эндорфин

Хосок совершенно будничным тоном рассказывает о том, что он приезжает в субботу и общежитие ему предоставят только после зачисления, а все его сеульские друзья по тем или иным причинам не могут предоставить ночлег, и: — Можно я впишусь у тебя на несколько дней? Тэхён кивает, забывая, что пять минут назад отключил видео-связь. И говорит, зажмуриваясь от досады на самого себя: — Только я дам тебе адрес, а ты сам приедешь, ладно? На вокзале будет слишком много людей. А я... Ну, ты знаешь. Хосок, все еще висящий в углу экрана квадратиком вэб-камеры, кивает и радостно улыбается, никак не акцентируя внимание на том, что Тэхён — псих, который страдает истериками и приступами отвращения, если попадает в скопление людей. Он приезжает через три дня. И последние два из них они ни разу не играют, но проводят на связи больше времени, чем, кажется, за весь прошедший месяц. Хосок заставляет Тэхёна включать камеру, и часами они просто наблюдают друг за другом: один укладывает вещи, репетирует танцевальные связки и выгоняет из комнаты любопытную сестру, второй — рисует, играет в игры, засыпает на ходу. Иногда Тэхён думает, что знает тело, повадки и мимику Хосока лучше, чем свои собственные. Всю последнюю неделю он не открывает никакие порнофильмы и не задерживается в душе дольше положенного, чтобы случайно не скользнуть рукой туда, куда не надо, задумавшись о том, о чем нельзя. Никак нельзя.

__

День, когда Хосок приезжает в столицу, становится для Тэхёна самым изматывающим в его жизни. Поезд прибывает под вечер, но с самого утра он дергается и старается разобрать свалку, в которую за три месяца превратил квартиру, и даже выходит в магазин на углу, чтобы не предлагать Хосоку поужинать лапшой быстрого приготовления. У него никто никогда не оставался на ночь, и Тэхён ничего, ничего не знает о такой жизни, кроме разве что того, что блокнот с компрометирующими рисунками лучше выкинуть, а папку с порно — запаролить и сделать скрытой. Когда до приезда Хосока остается три часа, Тэхён не выдерживает и бредет в душ, где сначала полчаса просто стоит под теплой водой и смотрит в стену, а потом от скуки роется в шкафчиках, где его мать хранит абсолютно ненужную ерунду, и находит пачку с ярко-рыжей краской оттенком в апельсин. Это не кажется Тэхёну хорошей идеей, но он распечатывает упаковку и принимается изучать инструкцию.

__

— О. Вау. — Это первое, что Тэхён слышит от Хосока не на расстоянии в сотню километров. В отражении зеркального шкафа в прихожей Ви в очередной раз ловит яркое пятно своих непривычных рыжих волос и пожимает плечами. С козырька хосоковой кепки скатываются капли, и Тэхён просто смотрит на них, толком не зная, что говорить. Когда Хосок неловко обнимает его, похлопывая по выпирающим лопаткам, младший чувствует, что готов умереть от одного только его запаха. Он, кажется, совсем забывается и ведет носом по шее, не разжимая сцепленных за спиной рук, не пытаясь обнять в ответ: просто вдыхает запах одеколона и дороги, и от этой смеси Тэхёну почему-то становится и дико хорошо, и слишком больно. Он так редко ощущает рядом с собой что-то живое, что Хосок кажется ему галлюцинацией. — Ты меня нюхаешь? — Усмехается он, и Тэхён думает, что успел все испортить за две минуты, но тот только в шутку закатывает глаза и по-хозяйски проворно находит комнату Ви, куда сгружает две своих спортивных сумки и большой заплечный рюкзак.

__

Ночь проходит смазанно и неловко, как их встреча в коридоре тэхёновой квартиры. Они смотрят какой-то восточно-европейский артхаус с субтитрами, потешаясь над смешным языком, не то чешским, не то польским, съедают все, что есть в доме, и не спят почти до утра, потому что ни одному не хочется прекращать это странное, но живое общение. Хосок часто касается его (треплет по волосам, толкает в бок, закидывает руку на плечо), и из-за этого Тэхён не может избавиться от постоянного напряжения, хотя ему почти приятно.

__

Он не может предложить Хосоку спальню родителей, потому что не водить туда никого — их единственный уговор с сыном. Тэхёну тяжело противостоять недовольству Хоупа, когда он сообщает другу, что ляжет на пол. Но он справляется. А утром, где-то между пятью тридцатью и шестью, тихонько одевается и выходит на улицу, потому что раннее утро, то самое время, когда на улице уже светает, но еще никто не спешит на работу или утреннюю пробежку, — одна из немногих вещей, которые любит Ким Тэхён. Конечно, после полнометражного аниме, фильмов Риддли Скотта и игр серии The Elder Scrolls. Улица звенит от тишины и апрельской утренней прохлады, поэтому Тэхён слышит торопливые шаги еще издалека и успевает обернуться, чтобы нос к носу столкнуться с Хосоком. Он приподнимает бровь: — Ты ушел, оставив квартиру открытой? Он спрашивает это машинально, позволив элементарной логике поглотить его удивление, но старший только улыбается во все тридцать два и показывает ключи Тэхёна, которые тот оставил на комоде. Они гуляют до семи утра, просто бесцельно бродя по пустынным улицам, и Хосок в кои-то веки не болтает, а Тэхён украдкой рассматривает его освещенное мягким розоватым светом восходящего солнца лицо. Он такой красивый на этой словно бы замершей в хрустале улице, что в какой-то момент у Тэхёна перехватывает дыхание.