Не будите спящего доктора

      После ареста "вампира" прошло несколько дней. Был вечер вторника; Джон недавно вернулся с работы и поднялся наверх, чтобы переодеться, Шерлок на кухне возился с пробирками. Звонок Лестрейда был вполне ожидаем, но Холмс все равно поморщился, взглянув на экран мобильного. Он не любил, когда его отвлекали. Однако на звонок ответил. Инспектор был слегка взбудоражен:       — Шерлок, он признался по всей форме, подписал все бумаги. Если честно, я не ожидал. А утром я получил результаты психиатрической экспертизы. Похоже, он действительно считает себя вампиром. Параноидная шизофрения, очень неординарный случай. Звучит дико, но он уверен, что всего лишь помогал эти людям достичь желаемого. Хотел подарить им вечную жизнь или что-то вроде того. Причем с помощью совершенно зверского ритуала…       — Спасибо, Лестрейд, но ты не сказал мне почти ничего нового, — фыркнул Холмс, отставляя колбу. — Ты же мог слышать мой разговор с ним до единого слова, неужели так сложно было сделать элементарный логический вывод?       — Я предположил, что это какая-то запутанная игра…       Шерлок поморщился.       — Лестрейд, не стоит усложнять простые вещи.       Инспектор сделал паузу, а потом сказал тише:       — Шерлок, я хотел поблагодарить. Ты здорово рисковал... впрочем, не в первый раз. Ты и Джон... вы много раз нас выручали. Спасибо.       — Пожалуйста, — с одному ему свойственным выражением ответил Холмс.       Лестрейда кто-то отвлек; он неразборчиво проворчал что-то, прикрывая ладонью трубку, а потом начал спешно прощаться. Шерлок дал отбой и отложил телефон в сторону. Задумчиво провел пальцем по нижней губе, отрешенно посмотрел в окно. Потом взъерошил волосы и вернулся к прерванному занятию.       Через несколько минут спустился Джон, заглянул на кухню и, неловко замявшись, словно не зная, как начать разговор, остановился в дверях. Холмс, ничем не показав, что заметил его, продолжал возиться с химикатами. Джон выждал с полминуты, затем все-таки вошел и молча уселся на табурет. Шерлок, наконец, оторвался от своих пробирок:       — Лестрейд звонил.       Джон кивнул:       — Да, я слышал. Что-то новое?       — Наш «вампир» решил сделать чистосердечное признание. И уже есть результаты психиатрической экспертизы. Параноидная шизофрения, — Шерлок снова бросил задумчивый взгляд в окно. — Интересная перестройка личности.       — Он действительно был врачом?       — Очень перспективным кардиохирургом. Ему прочили большое будущее.       Джон покачал головой.       — Невероятно. И ужасно.       Шерлок искоса посмотрел на Ватсона и усмехнулся краем губ.       — Врачи вообще люди опасные…       Джон пропустил эту фразу мимо ушей и задумчиво потер лоб.       — Я одного не понимаю… Зачем первую девушку надо было накачивать двумя сильнодействующими препаратами?       — Все объясняется очень просто. Она, как и другие, идя на последнюю встречу с так называемым учителем, знала, что ей предстоит, и, похоже, у нее оказалось чуть больше здравого смысла, чем у двух других. Все это казалось ей увлекательной игрой, но в какой-то момент она поняла, что ставки в игре слишком высоки. Она начала сомневаться в успехе этой затеи, испугалась и неожиданно попыталась оказать сопротивление. Возможно, пыталась поговорить с ним или попросту сбежать. После чего он вколол ей вещество, которое должно было сделать ее более сговорчивой… Но он был слегка взвинчен и не заметил некоторых симптомов, которые говорили о том, что перед встречей она сама приняла другой психотропный препарат, на который подсела некоторое время назад. В результате она умерла раньше, чем он успел выкачать из нее сколько-нибудь значительное количество крови. Он понял свою ошибку, и, не видя смысла возиться с трупом, отнес девушку в ее машину и оставил там. А вот двое остальных прошли процедуру целиком — их тела были в значительной степени обескровлены, после чего он попытался напоить их собственной кровью. Вероятно, он был весьма удивлен, что они так и не ожили. И не превратились в вампиров.       — Да… наверно. Но почему двое других не сомневались? Не понимаю.       По лицу Шерлока пробежала гримаса, которая обычно обозначала: «Почему у большинства людей так странно устроены мозги?»       — Джон, ты второй раз за десять минут произносишь эту фразу.       — Что? Какую фразу?       — «Не понимаю», – с непередаваемой интонацией повторил Шерлок. — Здесь нет ничего непонятного. Эти молодые люди были очень внушаемы и помешаны на историях о вампирах. Сидели на наркотиках. Если бы мы могли провести каждому из них психиатрическую экспертизу, могли бы обнаружиться еще какие-нибудь интересные подробности. А наш псевдовампир явно обладает ярко выраженным даром убеждения. И психотропными препаратами не брезгует, в случае необходимости.       — Мда…       Ватсон задумчиво потер подбородок. Холмс, переставив одну из колб на подоконник и явно пытаясь очистить хотя бы часть стола, снова повернулся к нему и слегка прищурился:       — Кстати… интересная деталь. Ты, когда скрутил его, ничего необычного не заметил?       — Знаешь, мне было не до разглядывания. А что я должен был заметить?       — Его зубы, точнее, верхние. Третий справа и, соответственно, третий слева, те, которые дантисты называют клыками. Они длиннее остальных. Чуть меньше, чем на одну пятую дюйма, но выглядит эффектно.       Джон озадаченно покосился на друга.       — И что ты хочешь этим сказать? Что он… действительно слегка вампир?       — Нет. Я хочу сказать, что у него хороший дантист.       После этих слов наступило молчание. Джон медленно встал с табурета и, сделав несколько шагов в сторону окна, задумчиво уставился на улицу. Он стоял так около минуты; за окном ничего особенного не происходило, но он продолжал смотреть, и Шерлок тоже мельком глянул в ту сторону. Похоже, окно в этот вечер пользовалось популярностью.       — Могу я узнать, что ты там увидел? — слегка иронично поинтересовался Шерлок.       Джон сделал легкое движение, словно приходя в себя, и медленно покачал головой.       — Ничего… Просто смотрю. Шерлок… э-э-э… я хотел тебе сказать…       Шерлок напрягся.       — Что?       — Я поговорил с Мэри…       Холмс молча ждал продолжения.       — Нам многое нужно было обсудить… Но, в конце концов, мы пришли к одному и тому же решению.       Шерлок почувствовал странную пустоту в груди, словно сердце переместилось куда-то в другое место и оставило после себя лишь гулкую тишину. Джон нервно потер подбородок и продолжил:       — В общем, мы решили развестись. Так будет лучше для всех.       Повисла пауза; Шерлок отвернулся, чтобы Джон не мог видеть его лица. Помолчал немного, потом тихо спросил:       — А… твой ребенок?       — Мы обо всем договорились. Я смогу его видеть. Буду помогать финансово, разумеется. Она сказала, что не собирается лишать ребенка отца. Настоящего отца.       Теперь Шерлок сидел вполоборота; его поза все еще была напряженной, и казалось, что он ждет еще каких-то слов, очень важных для него. Джон помедлил и, наконец, тихо произнес:       — Шерлок… Я хотел кое о чем спросить.       Холмс ждал. Он словно онемел; возможно, он просто боялся, что голос не будет его слушаться, если он решится заговорить. Джон собрался с духом и продолжил:       — Я могу… остаться здесь? В твоей… в нашей квартире.       Шерлок неровно выдохнул и поднял глаза на Джона. Когда он ответил, голос его был едва слышен:       — Я хочу, чтобы ты остался.       Джон машинально кивнул. А потом повернулся, и его улыбка, смущенная и слегка неуверенная, озарила маленькую кухню живым согревающим солнцем. И Шерлок расслабился. Впервые за много дней он действительно почувствовал, что напряжение уходит, может быть, еще не до конца, но это уже было почти счастье.       — Шерлок, я… — Джон, видимо, хотел сказать что-то еще, но не мог подобрать нужных слов; он почти не смотрел на Холмса и нервно сжимал пальцы.       Шерлок не стал подталкивать его. Ему хотелось, чтобы Джон больше ничего сейчас не говорил. Он словно боялся услышать что-то, что разрушит это хрупкое волшебство, внезапно окутавшее их незримым коконом, будто отделяя от окружающего мира и соединяя тонкой, неосязаемой нитью. Ему хотелось, чтобы Джон подошел ближе — очень-очень близко, так близко, чтобы можно было чувствовать жар его дыхания и запах его волос. Чтобы можно было касаться его лица, шеи, забраться ладонями под футболку, чувствовать его руки на своей коже. Возможно, что-то во взгляде Шерлока окончательно смутило Джона, и тот снова отвернулся к окну, невидящим взглядом рассматривая противоположную сторону улицы; их разделяла всего пара шагов. Шерлок понял, что Джон не решится преодолеть это расстояние; тогда, пытаясь унять внутреннюю дрожь, он медленно встал и подошел к нему сам. Мгновение поколебавшись, обнял, прижавшись к широкой спине; его лицо уткнулось куда-то между плечом и шеей Джона, он шумно втянул ноздрями воздух и замер, ощутив, как теплая рука осторожно легла на его затылок. Так они и стояли, плотно прижавшись друг к другу, отбрасывая на противоположную стену общую тень и бездумно глядя в сгущающиеся сумерки.

***

      Середина осени в Лондоне иногда бывает на удивление теплой. Когда дожди делают небольшой перерыв и небо очищается от свинцовых туч, в воздухе стоит влажный запах опавшей листвы, а поредевшие древесные кроны вспыхивают бледным золотом. В один из таких редких солнечных октябрьских дней по аллее парка шли двое; один явно наслаждался неторопливой прогулкой и окружающим пейзажем, а второй был беспокоен, нетерпелив и, активно жестикулируя, пытался о чем-то спорить со своим спутником. Этот второй выглядел весьма недовольным; несмотря на теплую погоду, воротник его длинного пальто был поднят, и это смотрелось забавно.       — Джон, я не понимаю, что мы здесь делаем.       Его спутник чуть притормозил и посмотрел на него — тепло и слегка насмешливо.       — Разве это не очевидно? Мы гуляем.       — Зачем? Это же пустая трата времени!       — Знаешь, Шерлок, иногда надо просто получать удовольствие. Посмотри на других людей — вон пара гуляет, вон девушка с коляской…       — Меня не интересуют другие люди! Ты же знаешь, я терпеть не могу бесцельное времяпровождение.       — Знаю. Но все еще не оставляю попыток сделать из тебя приемлемого члена общества.       Они подошли к пустой скамейке; над ней величаво нависало старое раскидистое дерево, и вокруг не было ни души. Очевидно, это тихое, безлюдное местечко приглянулось Джону; он опустился на скамью и, подняв глаза на Шерлока, приглашающе похлопал ладонью рядом с собой, предлагая ему тоже сесть. Шерлок нетерпеливо фыркнул, но сел, засунув руки в карманы и недовольно косясь на Джона.       — Ну? И что дальше? Будем сидеть здесь и смотреть на закат?       — Шерлок, закат с другой стороны.       Холмс снова фыркнул.       — Я в курсе. Может, хочешь повернуть скамейку?       — Не думаю. Меня устраивает то, как расположена эта скамейка, — глаза Джона смеялись. Прошло около минуты; Холмс сделал попытку вникнуть в суть данного времяпровождения, но его выводы были все так же неутешительны — он не находил ничего интересного в подобном бездумном созерцании. Он снова посмотрел на Джона.       — Ладно. Может, теперь все-таки объяснишь, зачем ты меня сюда привел? Сегодня что, день какой-то особенный?       — Вообще-то, да.       — Всемирный день наблюдения за опадающими листьями?       Ватсон бросил на него лукавый взгляд.       — Не совсем. Сегодня ровно шесть месяцев, как мы с тобой вместе.       Шерлок хотел еще что-то сказать, но осекся и недоверчиво посмотрел на Джона. Чуть нахмурился, что-то подсчитывая.       — О… действительно.       Джон добродушно усмехнулся. Конечно, как мог Шерлок помнить такие детали. Пожалуй, Джон и не ждал от него этого. Закинув ногу на ногу, он заметил деланно небрежным тоном:       — И сегодня утром я подумал, что мы могли бы это как-нибудь отметить.       — Отметить?       — Да.       — И как?       — Ну, не знаю… Мы могли бы сходить в кино, например, а потом поужинать где-нибудь. Недавно вышел один любопытный фильм…       Шерлок скривился:       — И какой же?       — Погоди, сейчас вспомню название… О! Вспомнил. «Вся правда о вампирах».       У Холмса вытянулось лицо.       — Ты серьезно?       — Да, я думаю, тебе понравится сюжет. Там один парень встречается с девушкой, а потом она неожиданно умирает от необъяснимой потери крови. Потом так же умирает следующая его подруга, а постепенно — и все его знакомые. Когда один из его сотрудников, случайно узнавший его тайну, пытается рассказать полиции, что этот парень — вампир, ему, естественно, никто не верит. Сотрудник попадает в психушку. А в финале выясняется, что этот бедняга, которого сочли психом, был прав, и парень действительно…       — Вампир, — тоном дразнящегося ребенка закончил Шерлок.       — Именно, — как ни в чем не бывало продолжил Джон. — Полиция в конце концов вышла на его след, за ним началась охота, но его считали просто банальным маньяком. В конце концов его нашли, при задержании он оказал сопротивление, и один из полицейских выстрелил в него. Рана оказалась смертельной. Смерть констатировал полицейский медэксперт.       — Ну, и? — поторопил Холмс с явным оттенком сарказма.       — А через некоторое время он объявился в другом городе, живой и невредимый, и там тоже начались загадочные убийства…       Шерлок не выдержал:       — Джон! Поверь, сюжет впечатляет, но у меня нет желания два часа сидеть в темном помещении и пялиться на белую простыню с картинками.       — Нет?       — Нет. Поэтому предлагаю сразу реализовать вторую часть твоего плана. Здесь, недалеко, недавно открылся неплохой ресторан.       Джон весело прищурился. Видимо, тот факт, что Холмс не горел желанием культурно обогатиться в ближайшем кинотеатре, его не особенно удивил. И, похоже, не особенно огорчил. Он помолчал, с притворным сомнением постукивая пальцами по скамейке.       — Интересно, а откуда ты знаешь, что ресторан неплохой?       Лицо Шерлока мгновенно украсила знакомая гримаса.       — Это же просто, Джон! Хороший ресторан всегда можно узнать по…       Ватсон не дал ему договорить:       — Хорошо, я понял. Просто замолчи, ладно? Говори, где твой ресторан. Пешком доберемся или придется ловить такси?       Шерлок улыбнулся, довольный результатом.       — В двух шагах. Думаю, такси не понадобится.       Джон неспешно встал со скамейки и посмотрел на гуляющую вдалеке пару. Надо же, в этом городе есть люди, которые еще не забыли, что такое романтика.       — Джон, мы так и будем стоять?       — Идем уже, идем.       Они шли к выходу из парка; Шерлок снова о чем-то настойчиво говорил, по-прежнему активно жестикулируя, а Джон изредка вставлял пару слов, глядя на него краем глаза и улыбаясь той тихой, умиротворенной улыбкой, которой взрослый человек может улыбаться непослушному, но бесконечно любимому ребенку. Солнце, медленно опускающееся за горизонт, задумчиво смотрело им вслед, провожая их косыми лучами цвета расплавленной бронзы.