Принц Пылающего царства

POV Рин Пламя. Оно везде. Пожирает людские тела вокруг, удовлетворенно потрескивая. Разрушает дома. Озаряет улицу. Ноздри щекочет запах гари. Я слышу крики. Нечеловеческие, ужасные крики о помощи, вспарывающие реальность и режущие слух. Мольбы, причитания, хриплые стоны. Им страшно. Дикий, необузданный страх, заставляющий трепыхаться в попытках встать с земли и убежать, даже тех, чьи ноги уже поглотил огонь. Страхом пропитан воздух, он звенит от криков. Они не теряют рассудка. Они остаются в сознании до самой смерти. Они чувствуют, как их руки, ноги, лица превращаются в пепел. Для того, чтобы пламя Сатаны поглотило человеческое тело без остатка, достаточно двадцати секунд. Для людей это — вечность. Переполненная болью, отчаянием, ужасом, страданием бесконечная вечность. Мой огонь пожирает до тла. Души этих людей не узрят ни Эдема, ни Геенны. Для них уготован их собственный Ад. Их боль слишком велика, чтобы исчезнуть. Души этих людей навсегда останутся в этом мгновении. Переживать смерть снова и снова, мучительно биться в агонии на протяжении веков. День за днем, год за годом, тысячелетие за тысячелетием. Эти существа даже не поймут, что их больше нет, что даже души от них не осталось, что они — всего лишь отголосок боли. Это — их замкнутый круг. Это — их реальность. Они даже не ненавидят меня. Тлеющие огарки их чувств жгут лишь их самих. Слишком сложно создать в сознании какое-то чувство или мысль из пепла. Любовь, лицемерие, раздражение, злость, радость, умиление, жадность, похоть, ненависть, удивление, усталость, грусть — все чувства, даже воспоминания о них рассыплются прахом. Конец POV Рин Тьма. Кромешная тьма и синее пламя. Они не противостоят друг другу, а, наоборот, дополняют один другого. Сюрреалистичные тени пляшут на земле безумный танец смерти, дополняя общую нереальность всей картины. Изувеченные люди, объятые синим огнем, сливаются в одну масу тел, копошащихся на земле, а их голоса — в монотонный гул, вой, наполненный безумием. Руки людей в безмолвной мольбе вздымаются к небу, но никто не слышит их молитв. Ночь сегодня особенно прекрасна — пламя придает черному небосводу темно-синий оттенок. Но остекленевшие глаза не видят этого. На фоне смерти выделяется одно существо. В его глазах стоят слезы, но они не в силах загасить безумный синий костер, пляшущий во взгляде. И, одновременно с этим, нет ничего холоднее этих глаз. В них читается спокойное равнодушие и лед. Это — сын Сатаны, Рин. Но даже сам Дьявол не столь жесток, как он. Сторонний наблюдатель мог бы с уверенностью сказать, что перед ним — существо, которому человек не сможет дать определение. Если бы мог произнести хоть слово перед этим существом, один вид которого вызывал животный ужас. Он — сама Смерть. Он — Бог Разрушения. Он — Безумие. Перемазанный в крови, он был ужасающе прекрасен. POV Рин Внезапно я пришел в себя. Господи, где я? Какого черта? Что происходит? Мне страшно! Это я убил этих людей? Неправда! Я не мог! Как такое могло случиться? Я не… Я не… Господи, за что? Точно! Я сплю! Я сплю, так ведь? Этого ведь не могло случиться наяву, правда? Мне просто снится кошмар! Надо проснуться… Надо… Ну же, Рин, просыпайся! Эй! Черт возьми, почему не получается? Вдруг в поле зрения появляется человек. Он идет ко мне. На фоне смерти его фигура кажется нереальной, неестественно выделяется. Складывается впечатление, будто он не настоящий, а просто мираж, воспоминание, изображение которого вдруг наслоилось на реальность. Он приближается. И тут мое тело охватывает дрожь. Как нашкодивший кот, я срываюсь с места в тщетной попытке найти место, где нет трупов. Меня трясет, как в лихорадке. Я прячу руки за спиной, пытаясь скрыть разводы чужой крови на них. Прячу их, хотя весь в брызгах этой вязкой алой жидкости. Человек, что идет ко мне, Юкио. Он идет медленно, еле переставляя ноги. Его помутневший взгляд мечется от одного трупа к другому. Он судорожно всхрипывает, пытаясь набрать в легкие воздух. Запах горелой плоти резко ударяет ему в нос, и его выворачивает. Склонившись к земле, он долго и мучительно отплевывается от подступившей к горлу желчи, пытаясь не смотреть в безжизненные глаза парня, шея и руки которого вывернуты под неестественным углом, метрах в двух от Юкио. Вскоре он вновь нетвердой походкой продолжает путь. Его шатает. Его бьет озноб. Он поднимает взгляд на меня. В мутных озерах его глаз отражаюсь не я. В них отчетливо виден крылатый и рогатый жестокий демон. Он открывает рот, пытаясь что-то сказать. Из горла вырывается слабый хрип. Откашлявшись, он вновь старается заговорить. На этот раз удачно: - Рин? От одного слова у меня внутри все переворачивается. Нет, он не должен был меня видеть! Нет! Нет! только не это! Кто угодно, но не он! Пожалуйста! Он не должен был узнать, какое я чудовище! Я не монстр! Я судорожно хватаю ртом воздух, пытаясь найти слова для оправдания, но мысли не желают приходить в порядок, и я начинаю нести околесицу, даже не заботясь, чтобы она звучала правдиво:  — Юкио… Это не то, что ты подумал. Правда! Эти люди… Это не я их…Юкио, поверь мне, я не виноват! Юкио! Ответь мне, Юкио! Это вовсе не так страшно, как кажется! Вовсе нет! Ты ведь не отвернешься от меня лишь из-за такой малости, как пара десятков убитых людей? — голос сорвался на крик. Вот этого, похоже, говорить не стоило. Хоть Юкио понимал ситуацию и так, однако, получив еще и от меня подтверждение убийства в словесной формулировке, он дернулся всем телом и вдруг как с цепи сорвался:  — Всего лишь пара десятков убитых людей, говоришь… Подумаешь, какая малость, так? Брат, что с тобой? Ты же хотел убить Сатану, отомстить за смерть ОДНОГО человека, нашего отца, Широ Фуджимото! «Надеру Сатане зад, » — так ты сказал? Но, как я посмотрю, у тебя теперь другой отец. Да чего уж там, выскажусь, как раз случай подходящий: всегда был другой. Ты никогда не считал Широ своим отцом! Ты не его сын, Рин! Ты — сын Сатаны! Ты не мой брат! Взять хотя бы тот случай, когда ты пропал на целых полгода, когда тебе было четыре! Кажется, я догадываюсь, где тебя носило!!! Эти жестокие слова пронзили меня насквозь. «Ты не мой брат!» Эта фраза эхом прокатилась по моему сознанию, жестоким чудовищем засела в грудной клетке, царапая душу острыми когтями. Где-то в глубине моего естества начала закипать ярость, которая непременно бы нашла выход, если б я вовремя не вспомнил о фразе, которую брат сказал после. Для меня она прозвучала абсурдно и бессмысленно. Исчез на полгода? Что за чушь! Но… Мне ведь было четыре года, мог бы и забыть… Но почему Широ не рассказывал мне об этом? Вопросы зароились в моей голове, требуя немедленных обьяснений.  — О чем ты, Юкио? Я не понимаю! Объясни! Юкио затрясся от гнева:  — Так ты еще и не помнишь?! Ну конечно, тебе же плевать на Широ. Я помню все очень отчетливо. Помню, как отец сломя голову искал тебя по всей Японии, а иногда даже летал в другие страны. Но, раз ты не помнишь, я расскажу. POV Юкио Был наш четвертый День рождения. Все собрались утром всем монастырем и поздравили нас. На кухне за столом съели торт, подарили подарки. Затем отец отвел нас в садик. В садике ты был необычайно спокоен и улыбчив, за исключением мелких пакостей, слушался воспитательницу. Потом воспитательница вывела детей на прогулку. Мы играли с тобой в мяч, другие дети тоже игрались, как хотели. Вдруг ты сказал:  — Братик, давай поиграем в прятки! Чур, ты водишь! Я согласился.  — Считай до двадцати! Я стал считать. А когда открыл глаза, тебя нигде не было. Я еще подумал, что ты очень хорошо спрятался, учитывая то, что на территории садика и укрыться негде — кусты реденькие, детская площадка хорошо просматривается. Я начал тебя искать. Проискав минут десять, я сказал, что сдаюсь, и попросил тебя выходить. Но ты не вышел. Я очень испугался, так как понял — тебя нет в садике, ты куда-то ушел. Я расплакался. Проревев еще минут пять, я пошел к воспитательнице просить, чтоб она тебя поискала. Но, как только я дошел до нее, обернувшись, я увидел тебя, как ни в чем не бывало играющего на детской площадке. Очень злой и расстроенный, я подошел к тебе. Но на все вопросы, где ты был, ты либо отмалчивался, либо говорил, что очень хорошо спрятался. Из садика нас забрал служитель нашего монастыря, сказав, что папа уехал по работе. Думаю, тогда он уехал на задание. Остаток дня мы провели, смотря мультики и играя в настольные игры. Отец так и не вернулся до вечера. Когда нас, пожелав спокойной ночи, уложили спать, мы с тобой еще долго не ложились. Лежа в кроватях, болтали с тобой о всякой чепухе. И вот, когда я уже стал засыпать, ты вдруг встал с кровати и подошел к окну. Увидев что-то на улице, ты радостно улыбнулся и стал переодеваться из пижамы в уличную одежду. Я переполошился — куда это тебя несет на ночь глядя? Борясь с внезапно накатившим сном, спросил тебя, куда ты так торопишься. Ты тогда произнес очень странные слова:  — Бельфегор пришел. Я обещал не опаздывать. Я к папе. Ты выглядел очень довольным, прямо-таки светился от радости. Я подумал, что приехал папа, ты увидел его за окном и решил выйти встретить. К тому времени ты уже вышел из комнаты. Я уже полностью поверил в свою версию, но почему-то все же решил взглянуть в окно. Ты уже был на улице. Я хотел тоже выйти встретить папу, но заметил пару больших чудовищ неподалеку от монастыря. Сейчас я понимаю, что это были довольно низкоуровневые демоны, но тогда я об этом не знал и очень боялся их. Я знал, что ты их не видишь, а тех, кто не видит их, они не трогают, так что решил подождать тебя в комнате. К моему удивлению, ты вышел за ограду монастыря, улыбнулся кому-то на противоположной стороне улицы и скрылся из виду. Я удивился, но решил, что ты скоро вернешься, и вернулся в кровать. Сам не заметил, как заснул. Но на следующий день я увидел, что тебя нет в кровати. Перепуганный и заплаканный, я искал тебя по всему монастырю, поставил на уши всех служителей, но не нашел. Вскоре приехал Широ. Я рассказал ему, что ты пропал. Он сразу весь побелел, как полотно, а затем бросился искать тебя по городу. Его не было дома неделями, он редко спал. Наверняка он поднял бы на уши еще и экзорцистов, да что там, Ватикан, если бы ты не был сыном Сатаны. Он, видимо, решил искать самостоятельно, не привлекая к тебе лишнего внимания. Я в то время жил, как во сне. Ел, ходил в садик, делал все, как обычно. Но ни разу не улыбался. Обычно я был плаксив, но после твоего исчезновения не проронил ни слезы. Не злился. Будто из меня разом выкачали все счастье, все эмоции. Через пять месяцев отец вновь стал возвращаться домой. Видимо, он уже не верил, что найдет тебя. Впрочем, как и я. Но одним прекрасным утром случилось нечто невообразимое. Когда я проснулся, ты мирно посапывал в своей кровати. Вначале я не поверил своим глазам. Подумал, что все еще сплю. Я подошел и дотронулся к тебе. Настоящий! Тогда я впервые за долгое время расплакался. От моих всхлипываний ты проснулся. Ничего не сказав, ты улыбнулся и обнял меня. Широ, который по утрам приходил меня будить, так и застал нас, сидящих вобнимку. Он, как и я вначале не поверил, но затем очень обрадовался и после этого дня еще целых две недели возился с тобой, как с писанной торбой. Он не ходил никуда, мы не ходили в садик. Он был очень счастлив. Постоянно смотрел за нами, будто боялся, что один из нас, а то и оба, вдруг исчезнем. Но была одна заминка, что слегка омрачала наши дни: ты так и не сказал, где ты был. От всех вопросов ты уклонялся или говорил, что не помнишь. Прошло время, тот случай потускнел в памяти, но вопрос так и остался без ответа. Конец POV Юкио POV Рин Пока Юкио рассказывал, некоторые эпизоды всплывали в памяти. Солнечный день. Детский сад. Юкио. Прятки. Разговор с каким-то парнем с небольшими рогами и хвостом. Врата Геенны. Стоп, Врата? И тут я понял все. Вот где я пропадал целых шесть месяцев. В Геенне. Я уже был там. Вот откуда я знаю демонический язык. Все встало на свои места. Кроме одного. Где же я, все-таки, сейчас? Но не успел я задуматься над этим, как сразу получил ответ на свой вопрос.  — Знаешь, — сказал Юкио, — прости меня за все те гадости, что тебе наговорил. Сейчас объясню. POV Юкио Уже долгое время меня во сне преследует один и тот же кошмар. Уж прости, но, видимо, это мой самый потаенный страх. Да, это так. В какой-то мере я боюсь тебя. Очень сильно. Но обычно я успешно это от тебя скрывал. Мой страх уже было почти сошел на на нет. И вдруг ты, ни с того ни с сего, начинаешь меняться. Выросли рога, когти, изменился взгляд, в нем видны превосходство, холодность. Появились крылья. Ты, наверное, не замечаешь, но ты очень изменился. Твоя придурковатость куда-то выветрилась. Ты стал больше читать. Твоя речь стала очень убедительной. Когда разговариваю с тобой, складывается впечатление, словно разговариваю с опасным хищным зверем. Ты, наверно, о таком даже не задумывался, но ты иногда в разговоре мог подговорить человека на злобую шутку, а потом радовался результатам. Прямо змей-искуситель. Отказать в какой-то услуге, глядя тебе в глаза, невозможно. Поэтому мой страх вернулся, усилившись встократ. Еще и депрессия из-за твоего исчезновения… Около месяца назад мне стал сниться этот сон. Ты, убив бесчисленное множество людей, в полном спокойствии сидишь на горе трупов и выжидающе смотришь на меня. В твоем взгляде нет эмоций. Я обычно не осознаю, что мне снится сон. Ну и начинаю говорить тебе все те гадкие слова. Но в этот раз я чувствую, что что-то не так, как обычно. Раньше разговор не заходил о случае с твоим исчезновением. Пока рассказывал, немного успокоился и понял, что сплю. Не знаю, зачем тебе все это рассказываю. Ты ведь просто снишься мне, а я не могу проснуться. Но вдруг… Понимаю, что это глупо, но… Вдруг ты настоящий, каким-то образом проник в мой сон… Нет, не так. Скажи мне, Рин… Ты — настоящий? Конец POV Юкио  — Я настоящий!  — Правда? Неужели… Господи, Рин…Не смотря на страх, ты все еще дорог мне. Сколько я усилий приложил в поисках тебя… А ты появился у меня во сне. Где же ты, Рин? Где тебя черти носят? Черти… — Юкио вруг посерел лицом, испугавшись внезапной догадки, - Рин, неужели ты и правда? …Рин? Куда ты, брат? Не уходи, прошу. Ты…просыпаешься? Ох, нет же, подожди! РИН!

***

Рин проснулся. Люди после таких кошмаров просыпаются в холодном поту, но у Рина испуг выражался слегка по-другому. Его пламя бушевало, впрочем, не причиняя ни мебели, ни одежде никакого вреда. Все та же Геенна. Все та же уютная комната. Но он чувствовал, что-то не так. Осмотрев комнату, понял, что. Он был в комнате не один. На кресле возле письменного стола сидел демон. Он смотрел на Рина, ожидая его пробуждения. Заметив, что тот открыл глаза, заговорил: - О, проснулся. Ну и пожар же ты устроил, сынок! Будь мой замок подобен человеческому, давно бы спалил его до тла. Неужели снохождение? Уже?! — демон наигранно смахнул несуществующую слезу, — видимо, обучать тебя будет проще, чем я думал. Чтож, добро пожаловать домой, Рин! Кстати, вдруг ты забыл: меня зовут Люцифер, и я Бог Геенны. Можешь звать меня папой!