Сердце Гермионы Грейнджер

Эта неделя была ужасна. Гермиона медленно, но верно съезжала с катушек. Свадьба. Слово это она не переносила. Белый цвет ей был не в радость. Цветы, ленты, голуби, букеты, шампанское, дурацкие слова, пьянка, пышность, игра... О! Она ненавидела эти праздники. Ненавидела до тошноты. А тут это - свадьба. Да и вообще, с чего бы это вдруг она должна быть? Какая к черту "магическая клятва"?! Гермиона злилась, и злилась конкретно. Ненависть ко всем слизеринцам, до сего момента запрятанная где-то глубоко в душе, теперь заполняла ее всю, без остатка. Яркой, бурлящей жижей почти что переливалась через края. Гермиона злилась. Пальцы яростно, быстро, метко клацали по кнопкам. Этот ее некий странный способ успокоения - печатать до боли. Странное предчувствие поднимается от живота к горлу, будто тугой комок - в комнате чужой! Она реагирует моментально. Спина напрягается, и кнопки жмутся реже. Тихо. Дышать. Шаги! Еле слышные. Лакированные туфли по паркету. Кто-то танцует на носочках. Липкий страх скользит по спине. Дыхание сбивается. И время замирает. И воздух гуще, тверже... - Грейнджер! - восторженно, громко. Презрительно. Холодно. Непонятная интонация. - Малфой, - страх сбегает быстро, поджав хвост. И на его место - жгучая, страстная ярость. - Да, да, Грейнджер. Это я. Может, поцелуешь своего будущего мужа? - в голосе его яд - змеиный. Усмешка тонких губ. Презрительно сощуренные глаза. Взгляд. Брр. Отвратительно! - Я могу подарить тебе только одно, - а она так и сверкает сталью. Поднимается с места, поправляя юбку. Улыбается смело. Бах. Ее тонкая рука, пролетев в воздухе красиво и плавно, со страшной силой опускается на его щеку. Кожа горит. Пальцы тоже. - Ты! - Малфой теряет дар речи. Но молчание его - эффектнее всяких слов. - Я, - она смеется громко, садится на место и яростно бьет по клавиатуре. - Не нарывайся, - он в ярости сжимает кулаки. Бледен и страшен. - Что ты сделаешь? - голос ее тонок и слишком уж беззаботен. - Есть идеи. - Попробуй. Давай. Я посмеюсь. А после - тишина. Громкий стук ноготочков о клавиатуру. Его прерывистое дыхание. - Когда объявим о помолвке? - он отлично играет. Беззаботно дергая воротник рубашки. Задыхаясь. Улыбаясь. - Никогда, - она спокойна и холодна. Нервы уже пришли в себя. - Детка, тебе решать, - он наклоняется к самому ее уху и шепчет по-змеиному, - Только свадьба через неделю. - Что?.. - пальцы замирают в воздухе. Она дышит. - Я уже договорился. Почти все уладил. Пышно. Много прессы. Богато. Дорого, - ему дико смешно следить за ее перекошенным от ужаса лицом, - Прямо как ты любишь. - Нет! Нет. Нет... - она выпрямляется и вся как-то бледнеет. - Ну что ж, мне пора. Я сказал все, что хотел. Удачного дня, - он улыбается самодовольно и цедит презрительно, - Грейнджер. На ее лице - маска. Ей страшно. Противно. Холодно. На экране горит, светится надпись. Надпись яркая, красноречивая: "Она не знает, что делать..."