Don't touch me

Я гуляю с Фрэнком в парке. Сейчас вечер и уже зажглись фонари. Мы держимся за руки. Я счастливо улыбаюсь и продолжаю слушать очередную историю из жизни Фрэнка. Иногда мы останавливаемся, чтобы я мог поднять очередной лист, упавший с дерева. В моих руках уже около десяти. Я хотел сделать гербарий. Все листья такие красивые. Немного холодно. Ветер пробирается под куртку. Фрэнк приобнимает меня. «Нужно возвращаться» - шепчет он. Я не хочу. Не хочу домой. Сегодня я ночую один. Мать вновь работает в ночную смену. А Фрэнк не может остаться, так как завтра рано утром уезжает с тетей. Я не знаю, зачем они едут, но Фрэнк сказал, что вернутся вечером. Мы прощаемся на развилке. Мне налево. Он обнимает меня, касаясь теплыми рукам моего лица. Невесомо провел рукой по щеке. Чмокнув по-детски в щеку, он разворачивается и уходит. Я стою и смотрю ему в след. Фигура в черном удаляется все дальше, скрываясь за поворотом. А я все еще стою под пронизывающим осенним ветром и улыбаюсь. Как идиот. Кожа все еще ощущает невесомые прикосновения Фрэнка. Разворачиваюсь и иду к дому. Дом встречает меня темными окнами. Будто мертвый. Так не хочется оставаться одному. Нашарив в кармане ключ, отпираю дверь. Она с тихим скипом отворяется. Здесь так темно, что я ничего не могу различить. Не включая свет, раздеваюсь и на ощупь пробираюсь в зал. Из окна льется рыжий свет фонаря, который окрашивает стену в комнате оранжевый. Внезапно я замечаю темную тень посреди комнаты. Неужели мама дома? «Мам?» - произношу я в пустоту. Фигура не двигается. Чувство тревоги, словно маленький червяк начинает грызть душу. Я медленно подхожу ближе. Шаг за шагом. В тишине мои шаги звучат как раскаты грома. Мне уже кажется, что это статуя. Недвижимая статуя, которая размеренно дышит. Когда до фигуры остался один шаг, оно резко развернулось. Это был он. Мой ночной кошмар, что навещал меня на протяжении этих двух лет, вернулся. Только когда я смог его забыть. Он вновь здесь. Я будто вернулся на два года назад. Мне четырнадцать. Я еще маленький мальчик. Мальчик, который сейчас готов умереть от страха. Сердце отбивает бешеный ритм. А он ухмыляется. Гадко. Он такой же, каким я его запомнил. Несколько поперченных морщин на лбу, колючая щетина, горбатый нос и маленькие колкие глаза. Глаза, которые сейчас смеются надо мной. - Я вернулся. Ты скучал по мне, Джерард? Тише, тише я не сделаю тебе ничего, чего ты сам не захочешь. Меня колотит. А тишину разрывает его гортанный смех. Он хохочет и мне на лицо попадает его слюна. Но я не могу пошевелиться. Теперь я статуя. Я утонул в собственном страхе и теперь задыхался. Никто не придет мне на помощь. - Ты ведь хочешь этого, да? – он кладет свою руку мне на плечо, будто мы старые приятели. У меня просто не хватит мужества сбросить ее. Его улыбка такая острая что, кажется, об нее можно порезаться. Кивок. Это сделал не я. Это сделал он. Он заставил меня кивнуть. - Молодец. Тогда начнем. И он начинает. Медленно дотрагивается до меня. Проводит руками, опускаясь ниже. Боль разгорается под его прикосновениями. Я уже и забыл, какого это. Неужели это моя реальность? По щекам катятся слезы, но я не могу зарыдать в голос. Я даже не могу закричать. Я ничего не могу сделать. Только стоять и мысленно корчится под его прикосновениями. Слышу звук расстегивающейся ширинки. Голова гудит. - Пожалуйста… не надо… - шепчу я, задыхаясь. Он останавливается и смотрит на меня. - Ты же сам согласился. Ты уже пообещал. Так это не делается. Первый удар приходится по уху. Я падаю, задев стол. Боль ужасная. Я пытаюсь отползти, будто вновь почувствовав свое тело. - Стой, сученок! Куда ты собрался? Я еще не закончил! Он избивает меня. Его удары хорошо поставлены и еще бы чуть-чуть и ему бы пришлось трахать труп. Он тоже это понимает и останавливается. Я все еще в сознании. Он грубо стаскивает с меня штаны вместе с боксерами. Неужели все опять повторяется? Снова и снова. Как будто кто-то крутит одну и ту же песню на повторе. А дальше начался сущий ад. Мне было так больно, страшно, плохо. А когда он кончил, мне захотелось просто умереть. Тут же. На месте. Это так гадко. Так ужасно. Я маленький четырнадцатилетний мальчишка, которого только что изнасиловал мужчина в собственном доме. - Не смей забывать меня, паршивец! Он грубо переворачивает меня и засовывает мне в рот свой мерзкий скользкий язык. Кажется, меня сейчас вырвет. Собрав последние силы, я пытаюсь вырваться и даже успеваю укусить его за язык. Солоноватый вкус его крови проникает мне в рот. -Тварь! Он ударяет меня по виску. Его руки смыкаются на моей шее, будто крышка гроба опускается, скрывая меня от света. Он начинает меня душить. Его руки будто раскаленный металл. Горит. Все полыхает пламенем. Я горю в собственном пламени. Только огонь сможет очистить меня. Кислород исчезает из легких. Я кричу. Я кричу наяву. Бью воздух, пытаясь высвободиться из оков сна. Мой воспаленный мозг начинает осознавать, что это был лишь сон. Тупое воображение. Я понимаю это, но продолжаю кричать. - Джерард, успокойся! Все хорошо! – сквозь завесу до меня доносится голос. Кто это? «Фрэнк» - подсказывает мое подсознание. Я будто ненормальный брыкаюсь, пытаясь убить то, что чуть не убило меня. Слезы застилают обзор. Кажется, я сорвал голос, но я продолжаю насиловать голосовые связки. Мне кажется, что я все еще чувствую его руки на мне. Но потом я понимаю, что это руки Фрэнка. Он обнимает меня, поглаживая по спине. - Все хорошо. Успокойся. Эти прикосновения другие. Они согревают. От них мне становится спокойнее. Фрэнк укачивает меня словно ребенка. Он шепчет мне на ухо какие-то слова, поглаживая по голове. Я дрожу. Слезы высохли, но я продолжаю икать. Перед глазами все еще стоит картинка реалистичного сна. Я слишком расслабился. Я забыл свой страх. И что же я сейчас делаю? Дыхание потихоньку восстанавливается. Я бы еще так посидел в объятиях Фрэнка, но как бы стыдно это не звучало, мне нужно сменить штаны. - Фрэнк… Ты не мог бы одолжить мне сменную пару штанов? – стыдливо попросил его я. Он кинул быстрый взгляд на мокрое пятно на моих штанах и быстро кивнул. - Прости за… все это. И за матрас тоже, - мне так стыдно. Шестнадцатилетний парень, который все еще писается во сне. Какой стыд! Я готов был провалиться сквозь землю. Но Фрэнк лишь молча дал мне сменное белье и кинул взгляд в ванную. - Закинь это в стиральную машину и не парься по этому поводу. Надеюсь, он не провожает меня взглядом. Этого я бы точно не вынес. Мне не нужна жалость. Я получал ее каждый день в огромных количествах, но от этого не становится легче. От жалости ты чувствуешь себя еще большим неудачником. Я быстро привел себя в порядок, вернулся в комнату. Постель была убрана. Фрэнк сидел на диване, уставившись в выключенный телевизор. Я сел рядом. -Я слушаю, - он знал, что сейчас мне не выкрутиться. Я и сам это понимал. Сейчас он увидит все до конца. Я вздохнул и сел прямо. Я стал смотреть на черный экран телевизора и, набрав побольше воздуха, начал говорить. - Когда мне было четырнадцать, я возвращался домой из школы. Был уже вечер. Я тогда отбывал наказание в школе за очередную шалость. Я уже и не помню, что натворил тогда. Мама должна была быть уже дома, но в тот день ее задержали на работе, и она пришла где-то в полночь. Когда я уже стоял у двери, чтобы войти внутрь, мне кто-то зажал рот. Я думал это грабитель. Мы вошли в дом. Он закрыл дверь. Я знал, что у него мог быть нож и поэтому молчал. Но… это был не грабитель, - мой голос треснул. Я все еще смотрел на темную поверхность телевизора. - Он сказал мне, что не станет делать чего-либо, что я сам не захочу. Я хотел было убежать, но он ударил меня. У него был нож. Он приставил его к моей шее. Я помню это холодящее чувство. Мне было страшно. Но то, что меня ожидало потом, было в разы страшнее. Он сказал, что убьет меня, если я попытаюсь сделать что-то не то. И он повторил свой вопрос: «Ты хочешь этого?» - спросил он. И я ответил что хочу, - кажется, мой голос начал дрожать. Я пытался сдерживать подступающие слезы. - Не надо, Джерард. Можешь не продолжать. - Нет! Ты же хотел знать! Я расскажу до конца! – я впервые с начала нашего разговора посмотрел на него. - Он начал трогать меня. Везде. Его прикосновения были грубыми и неприятными. Это было ужасно. - Я помню, как сказал мне раздеться перед ним. Я стоял посреди комнаты полностью голый, и он смотрел на меня. Он видел меня. И это было ужасно. Потом… а потом он… Он сказал мне опуститься на колени и… Но я отказался. Потом он долго избивал меня. Тогда он воспользовался своим ножом. Он сказал, что убьет меня, если я не… И я сделал это. Не умело, борясь с тошнотой. Но и этого ему было мало. Потом он… - Не говори. - Он трахнул меня! Ебал, как последнюю шлюху! И знаешь, что самое отстойное?! Я, блять, и был шлюхой! Я делал все, что он просил! И знаешь, что больше всего я ненавижу в себе? То, что я стонал под ним и не все мои стоны были вызваны болью в заднице! Я гребанная шлюха! Я помню, как он смеялся надо мной. Вся это хрень насчет молодого организма фигня! Мое тело подвело меня бла бла бла! Нет! Не так! - А как? Тебе нравилось то, что он делал? – осторожно спросил Фрэнк. - Нет. Ни капли. Но в любом случае, это было ужасно – осознавать, что ты даже не можешь побороть в себе это. Не можешь управлять своим телом. Не можешь ничего сделать, кроме как кивнуть и продолжать ждать своей участи! Я пытался восстановить дыхание после своей столь пламенной речи. - Ты, наверное, считаешь меня жалким. Презираешь меня, не так ли? – я усмехнулся и поднял на него взгляд. - Да. Ты жалкий. Не потому, что тебя изнасиловали. И даже не потому, что ты все время плачешь как девчонка. И не потому что ты недавно от страха в штаны наделал. Ты жалок, потому что это колышет тебя до сих пор. Ты кричишь по ночам от кошмаров. Ты боишься прикасаться к другим людям, будто чувствуешь боль от каждого касания. Ты жалок, потому что не можешь отпустить свое прошлое и жить дальше. Прошло два года! Ты гробишь свою жизнь. А твоя мать? Ты думал о ней хоть раз? Ты жалкий эгоист! С каждым словом Фрэнка меня как будто кто-то бил. С каждым словом было все больней. Потому что он был прав. Во всем. Он недвижимо сидел и неотрывно смотрел в телевизор, который был выключен. - Не смей сейчас плакать. Фрэнк дотронулся до моей руки. Я вздрогнул, но не отстранился. Наоборот я сжал его руку сильнее. - А что насчет того мужчины? - Я не ходил в полицию. Он хмыкнул. - Чего и следовало ожидать от тебя. Ты помнишь, как он выглядит? - Д-да. Светлые коротко стриженые волосы. Светло-голубые почти серые глаза. Кривой нос, как будто его ломали часто. Ростом где-то под метр восемьдесят. У него еще шрам был на щеке. И татуировка на шее. Там было что-то написано… Не помню. Что-то вроде «Я разрушу все, что рушит меня» или как-то так. - Разрушь все, что разрушает тебя. - О! Точно. Откуда ты знаешь? - Джерард, кажется, я знаю, кто это был. Он впервые взглянул на меня за весь наш разговор. Я все еще пытался осмыслить то, что он сказал мне. - И что мы будем делать? - сипло спросил я. Я действительно не знал, что теперь делать. Идти в полицию? Сказать маме? Что? - Мы навестим его. Это будет весело. Глаза Фрэнка вновь загорелись этим жутким огнем. На лице появилась жуткая улыбка, которая пугала меня. Но сейчас на моем лице была точно такая же.