Родительское собрание

Ник выключил компьютер. Можно было его оставить включенным, врубить музыку, но он нервничал и плохо соображал. Костя был в универе, продолжал читать лекции, а к нему… к нему должна была приехать мама. Он собирался встретить ее на вокзале, до прибытия поезда оставалось полтора часа. Белкин подошел к шкафу, вынул чистые джинсы, залез в них, потом потянулся за футболкой. Душ он принял еще утром, после ухода Железнова и их утренних ласк, побрился, тщательно почистил зубы: мама не должна заподозрить, что он дымит, как труба в заводской котельной. И сосет член, добавил он. Матери придется врать, а прежде получить от нее нехилый нагоняй, выслушать, что он непутевый сын и скоро загонит ее в могилу. По телефону она уже наорала на него. Ник ее понимал. Узнать, что ее золотого мальчика, отличника и надежду семьи, едва не выгнали из университета и смягчили наказание на службу в армии, у любого сердце дрогнет. — Отцу пока не говорила, — сказала она холодным голосом, — но когда он узнает… Мать тогда замолчала, но Нику и не требовалось продолжения. Когда узнает отец, будет полная жопа. Его станут стыдить, припомнят все прегрешения, замучают нотациями. Родители еще не осознали, что их сыну двадцать лет и у него давно самостоятельная жизнь. Денег он у них не просит, только то, что они сами присылают ему на пропитание и мелкие расходы, а значит, не должен отчитываться перед ними в своем поведении. Тем более, что ему и без их нравоучений стыдно. Всё-таки он их уважал, любил и скучал. Поэтому матери с отцом лучше не знать о нем всей правды. Обычная футболка никак не хотела находиться. Все были брендовые, из дорогих магазинов, которые не по карману бедному студенту. — Ладно, — Ник решил, что сверху в любом случае будет свитер, и мать не отличит ширпотреб от фирменного, потянулся за зеленой футболкой. Характерно щелкнул замок входной двери, затем она тихо скрипнула, открываясь и закрываясь. Белкин замер с рукой поверх стопки одежды: Костя входит не так. Он сразу включает свет, а сейчас свет так и не зажгли. Но мало ли? Ник взял футболку, выглянул из комнаты и растерялся. В прихожей вешал в шкаф кожаную куртку незнакомый мужчина. На нем были брюки и тонкий вязаный свитер с эмблемой «Динамо» на рукаве. Его туфли стояли у порога. Гость тоже повернул голову. На его лице отобразилось удивление, он явно не знал, что в квартире не один. Несколько секунд они рассматривали друг друга. В чертах мужчины оказалось много узнаваемого. Если бы Ник не знал, что Константин единственный ребенок в семье, он мог поклясться, что перед ним его старший брат. Но если не брат, тогда… — Здравствуйте, — пробормотал он, проклиная нелепую ситуацию и Костю, который не предупредил. — Здравствуйте, молодой человек, — мужчина, наконец, закрыл шкаф, повернулся к нему, окидывая цепким взглядом. — Позвольте узнать, что вы здесь делаете? Нику стало не до шуток, еще не хватало, чтоб за грабителя приняли. — Я… Я — студент… — он решил выдать старую версию. — Константин Евгеньевич — мой репетитор. Натаскивает меня по всеобщей истории. — Всегда в таком виде занимаетесь? — спросил мужчина, кивнув на голый торс Белкина. — Просто жарко, — Ник поспешно натянул футболку, но отсутствие носков было еще подозрительнее. — Так что ты здесь делаешь, студент? Константин Евгеньевич, насколько мне известно, сейчас на работе. — А он… Он разрешил мне прийти пораньше, чтобы подготовиться, литературу по теме почитать… но я уже ухожу. Ему уже не терпелось свалить отсюда. Надо ж в такую идиотскую ситуацию попасть. Он никогда не расспрашивал Костю о его отношениях с родителями, а бойфренд никогда ничего толком не рассказывал, только общие сведения, что они в нужное время сколотили приличное состояние и сейчас ведут сравнительно крупный бизнес в нескольких городах России и ближнего зарубежья. И никогда не упоминал, как они относятся к его ориентации. — Ладно, — Евгений Железнов прошел в гостиную, маня Ника за собой, — так и скажи, что живешь здесь. Я же тоже газеты читаю и телевизор смотрю. Белкин вспомнил, как неделю назад все таблоиды пестрели новостями об изнасиловании. Он почувствовал себя не в своей тарелке, хотя Костин отец улыбался. — Мне действительно надо идти, — проговорил он, пряча глаза, — у меня дело одно есть через час. — Как хочешь, — он подошел к окну, спокойный и непринужденный. — Меня не бойся, я не кусаюсь. Как, кстати, тебя зовут? — Николай. — А меня можешь называть Евгением, — предложил он, вновь глядя на Ника. — А по отчеству? — Обойдемся без отчества, — улыбнулся мужчина, и теперь при ярком освещении Белкин заметил, что его черты мягче, чем у Константина, он достаточно молод и совсем не такой суровый, как показалось вначале. — Простите, мне пора убегать, уже опаздываю. Белкин скрылся в комнате, уже не оставалось времени рыться в вещах, он надел то, что лежало сверху, взял куртку, обулся и ушел. Евгений в этот момент ставил чайник на плиту. Ник опаздывал, бежал на остановку, поминутно смотря на часы в телефоне. В этой суете забыл дома бумажник, хорошо, хоть в кармане обнаружилась мелочь, на троллейбус хватит. Мыслей было много. Прежде всего он радовался, что не пришлось оставаться один на один с Костиным батюшкой, а во-вторых, злился на Костю за эту сцену, ведь его папа мог оказаться не таким приветливым, и напоследок не оставляла покоя предстоящая встреча с собственной матушкой. До остановки уже было рукой подать, ехать минут тридцать. Должен успеть. — Ник!!! Белкин закрутил головой. На другой стороне улицы, из припаркованной практически третьим рядом «Шевроле Каптива» выглядывал Железнов, махал ему рукой. Удивленный парень, рискуя жизнью, перешел дорогу. — Давай уже быстрее, — подогнал Константин, когда Ник оказался близко, — десятый раз тебя окликаю. — Ага, совсем глухой стал, — огрызнулся Белкин, усаживаясь рядом. — Где ты эту тачку взял? — Угнал, — пояснил Костя, уже тронув с места. — Ты на вокзал? Я домой ехал, тебя увидел. Ты не опаздываешь? — Да вот задержался. С Евгением беседовал. — С каким Евгением? — простой вопрос, никаких эмоций. — С папой твоим. Вот теперь Железнов резко повернулся и внимательно посмотрел на него. — Ты что… — до Белкина дошло, — …не знал? — Не знал, — подтвердил Костя. Он снова отвернулся к дороге и принялся терзать зубами нижнюю губу, что говорило о его смятении и напряженной работе мозга. Это продолжалось несколько секунд. Николай молчал, чтоб не попасться под горячую руку, обида прошла. Лоб Кости разгладился, он стал собой. — И как он тебе? — Ну… Я, конечно, предполагал, что знакомства с родителями происходят по другому сценарию: цветочки там, тортик, разговоры об общих интересах. Но уже рад, что он меня в милицию не сдал. — В полицию. — Без разницы. В общем, милый дядька, сначала вынудил насочинять белиберды про то, зачем я нахожусь в твоей квартире в полуголом виде, а потом заявил, что знает про нас и предложил называть его Евгением.  — Ты был раздет? — А тебя только это интересует? — возмутился Белкин, но подумал, что Железнов с ним заигрывает. — На мне были только джинсы, милый. Я как раз одевался, чтобы уходить, а тут гости. — Что он тебе еще сказал? — Да ничего. Сказал, что не кусается. Нормальный он у тебя. И симпатичный. Ты тоже таким станешь, когда подрастешь? Ник положил руку ему на колено, провел вверх, сжал, улыбаясь. — Скажи еще — постареешь, — хмыкнул Константин, накрывая его ладонь своей, не давая ей переместиться к паху. — Хочешь, чтобы я и эту машину разбил? — В центре города на оживленной улице? Да ну, нах. Ник убрал руку. Они уже почти доехали. Позабавятся вечером, если папа уедет. — Валентина Андреевна остановится у нас? — спросил Костя. — Мы же обсуждали это! — взмолился Белкин. — Она ничего не должна знать. Она ж меня убьет на месте, как только узнает, что я голубой. — До каких пор ты собираешься скрывать? — Пока у нас не родятся дети, — предпочел отшутиться Ник. — Она же не как твой папа. Она простая деревенская женщина с примитивными взглядами. — Не наговаривай. — Да не наговариваю. Только вряд ли она поймет, а отец так и вообще. Тебе повезло. Мне бы такого прогрессивного папу, — Ник поймал себя на мысли, что восторгается им: и выглядит хорошо, и не зануда, и очень похож с Костей и Джонни Деппом. — У всех есть свои заморочки, — философски заметил Железнов. — Но если передумаешь насчет мамы — добро пожаловать. — Нет, нет и нет! — Белкину страшно было даже представить эту картину. Лучше когда-нибудь потом, лет через двадцать или сорок, когда у него уже будет седая борода и пенсионное удостоверение в кармане. — Как хочешь, — он остановил машину на вокзальной площади. - За тобой приехать? — Я позвоню, не знаю, когда освобожусь. Сначала, наверно, надо ее в гостиницу устроить, потом по магазинам потянут. Кстати, у тебя деньги есть, а то я забыл? Ник сказал это с некоторым извинением. Он редко просил, в основном Железнов давал ему наличку сам или сам платил везде, где они появлялись вместе. Костя протянул ему несколько тысячных купюр. — На, и не забудь купить Валентине Андреевне от меня подарок. — Достал ты уже. Бойфренд засмеялся. Потом притянул Ника к себе и долго целовал, запустив руку под его свитер, через ткань поглаживая большим пальцем сосок. — Ладненько, мистер натурал, иди уже, — напутствовал он после, потрепав парня по волосам. Белкин оскалился и вылез. Пошел к величественному зеленоватому зданию с множеством окон, одергивая вниз куртку, чтобы скрыть топорщащиеся джинсы. Услышал, как уезжает «Каптива».