрасным квартирантом. В отличие от меня.       Миссис Хадсон пожала плечами и направилась на кухню. Холмс с некоторым опозданием сообразил, что позволить ей пройти туда было серьезной стратегической ошибкой. Через секунду он услышал ее полузадушенный возглас:       — Юноша, что вы здесь натворили?       "Юноша" материализовался за спиной незадачливой квартирной хозяйки во мгновение ока. Любезно, почти ласково подхватив пожилую женщину под локоток, он начал тихонько, но настойчиво подталкивать ее к выходу.       — Но… — неуверенно начала миссис Хадсон, оглядываясь на импровизированную химическую лабораторию, — это помещение теперь же вообще нельзя использовать…       — Я же использую, — резонно возразил ее квартирант, аккуратно, словно кетчуп из тюбика, выдавливая ее из кухни.       — Я имела в виду — по назначению… Это же кухня, Шерлок! Конечно, здесь и раньше бывало всякое, но… это уже переходит все границы! Ты когда-нибудь отравишься одним из своих реактивов!       — Не беспокойтесь, я напишу завещание на ваше имя.       — Шерлок!!!       — Это важный научный эксперимент.       — Без Джона ты совсем распустился! Я сообщу твоему брату…       — Да, миссис Хадсон, обязательно. А сейчас — извините, но мне надо закончить опыты…       — Шерлок! Это…       — До свидания, миссис Хадсон, — прервал возмущенную тираду Холмс, выпихнув женщину на лестницу и продолжая вежливо, но решительно удерживать ее за локоть. Она укоризненно посмотрела на него, он невыразительно посмотрел на нее, но игра в гляделки продолжалась недолго. Оказавшись вместе с ней на первой ступеньке, он отпустил ее руку и быстро исчез в недрах квартиры, молниеносно закрыв за собой дверь.       — Я непременно сообщу Майкрофту! — донеслось ему вслед.       «О, мой дорогой братец не нуждается в дополнительных осведомителях», — усмехнулся детектив, прислоняясь к двери с другой стороны и прислушиваясь к удаляющимся шагам. Ну почему все эти люди не могут просто оставить его в покое?       Вернувшись в комнату, он не успел даже сесть, как зазвонил телефон. Привычная мелодия больно резанула слух; чуть заметно вздрогнув, Шерлок шагнул к мобильному, лежавшему на каминной полке, накрыл его ладонью и, поколебавшись мгновение, взглянул на экран. Всего лишь на долю секунды его лицо отразило нечто, весьма похожее на разочарование, но это выражение промелькнуло так быстро, что незаинтересованный наблюдатель решил бы, что ему просто показалось.       — Слушаю, Лестрейд.       — Хорошо, что ты хоть фамилию мою помнишь, — проворчал недовольный голос в трубке.       — К делу, инспектор, к делу! И лучше покороче.       — Так вот, девушку зовут Элен Гринвуд, она студентка филологического колледжа, и причина смерти…       — Ну?       — Большая кровопотеря. Ее тело практически обескровлено.       Холмс прижал палец к губам, словно собираясь привычно сложить руки домиком, но не имея такой возможности из-за досадного наличия в правой руке телефона.       — На теле есть порезы? Проколы?       — Ничего существенного. Ничего, что могло бы вызвать хоть сколько-нибудь серьезное кровотечение. Да и следов крови нигде не было — ни в машине, ни на одежде, ты сам видел.       Шерлок помолчал. Потом переложил телефон из правой руки в левую, а правой прикрыл глаза, будто это помогало думать.       — Мне надо еще раз осмотреть тело.       — Да хоть сейчас!       — Нет. Лучше завтра.       Его собеседник, судя по долгой паузе, был немало удивлен, если не сказать — изумлен.       — Завтра? С каких это пор ты откладываешь то, что касается расследования, на завтра?       — С недавних. Я приеду в морг утром, можешь не беспокоиться.       Холмс дал отбой, не дожидаясь ответа. Он не видел смысла снова объяснять, что устал, и вообще что бы то ни было объяснять. Положил мобильный на прежнее место и, поколебавшись несколько секунд, отключил. Лег на диван, сложил пальцы домиком под подбородком и, упершись взглядом в потолок, вновь начал прокручивать в голове собранные за последние пару дней разрозненные обрывки информации.       Девушка. Браслет. Красный "Ягуар". Почерк? Взгляд отрешенно блуждал по комнате, ни на чем надолго не задерживаясь. Нет, для почерка слишком мало деталей. Первая жертва тоже девушка. Закономерность? Случайность? Непонятно. Мало данных для обобщения. Слишком мало.       Продолжая размышлять, он отыскал в ворохе бумаг скрипку – машинально, нащупал привычными пальцами, взял в руки. Струны отозвались на прикосновение жалобным, немелодичным звуком. Две жертвы, одна за другой. Будет ли третья? Можно утверждать лишь с некоторой вероятностью.       Он не мог бы точно сказать, сколько прошло времени – несколько минут или несколько часов. Он не спал и не бодрствовал – скорее, балансировал на грани странного оцепенения. В какой-то момент мысли незаметно свернули в другое русло, и, очнувшись от задумчивости, он понял, что просто медитативно изучает потолок. Для выводов не хватало информации.       Взгляд снова машинально скользнул по стене вверх, привычно цепляясь за безобразную трещину в углу. Невольно пришла мысль, что, пожалуй, за последние месяцы он изучил потолок гостиной во всех подробностях. Вплоть до крохотных пятнышек вдоль карниза. Не к месту вспомнилось, как однажды, после похода с Лестрейдом в бар неподалеку, ему пришло в голову украсить эту часть интерьера – а именно потолок — каким-нибудь подходящим образчиком изобразительного искусства. Возможно, что-нибудь в стиле Мунка. В качестве художественного инструмента идеально подошли бы пули. Впрочем, когда Холмс представил себе реакцию миссис Хадсон на его искренний творческий порыв, от этой заманчивой идеи ему пришлось отказаться.