Don't touch me

- Джерард! Джерард! – воскликнул мой психиатр, от чего я выпал из полудремы. Я протер глаза, пытаясь сконцентрироваться на том, что она говорит. Когда ко мне вернулось зрение, я уже в тысячный раз увидел средних лет женщину с едва седеющими волосами, которая глядела на меня поверх очков. - Да? - Ты вообще слушал меня? – вздыхая, спросила она, поправляя сползающие очки с носа. - Нет, - признался я, улыбнувшись. - Мне кажется, что тебе лучше. - Наверное, - пожал плечами я. - А не связано ли это с тем пареньком, что сейчас сидит в коридоре и доводит нашу новую секретаршу? Боже, что Фрэнк опять учудил? - Возможно. Мы помолчали с минуту. -Знаешь, мы переговорили с твоей матерью, и она приняла решение… - Стойте! Когда вы в последний раз говорили эту фразу, то это закончилось тем, что меня отправили в школу. Что на этот раз?! - Успокойся. Ничего страшного. Просто мы решили, что ты больше не нуждаешься в наших встречах. Что? Погодите что?! Я с минуты молча смотрел на Ханну, пытаясь осмыслить ее последнюю фразу. Я не понимаю. - Но… Мы же два года… В смысле… Вы уверены, что со мной все в порядке? - На этот вопрос можешь ответить только ты. Но мне кажется, что наши встречи больше не принесут тебе пользы. Было приятно общаться с тобой, Джерард. Ты хороший парень и я рада, что у тебя наконец-то все хорошо. Тебе очень посчастливилось встретить такого как Фрэнк, - сказала Ханна, тепло улыбаясь. - То есть… Это конец? Все закончилось? - Выходит, что так. - Спасибо вам. - Ты должен благодарить не меня, а только себя. Ты сам справился со своими демонами. В глазах неприятно щипало. Я знал, что могу изредка приходить сюда, чтобы навестить Ханну, но все равно мне было грустно. Два года я проводил с этой женщиной по два часа в неделю, и вот все кончилось. Вот так просто. Вместе с облегчением присутствует и грусть. Кажется, что что-то изменилось. Я не могу это объяснить. Слов не хватает что-либо сказать, и поэтому я встаю с кресла и обнимаю Ханну. Она обнимает меня в ответ. - Ты молодец, Джерард. Она смахнула одинокую слезинку. - Только не плачь. Ты же больше не будешь плакать? - Я дал обещание. Но не вам. - Ясно, - она улыбнулась. - Ладно. Тебе пора. Навещай меня иногда. - Обязательно. И… спасибо еще раз. Я в последний раз оглядел этот кабинет. Кресло, в котором я всегда сидел, стол, заваленный бумагами, стеллаж с папками пациентов и картина. Та самая картина, где изображено море. Я обязательно побываю на море. В коридоре я увидел Фрэнка, который о чем-то спорил с молоденькой секретаршей. Та была готова зарыдать, у нее даже губа дрожала. - Фрэнк! Хватит приставать к… Кэтрин, - я посмотрел на ее бейджик. - Но черт, Джи! Как можно работать в больнице и при этом не знать ни единого психолога Америки? Кто вообще принял ее сюда? – ворчал этот идиот, скрестив руки на груди. - Извините его. Он слегка не в себе. Мы пойдем, - сказал я Кэтрин. Та благодарно улыбнулась. Пока мы шли к выходу все медсестры, что попадались мне на пути, прощались со мной. Черт, я не хотел быть таким сентиментальным, но я буду скучать. Не сильно, но самую капельку. Но не по этому месту. По людям. Они всегда желали мне добра. А я никогда этого не ценил. Похоже, я был и вправду мудаком. На улице светило солнце. Очень странно для начала ноября. Но в любом случае было прохладно. Изо рта выходил белесый пар. - Куда теперь? – спросил Фрэнк, переминаясь с ноги на ногу. Все-таки сейчас очень холодно. - Может, пойдем ко мне? Моя мама сегодня опять работает в ночь, так что придет она только утром. - Отличная мысль. Посмотрим какой-нибудь ужастик! - Поедая при этом нездоровую еду! – закончил я за него. - Черт, Джи, с тобой мои бедра скоро станут жутко толстыми, и я не влезу в свои джинсы. - Тогда я на твоем фоне буду смотреться худее. - Засранец! Мы рассмеялись. Я не хочу думать о том, кто мы друг другу. Это слишком сложный вопрос. Но сам факт того, что мы больше чем друзья, сводит с ума. Это страшно и захватывающе одновременно. В супермаркете мы набрали всякую дрянь: замороженную пиццу, чипсы, пончики, шоколадную пасту, мороженое и несколько банок пива. Мы решили, что сегодня у нас будет праздник живота. Мы бы взяли гораздо меньше, если бы Фрэнк не бегал по всему магазину и не тыкал в каждую вещь с криками «я хочу это попробовать». - Эй! Что на счет мармеладок? - Мармеладок? – удивился я. - Ну да. Я люблю мармеладки. Такие маленькие в виде медвежат. Они вкусные. - Ты как ребенок! - Но они, правда, вкусные! - Ладно, пошли. Когда мы дошли до полки с конфетами, мы увидели там наших одноклассников. Это были те парни, что были в раздевалке. Черт! Только их тут не хватало. - О, смотрите! Это же тот педик. Он с Айеро? С чего это? Боже. Какого черта? Я не хочу их видеть. Блять. Блять! Нужно валить. - Айеро, какого хрена ты с этим придурком? Я посмотрел на Фрэнка, ожидая его реакции. Я, правда, не знал, что он сделает сейчас – засмеется вместе с ними или же просто уйдет, проигнорировав их? Но он удивил меня, не сделав ни того ни другого. Он рванул с места и в два счета оказался рядом с тем парнем, который сказал это. Кажется, его зовут Джек. - Если ты еще хоть раз, сука, скажешь про него что-то, то последнее, что ты увидишь в своей дерьмовой жизни, это мой кулак. Усек? Фрэнк продолжал вжимать парня в стену, давя на горло. Джек покраснел и попытался что-то произнести, но из горла доносились лишь хрипы. - Фрэнки, думаю, он понял. Не нужно, - я дотронулся до напряженной спины Айеро. Вся это ситуация была до жути глупой. И странной. Фрэнк выдохнул и отпустил его. При этом он незаметно вытер руку об джинсы. Я закатил глаза. - Пошли уже. Мы, наконец, нашли эти чертовы мармеладки и пошли домой. По дороге Фрэнк продолжал болтать про какую-то хрень, но я особо не вникал в смысл. Я лишь наблюдал за ним. За тем как он улыбается. Вы вообще видели его улыбку? Это гораздо милее, чем пушистые котики с бантиками! Серьезно! Котикам не потягаться с улыбкой Фрэнка. Меня смешило то, что когда он что-то рассказывал, обязательно активно жестикулировал. Не удивлюсь, если многие прохожие в мыслях крутили пальцем у виска. - Иди, выбери фильм, а я пока разложу все это, - сказал Фрэнк, когда мы уже были у меня. Я согласно кивнул. Рассматривая свою небольшую коллекцию дисков, я больше думал не о фильме, и в итоге, когда Фрэнк застал меня с фильмом «секс в большом городе», он был очень удивлен. (Сразу говорю: фильм моей мамы) В итоге мы включили «Молчание ягнят». Фильм, кстати, неплохой. Я бы даже сказал отличный. Я так увлекся, что даже немного забыл про Фрэнка и тарелку с попкорном у меня на коленях. В итоге большая часть попкорна оказалась на полу. - Джер, какого черта весь попкорн оказался на полу? – воскликнул Фрэнк, когда на экране замелькали титры. - Ну как бы они на полу уже полчаса, если не больше… Не успел я договорить, как экран телевизора погас, и мы оказались в полнейшей темноте. Что за хрень? - Что за?.. – озвучил Фрэнк мои мысли. - Походу свет выключили, - сказал я, взглянув в окно. Весь район погрузился в темноту. - Дерьмо. Ты что-нибудь видишь? Если честно я даже не мог определить, где лицо Фрэнка и ориентировался только на его голос. Глаза еще не привыкли к темноте, и я открывал и закрывал их, но особо никакой разницы не было. Тут в доме что-то упало, и я подскочил на месте, случайно задев Фрэнка. - Что это, блять, только что было?! – мой голос повысился на несколько октав. Но тут что-то дотронулось до моей ноги, и как не прискорбно было это признавать, я вскрикнул, навалившись на Фрэнка, утыкаясь носом куда-то в область плеча. - Бля, чувак, это была моя рука. Извини. - Придурок. - У вас в доме есть фонарик или еще какое-то дерьмо? - Не знаю. Вроде были свечи. - И где они? Мое красноречивое молчание было отличным ответом. - Ясно. Я все еще прижимался к Фрэнку всем телом, а его рука до сих пор оставалась на моем колене, невесомо поглаживая. Это было чертовски странно, учитывая, что я даже не мог различить лицо Фрэнка. Его рука будто осмелев, поползла вверх, посылая горсть мурашек по моей коже. Я вздрогнул. - Фрэнк?.. - Даа, Джи? – он невозмутимо отозвался, не останавливаясь в своих действиях. - Что ты делаешь? В смысле… Что мы делаем? Я повернул голову и столкнулся с лицом Фрэнка. Его нос касался моего. Он выдохнул, обдувая мои губы своим дыханием. Что, черт подери, мы делаем? Что делаю я, когда что-то заставляет меня наклониться ближе? Я неуклюже касаюсь уголка губ Фрэнка, задержавшись всего лишь на секунду. Фрэнк усмехнулся. Я уже хотел незамедлительно отвернуться, но почувствовал что-то странное на своих губах. Что-то влажное. И, черт подери, я догадывался, что это было. И что я сделал? Я. Ответил. На. Чертов. Поцелуй. Учитывая тот факт, что делал я это всего лишь второй раз в жизни, все прошло не так уж и плохо… Нет, не так. Это было офигенно. Это было идеально. Именно так как и должно быть. Слишком много слюней, слишком много зубов, слишком много языка. Всего было слишком. И в то же время недостаточно. Наши дыхания сбились, и носы иногда мешали, от чего наши губы на секунду разъединялись. Это был не тот поцелуй, что показывают в фильмах, где главные герои плавно и нежно целуют друг друга. Нет. Это был смазанный, но такой сладкий и долгожданный поцелуй. Мы были всего лишь два подростка, которые самозабвенно целовались в темноте. И именно в этом несовершенном поцелуе мы нашли то, что так давно искали. Через несколько минут я начал задыхаться и мне пришлось оторваться от Фрэнка. Наши губы разомкнулись с характерным влажным звуком. Казалось, будто я пробежал стометровку. Даже в темноте я мог почувствовать, как горят мои щеки. - Что мы делаем, Фрэнки? – я все еще задыхался. - Ну, я думаю это очевидно. Мы только что целовались, и, черт, это было горячо! Я закатил глаза, хохотнув. Придурок. - Теперь, Джи, ты официально стал педиком, - сказал Фрэнк, поцеловав меня в щеку. Я понимал, что он шутит и даже улыбнулся, но что-то было не так. Фрэнк продолжал осыпать поцелуями мое лицо, оставаясь при этом совершенно невидимым. И мне нравилось это правда. Но после его слов я испугался. Это так глупо, но я был испуган. - Фрэнк?.. - Ммм? - Неужели я действительно стал таким из-за…? – мой голос споткнулся, и я замолчал. Он остановился. Фрэнк молчал. - Что если в глубине души мне нравилось все то, что он делал. Что если именно из-за него я стал… геем? Фрэнк продолжал молчать, а потом стукнул меня по голове. - Ауч! - Ты идиот, Джи. Это был маньяк, а ты был ребенком. Ребенком, Джерард. Ты был чертовым ребенком! Этот ужасный человек должен гореть в аду и блять! Что мне еще нужно сделать, чтобы ты, наконец, понял, что это не он сделал тебя таким?! Что это все… - Ты, - на выдохе шепчу я. - Я, - эхом повторяет Фрэнк едва слышно. Я улыбаюсь. - Так что мне сделать? - Прикоснись ко мне. И он выполняет мою просьбу. И я снова плавлюсь под его прикосновениями. Они дарят тепло. Греют изнутри. И я уже совершенно забываю, кто я. Я могу лишь чувствовать. Чувствовать, как его рука неспешно пробирается под мою футболку. Чувствовать, как его вторая рука рисует какие-то незримые узоры на моей спине. Чувствовать, как его рука опускается все ниже, пока не натыкается на ремень. Фрэнк выжидающе смотрит на меня. Он ждет моего решения. И я знаю, чего хочу. Я хочу, чтобы он касался меня. Всегда. И везде. И я киваю, находя в темноте его губы. И он отвечает. Он неспешно целует меня. Не так, как в первый раз. Но все так же сладко. Сейчас нам некуда торопиться. Все время в мире было нашим. Я чувствую, как его рука пытается расстегнуть мой ремень. Но у него это хреново выходит. Приходиться сделать это самому. Он навалился на меня, придавив своим телом. И эта тяжесть была приятной. Я зарылся рукой в его волосы, иногда оттягивая пряди. Черт! Мысли разбегаются, и я совершенно не понимаю, что происходит. Я лишь чувствую язык Фрэнка у себя во рту. Мои руки путешествуют по его спине. - Сниму эту чертову футболку… - шепчу я, на секунду отрываясь от его губ. Фрэнк медлит. Меня это начинает бесить. - Сними или я сделаю это сам. Он ухмыляется и, чмокнув меня в губы, приподнимается, чтобы сделать это. Охх. Фак. Фак! Фааак!!! Наверное, я слишком откровенно пялился на его грудь. Но в тот момент это меня, кажется, очень сильно интересовало. Я осторожно прикоснулся к его мраморной коже. Его кожа под моими пальцами пылала. Это был жуткий контраст. Его горячая словно нагретый металл кожа и мои ледяные как снег пальцы. Я смелее провел рукой. - Фрэнк… - Да? - Дотронься до меня. Я хочу, чтобы ты касался меня. Сделай это, Фрэнки. Я все еще не видел. Но я почувствовал, как он кивнул. Он припадает к моим губам, и я тут же открываюсь ему. Расстегивает мою рубашку. Я приподнимаюсь, чтобы насовсем избавиться от нее. Черт. От его поцелуя кружится голова. А потом я чувствую это. Как что-то упирается мне в живот. И именно в этот момент я понимаю всю серьезность ситуации. Но черт я знал, на что шел. И я не собираюсь отступать. Сам то я уже давно… - Черт, Джи, ты прекрасен. Я подаюсь всем телом, и наши пахи соприкасаются. И черт, о Господи Иисусе! Я непроизвольно застонал. - Сделай так еще раз, - шепчет мне в губы Фрэнк. И я делаю. О боже. Мое тело действует за меня. Я хочу быть еще ближе к нему. Чтобы почувствовать его. Почувствовать эти прикосновения как можно ярче. И боже! Когда Фрэнк прикусывает мою шею, я непроизвольно дергаюсь, чуть вскрикнув. - Извини. Просто ты слишком сладкий. Как ему удается держать себя в руках при этом, успевая комментировать свои действия? Я бы уже сошел с ума. Я схожу с ума каждый раз, когда наши стояки находятся в соприкосновении. Мы доводим трение между нашими телами до максимума. Но мне хочется, чтобы он был еще ближе. Еще. - Фрэнки!.. Сделай это… - Что ты хочешь, чтобы я сделал? – спросил он, водя пальцем у пупка обводя его. Черт. Он только дразнит меня этим. - Сделай так, чтобы я почувствовал тебя полностью. Я хочу чувствовать все твои прикосновения… - Хорошо. Он наклонился и поцеловал меня. Его рука в это время пробралась в мои штаны. И черт! Весь воздух вышел из моих легких, когда его рука оказалась там. Я пытался подавить стон, что почти сорвался с моих губ. - Не стесняйся. Я хочу слышать то, что я делаю с тобой. Я чувствовал, что он улыбался. И я расслабился и позволил ему касаться себя. Я открылся ему до самого конца, и хоть сейчас мы не видели друг друга, находясь в полной темноте, именно в этот момент я был виден ему как никогда ясно. *** То, что он делал… При одном воспоминании мои щеки начинают гореть так ярко, и кажется, что все знают, что у меня в голове. Хорошо, что мы делали это в полной темноте, иначе бы мне было сейчас в два раза стыдней. Сейчас пять часов утра. На востоке начинает светлеть. Под моим боком лежит Фрэнк, тихо посапывая. Я незаметно убираю его руку, что обнимала меня, и выскальзываю из постели. Я абсолютно голый. Мне бы следовало постесняться так стоять посреди комнаты напротив окна, но не думаю, что кто-нибудь в пять утра будет заглядывать ко мне в окно. Я подхожу к окну и распахиваю его. В лицо врезается свежий чуть влажный воздух с запахом земли и жухлой травы. Осень взяла свое, и на деревьях колеблются оставшиеся листья готовые в любой момент сорваться и улететь отсюда. Их удерживает одна тоненькая ниточка – черешок. Меня же удерживает в этом месте лишь двое людей. Мама и Фрэнк. Если бы не они, я бы давно покинул это место. Но пока они здесь, я тоже буду здесь. Я и не заметил, как Фрэнк неслышно подошел ко мне, накидывая плед. - Ты дрожишь. Закрой окно и пошли на кровать. Ты хочешь простудиться? Это не холод, глупый Фрэнки, а твое присутствие. Но я не говорю ничего и не двигаюсь. Он понимает, что я не уйду, и лишь приобнимает меня, утыкаясь своим подбородком мне в плечо. Его волосы щекочут мне ухо, заставляя вздрогнуть. Наконец из-за горизонта появляется огненный шар, пуская свои первые лучи в этот мир, пожирая тьму. Свет заполняет этот мир, и в моем животе такое странное чувство, как бывает на американских горках, когда ты стремительно несешься вниз так быстро, что ветер свистит в ушах. И это чувство поднимается по пищеводу, останавливаясь в глотке задевая мои голосовые связки, словно умелые пальцы музыканта впервые рождают аккорд на струнах гитары. И я больше не могу молчать. - Я люблю тебя. Слова родились так неожиданно, что я даже удивился, как странно произносить их вслух. Но это была чистейшая правда. Я любил Фрэнка. И пусть эти слова не могли выразить всего того, что я чувствовал к нему, мне хотелось что-то сказать. Чтобы он знал. Чтобы он понял. Чтобы сделал что-то. - Я люблю тебя. Повторил я. Люблю. Люблю. Люблю. Солнце продолжало лениво подниматься, озаряя этот мир, делая его все более ярким и ярким. И мне хотелось смеяться и плакать. Прыгать, бегать, летать. А еще я хотел поцеловать Фрэнка. Я повернулся к нему и повторил в третий раз, серьезно смотря ему в глаза. - Я люблю тебя. Фрэнк был удивлен. В его глазах плескались радость, восторг и, кажется, страх. На счет последнего я не был уверен. Фрэнк улыбнулся. А затем поцеловал. И мне этого было достаточно. Это всего лишь слова. Они ничего не значат. Главное, что он не отстранился. Главное, что он здесь. Главное, что его губы соприкасаются с моими. - Пошли уже, Джи. Еще слишком рано. И я согласно кивнул.