Не будите спящего доктора

      — А эти сэндвичи не так страшны, как выглядят. Я оказался прав.       — Да, на вкус они лучше, чем на вид.       — Значит, ты готов признать, что в некоторых ситуациях твоя дедукция бесполезна?       Шутливая фраза на несколько секунд повисла в воздухе. Объяснялось это довольно просто – с полным ртом довольно неудобно отвечать на вопросы. Впрочем, когда ответ все-таки прозвучал, он был вполне обдуманным и весьма обстоятельным:       — Я полагаю, чисто теоретически… Что бывают ситуации, в которых имеет смысл воспользоваться интуицией. Дедукцию стоит оставить для более серьезных случаев — зачем применять тяжелую артиллерию там, где достаточно рогатки.       Раздался короткий смешок.       — Шерлок, ты невыносим. Почему я это терплю?       — Ну это же просто, Джон. Со мной не скучно.       — Да уж. Никто, кроме тебя, не способен находить такое количество проблем на свою задницу. И хранить отрезанные уши в банке с острым соусом.       — О, ты мне напомнил! Результаты этого эксперимента полностью подтвердили мою гипотезу…       — Шерлок, прекрати! Ты пытаешься испортить мне аппетит?       — Ничуть. Джон, ты же врач, откуда такая чувствительность? Не понимаю, как ты умудряешься работать в больнице.       — Ты сомневаешься в моей профпригодности? Знаешь, пациенты не жалуются.       — Неудивительно. Когда месяц назад ты решил, что у меня ангина, и начал активно меня лечить, я тоже не жаловался. Инстинкт самосохранения — довольно весомый аргумент.       — Ты не жаловался, потому что не мог. С такой температурой можно разговаривать только с зелеными человечками.       — Не уверен, что твоему термометру можно доверять.       Джон вдруг слегка притормозил.       — Шерлок, у тебя…       — Что?       — Подожди…       Шерлок, уже начав подниматься по лестнице, чуть замедлил шаги. Джон протянул руку и, легко коснувшись его подбородка, очертил большим пальцем короткий полукруг под нижней губой. Подбородок чуть дрогнул, а губы приоткрылись, явно намереваясь задать вопрос, но Джон опередил его. Коротко улыбнувшись, он продемонстрировал палец, измазанный чем-то красным:       — Кетчуп. У тебя был кетчуп на подбородке.       — Эм… Спасибо. Наверно, надо было взять салфетки.       Миссис Хадсон невольно улыбнулась. У нее не было привычки подслушивать разговоры своих квартирантов. Это вышло совершенно случайно – собираясь выйти в ближайший магазин, она вспомнила, что забыла ключи. Уже остановившись в дверях, она услышала голоса; две расплывчатые тени на стене постепенно приобретали более четкие очертания, и ей вдруг показалось отвратительно бестактным прервать эту полушутливую дружескую беседу. Гораздо более бестактным, чем дослушать ее до конца, ничем не выдавая своего присутствия. Отношения этих двоих всегда ее умиляли. Она часто задавала себе вопрос: кто они друг для друга? Просто друзья? Она пришла к выводу, что, скорее всего, да. Но это не делало их отношения менее трогательными.       Включив электрический чайник, она тихонько вздохнула. Все это было так давно — целую вечность назад. Хотя два с половиной года — казалось бы, не так уж и много. Просто многое изменилось за это время. Слишком многое.

***

      В половине восьмого утра пришло сообщение от Лестрейда. «У нас еще один труп. Тот же почерк». Холмс, еще не до конца проснувшись, долго вчитывался в лаконичный текст, словно с трудом понимал написанное. Потом набрал номер инспектора.       — Где? — кратко осведомился он, даже не потрудившись поздороваться.       Лестрейд тихо чертыхнулся и продиктовал адрес.       — Шерлок, это… Эти убийства выглядят, как абсолютная бессмыслица, похоже на работу маньяка. Это уже третий труп по счету. За три дня. Кто бы это ни был, он работает быстро.       — Или полиция слишком медлительна.       Грег тихо фыркнул, явно выражая несогласие.       — Ты приедешь?       — Через двадцать минут.       Быстро одевшись и наплевав на такие несущественные детали, как душ и кофе, Холмс вылетел из квартиры, словно за ним гнался рой разъяренных ос. Дело осложнялось и могло превратиться в довольно запутанную головоломку. На мгновение Шерлок ощутил нечто, почти позабытое — искрящийся азарт, приятно покалывающий ладони и способный придать краски пасмурному лондонскому утру.       На этот раз труп принадлежал парню лет двадцати двух, с длинными рыжеватыми волосами, собранными в хвост на затылке; он был одет в элегантный светло-серый костюм и сидел за рулем новенького джипа. Его бледное утонченное лицо застыло в безмятежном спокойствии, почти в улыбке, словно он не умер, а просто уснул, словно в последние мгновения не испытывал ни страха, ни боли. Как будто его убаюкали чьи-то ласковые руки. Рядом стоял молоденький полицейский и, не отрываясь, смотрел на тело – со странной смесью сострадания и недоумения. Медэксперт задумчиво и сосредоточенно жевал нижнюю губу. Шерлок молча натянул латексные перчатки и приступил к осмотру.       — Никаких следов борьбы, — пробормотал Лестрейд, подходя ближе и в который раз окидывая странную картину внимательным взглядом.       — А ее и не было, — Холмс осматривал руки жертвы. — А вот это становится все более и более интересным.       — Что?       Шерлок, не говоря ни слова, приподнял рукав серого пиджака. Запястье парня украшал браслет, абсолютно не вписывавшийся в его элегантный облик. Очень своеобразный, сплетенный из кожи и отделанный белым металлом, почти такой же, какой был у погибшей девушки, но с небольшими отличиями.       — Да, я видел, — устало произнес инспектор. — Только я абсолютно не понимаю, что это значит. Я обшарил все, что мог, просмотрел кучу статей о всевозможных ритуальных украшениях и о том, что они могут обозначать, но не нашел ничего похожего.       Холмс молча кивнул, не то Лестрейду, не то собственным мыслям. Затем, вытащив лупу, осмотрел странное украшение более детально. Он был занят этим примерно полминуты. Затем хмыкнул, повернул руку жертвы ладонью вверх и, подцепив довольно туго сидевший браслет двумя пальцами, сдвинул его чуть вниз.       — Еще одна любопытная деталь.       Лестрейд наклонился и тут же выпрямился, почти отшатнулся.       — Что это?       — Укус. Либо его имитация. Довольно удачная.       На внутренней стороне запястья жертвы действительно красовались следы зубов, и явно не человеческих. Два острых клыка, вонзившихся прямо в вену, оставили пару аккуратных, ровных отверстий. Ни на теле, ни вокруг него крови не было. Инспектор тихо чертыхнулся.       — Ты же не… У тебя есть версии?       Холмс еще раз цепко оглядел парня, отогнул воротник его рубашки, взглянул на шею, потом внимательно осмотрел второе запястье и, бросив беглый взгляд на пассажирское кресло, кратко ответил:       — Восемь… нет, семь.       Он снова наклонился и присмотрелся к губам жертвы. Они были едва заметно испачканы кровью. Детектив осторожно приподнял верхнюю губу — на зубах тоже была кровь. Лестрейд, внимательно наблюдавший за его манипуляциями, резко втянул воздух.       — Не думаешь же ты…       — Нет, конечно, — отозвался Шерлок скорее на его мысли, чем на слова; в голосе отчетливо сквозила ирония. — Он не кусал себя за руку. Отпечатки его зубов были бы… несколько иными. И я уверен, что кровь у него во рту и на губах — не его. Сделайте анализ, установите группу и резус, это важно. Едем в морг. Тело первой жертвы я тоже хочу осмотреть еще раз.       Лестрейд пожал плечами:       — Это можно сделать прямо сейчас.       — Именно.       Шерлок сдернул перчатки и направился к машине, не добавив больше ни слова.       Спустя пятнадцать минут он уже входил в морг в сопровождении озадаченного инспектора. Лестрейд, продемонстрировав свое удостоверение, чуть отстал; он сосредоточенно тер подбородок и не переставал хмуриться. То, что он увидел сегодня на руке убитого парня, под экстравагантным браслетом, не вписывалось ни в одну из знакомых схем и не просто ставило в тупик — почти шокировало, хотя за время работы в полиции инспектор успел повидать немало. Он слегка растерянно косился на своего спутника, но Шерлок был странно молчалив, лишь глаза зажглись неподдельным интересом.       Первое тело, найденное два дня назад в машине, стоявшей у обочины, принадлежало совсем юной девушке. Она была не старше Элен Гринвуд. На теле не было никаких следов насилия. Официальная причина смерти — отравление психотропными препаратами. Возможно, ее отравили, но полиция не исключала, что она отравилась сама. Глядя на тело, Лестрейд вдруг отчетливо вспомнил, что на запястье этой девушки, когда ее нашли, был почти такой же браслет, как и на руке Элен Гринвуд. Тогда он не обратил на него внимания, а сейчас вдруг всплыло в памяти. Он подумал, что надо не забыть сказать об этом Шерлоку, когда тот закончит осмотр. Холмс надел перчатки и склонился над телом; его острый, напряженный взгляд сканировал каждый квадратный дюйм восковой кожи в поисках чего-то, способного дать подсказку. Лестрейду на секунду показалось, что он знает, что искать, и это нечто вполне конкретное… но нет, скорее всего, у инспектора просто разгулялась фантазия. Внутренне он содрогнулся от своего предположения. Вероятнее всего, это ошибка. Грегу почти никогда не удавалось угадать ход мыслей Холмса, маловероятно, что на сей раз их гипотезы могли совпасть. Да и вряд ли это можно было назвать гипотезой.       — Очень любопытно.       Лестрейд встрепенулся.       — Что?       На хрупком предплечье девушки красовалась странная, едва заметная отметина — два крохотных прокола на небольшом расстоянии друг от друга и продолговатый кровоподтек, благодаря которому эти проколы были практически незаметны для невнимательного наблюдателя, производя впечатление не то легкого ушиба, не то полузажившей ссадины.       — Я почти уверен, что эта девушка тоже потеряла некоторое количество крови, хотя, возможно, это и не было причиной смерти, — задумчиво произнес Холмс. — И у меня есть некоторые основания предполагать, что второе тело имеет аналогичную отметину.       — Это… это то, что я думаю? — севшим голосом спросил инспектор.       Шерлок закатил глаза:       — А ты иногда думаешь? Неужели.       На руках второй жертвы ничего подобного не оказалось. На плечах, груди — тоже ничего. Однако на боковой поверхности шеи, ближе к левому уху, под волосами, обнаружился маленький порез. Холмс молча продемонстрировал его инспектору.       — Да, я вижу, — кивнул Лестрейд, снова нахмурившись. — Но такая царапина не могла вызвать столь значительную кровопотерю. Тем более послужить причиной смерти. Через пару минут кровотечение остановилось бы даже без применения каких-либо средств.       — Если бы ране позволили затянуться естественным путем — да.       — Что ты хочешь этим сказать? Ты же не…       Холмс не ответил; он внимательно изучал аккуратные края пореза. Лестрейд не удержался от нервного жеста:       — У нас что, появился кто-то, вообразивший себя вампиром?       Озвучив, наконец, терзавшую его мысль, инспектор облегчения не почувствовал, скорее, ощущения стали еще неприятнее. Он засунул руки в карманы брюк и, в ожидании неизбежной, по его мнению, насмешки консультирующего гения, с невозмутимым видом разглядывающего теперь уже правую сторону шеи жертвы, напряженно сжал челюсти. Однако Шерлок промолчал, и это было довольно странно.       — Может, скажешь что-нибудь? — не выдержал Лестрейд спустя еще минуту.       — Позвони мне, как только будет отчет твоего гениального медэксперта по поводу этого парня в джипе.       Грег резко втянул воздух, хотел продолжить расспросы, но передумал и лишь коротко кивнул:       — Хорошо.       Не добавив больше ни слова, Холмс снял перчатки и направился к выходу. Инспектор пошел следом, хмурясь уже автоматически и нервно покусывая нижнюю губу. То, что он собирался сказать Шерлоку, когда тот осматривал тело, уже вылетело у него из головы.