Don't touch me

На выходных я не видел Фрэнка. Кажется, они с его тетей уехали куда-то загород. Мне же тоже скучать не пришлось. Моя мама затеяла грандиозную уборку, и я был вовлечен в нее на все выходные. А вскоре настал понедельник. Снова школа. Снова эти тупые занятия. Снова учителя. Снова одноклассники, которые пытаются подколоть меня. Но меня это не слишком волнует. Ведь там будет Фрэнк. Я точно уверен, что он не будет меня избегать. На это указывает тот случай в супермаркете. И поэтому я ни капли не волновался. - Ма, я ушел! – крикнул я напоследок, прежде чем хлопнула дверь. Наверное, я впервые иду в школу с такой счастливой улыбкой. Наверное, это странно выглядит. Но что странно в тот день Фрэнка в школе не было. Я звонил ему на перемене, но его телефон был выключен. Я подслушал разговор парней в нашем классе. Оказывается, Фрэнк все время прогуливает первый день после каникул. Это уже своего рода традиция. Черт, этот парень… Я хотел было зайти к нему домой по пути со школы, но как только я приблизился к его огромному дому, ноги сами собой повернули в противоположную сторону от дома. Будет не очень удобно, наверное, прийти туда без приглашения. Да и вообще. Вдруг дома будет только его тетя? Или же вообще никого? Тогда я буду выглядеть глупо. В итоге я нашел еще кучу отговорок, чтобы не идти к нему. Ну что я за человек такой?! Я злился непонятно из-за чего. У меня было странное предчувствие. Как будто что-то случится. Я старался блокировать эти мысли, но странное ощущение все равно не смывалось, оставляя тень в моей душе. И от этого я злился еще больше. «Завтра я увижу Фрэнка, и все будет хорошо» - подумал я, укладываясь спать. Утром странное ощущение не покидало меня. Оно не покидало меня, когда надрывался будильник. Оно не покидало меня, когда я чистил зубы и завтракал яичницей с кофе. Оно не покинуло меня, даже когда я завязывал шнурки на кедах. Даже по пути в школу оно было. Около школы я даже подумал просто пройти мимо. Что-то не так. Я чувствовал. Но блин, как это можно объяснить моей маме? Извини, мам, я не пошел в школу, потому что меня второй день преследуют странное чувство, которое не дает мне покоя. Гениально! Только вот она вряд ли на такое купится и сразу же отправит меня обратно. В итоге я, набравшись храбрости (для чего спрашивается), вошел в школу. Я будто вернулся на несколько недель назад. В тот день, когда все стены были увешаны моими фотографиями. Я снова вернулся туда. В мой персональный кошмар. Я снова здесь. В коридоре, где везде наклеены фотографии. Все смеются. Они смеются! Я будто оглох. Смех доносился до меня призрачным эхом. Лица смешались, и все лишь хохотали, указывая то на фотографии то на меня. Голова закружилась, а во рту пересохло. Это напомнило мне то ощущение, что я испытывал, когда Фрэнк впервые прикоснулся ко мне. Только сейчас у меня горели уши от стыда. Я дрожащими руками взял одну фотографию и присмотрелся. Там был я. Но не один. Там был он. Я вспомнил этот момент. Это тот день, когда мы с Фрэнком решили воплотить наш план мести в жизнь. Он целует меня. И черт! Что эти фотографии тут делают?! Что происходит?! Я не понимаю. Не понимаю. Не понимаю. Только вот мое сознание начинает истерически хохотать, как бы говоря: «все ты понимаешь, Джерард, просто не хочешь осознавать, что это правда» Но… Этого не может быть. Просто не может быть. Я не слышу гула в коридоре. Но, похоже, все горячо обсуждаю эти пикантные фотографии. Мои руки начинают трястись. Я не могу унять дрожь. Я должен увидеть Фрэнка! Должен! Сейчас же! Я разворачиваюсь и тут же лицом к лицу сталкиваюсь с ним. Его глаза ничего не выражают. Абсолютно. - Ф-фрэнк, что это все значит? Мой голос хриплый. Я даже не узнал его. Я даже не чувствовал, как шевелил губами. В коридоре стало тихо. Неужели им нечем себя занять, кроме как наблюдать и сплетничать о людях? Разве у них нет своей жизни? Зачем лезть в другие? На лице Фрэнка расцветает улыбка. Тот самый звериный оскал. Я уже и забыл, как он выглядит. И это пугает. Я отшатываюсь. Это не Фрэнк! Это кто-то другой! Это не мог быть он! Не он. Только не он. - Это не ты. Скажи, что это не ты! Но он молчит. И продолжает улыбаться, так что у меня по спине бегут мурашки. - Зачем? – сиплю я. Я хочу лишь знать, зачем все это было. Зачем? Чего он добивался. Я же… Я же люблю его. - Неужели ты думал, что ты что-то значишь для меня? Ты был не более чем очень занятной игрушкой. И ты мне надоел. Я был заинтригован тобой и хотел узнать, что будет, если сломать тебя. Мне было интересно, какой будет твоя реакция. - Ну, у тебя получилось. Ты сломал меня. И на этот раз до конца, - сказал я, слабо улыбнувшись. - Я ожидал более яркой реакции, - грустно сказал Фрэнк, не глядя на меня. Он выглядел как маленький ребенок, который обиделся на своих родителей, потому что те не купили ему игрушку. - А я ожидал, что в тебе что-то есть. Что-то хорошее. Я верил тебе. Я… любил тебя, - шепчу я еле слышно. - Любил? – он поднимает бровь. - И сейчас люблю. И только поэтому я ничего не сделаю. Но раз тебе было плевать на меня. Скажи зачем? – зачем ты позволил мне влюбиться в тебя? Зачем ты вел себя со мной так? Будто тебе было не все равно? Зачем? - Потому что это был мой замысел. Ты очень интересный человек, Джерард. И знаешь, мне было интересно. Но, к сожалению, ты мне не нужен. Ты мне стал неинтересен, - его лицо ничего не выражало. Мне казалось, что я разговариваю с мраморной статуей. В его глазах была лишь сталь, а голос был таким ледяным, что я поежился. Куда делся мой Фрэнки, что нежно обнимал меня? Где он? - Тогда зачем весь этот цирк? – я обвел взглядом коридор. - Я думал, что ты уже понял. Я без шоу никуда. А теперь смотри и наслаждайся представлением, - сказал Фрэнк, ухмыльнувшись. - Дамы и господа! Сегодня с нами Джерард Уэй! На данных фотография вы можете лицезреть, как Джерард собственной персоной встречается с человеком, перед которым он регулярно с четырнадцати лет раздвигает ноги! Я бы хотел вам рассказать другие пикантные подробности, но давайте сами послушаем, что на это скажем сам Джерард. И так вам слово, мистер Уэй. Меня покоробило его обращение ко мне. «Мистер Уэй», что за херня вообще? Что за игру ты затеял, Фрэнки? Мне стало даже жаль его. Он выжидающе смотрел на меня, уступая свое место. Ладно. Он получит то, что просил. - Знаете что? Все затихли, не отрывая от меня взгляда. Все будто задержали дыхание, ожидая, что я скажу. Эта тишина была жуткой. - Пошли вы все! Пошли вы все нахуй! К черту все! К черту! Особенно тебя, Фрэнки. Пошел нахуй, гребанный Фрэнк Айеро! Пошел нахуй! - кричал я, выставив перед собой свое единственное оружие – два средних пальца. К черту все. И я с гордо поднятой головой, пытаясь сохранить остатки своего достоинства, насколько это было возможно, вышел через переднюю дверь. Я даже не обернулся, но я знал, что все сейчас смотрели мне вслед. Особенно Фрэнк. Я не чувствовал грусти. Я вообще ничего не чувствовал. Я все еще не мог поверить, что все, что было со мной за эти несколько недель, оказалось игрой. Жалкой игрой, конец которой был известен. Я не плакал. Слез просто не было. Я медленно плелся домой. Не было сил даже позвонить маме и попросить забрать меня. Не было сил достать плеер и включить что-нибудь, чтобы немного расслабиться. У меня не было сил ни на что кроме как переставлять ноги, чтобы поскорее оказаться в своей комнате. - Джерард, с тобой все в порядке? – спросила мама, беспокойно осматривая меня. - Да, мам. Я в порядке. Я попытался улыбнуться, но думаю, я скорее испугал ее. Я попытался как можно скорее оказаться в своей комнате, но эти шнурки никак не хотели развязываться. - Почему ты не в школе? Что-то случилось? Ты же знаешь, ты можешь все мне рассказать. Ее взгляд добивал. - Ничего не случилось. Просто я нехорошо себя чувствую… Скоро пройдет. Я наконец-то распутал эти морские узлы и поплелся в свою комнату. Плюхнувшись на кровать, не раздеваясь, я забился беспокойным сном. Во сне мне снился, кто бы мог подумать? Фрэнк. Только он. Его лицо. Повсюду. И хоть в этом сне не было ничего ужасного, я проснулся едва дыша, весь взмокший от пота. О боже! Что он наделал! Я пытался восстановить дыхание, но у меня ничего не получалось. Я пытался втянуть в себя воздух, но будто что-то сдавило мне грудь, не давая вдохнуть. Откуда-то пришел жуткий страх. Я даже не понял почему. Из горла вырывались хрипы, а по щекам текли слезы, обжигая кожу. - Нет!!! Нет! Нет! Нет!!! – голос прорезался, и я кричал так громко, как только мог. Горло саднило. На мой крик прибежала мама. Она была напугана. Нет не так. Она была в ужасе. Она словно вернулась на два года назад. В тот самый кошмар, который пугал нас обоих. Она тут же обняла меня, поглаживая по голове. Шептала мне что-то успокаивающее. Но я не мог успокоиться. Не с ней. Мне нужен был лишь один человек, что смог бы меня успокоить. Фрэнк. Я не мог его ненавидеть за то, что он сделал. Но разве он виноват в том, что не мог ответить мне на мои же чувства? Он не виноват в том, что я влюбился в него. Это не его вина, что он видел во мне лишь еще один очень занятный эксперимент. Я виноват в том, что принял его проказу всерьез. И я замолкаю. Так же неожиданно, как и начал кричать. Мне остается только всхлипывать. Мама все еще обнимает меня. И тут она начинает петь мне. Песня кажется мне знакомой. Я никогда не слышал, как поет моя мама. Но черт! Это самое прекрасное, что я когда-либо слышал. Хоть где-то ее голос ломается или стихает, но ее пение прекрасно. - Что… что это за песня? – шепчу я. - Это твоя колыбельная. Я пела ее тебе, когда ты не мог уснуть в детстве. Ты всегда успокаивался и засыпал, - сказала она, убирая волосы с моего лица. - Мама, я больше не пойду в эту школу. И она ничего не спрашивает. Просто кивает и целует в лоб. Я ложусь, и она накрывает меня одеялом. - Не оставляй меня. Ты можешь еще спеть мне? - Конечно. Я никогда не оставлю тебя. И она начинает петь. *** На следующий день мама забрала документы из школы. Она так и не спросила, что случилось. Просто взяла и сделала это. А еще она решила переехать. Об этом я ее не просил, но она настояла, а я и не отговаривал. Мне было все равно. Она, радуясь тому, что я не против, тут же начала красочно описывать наше будущее. Она хотела переехать в Нью-Йорк. И вот я даже и не заметил, как оказался перед своим домом с рюкзаком за плечами. Грузчики переносили коробки в большой грузовик. Мама что-то пыталась уладить, а я стоял и не понимал, что же произошло со мной за эти несколько месяцев. Где тот Джерард Уэй? Где он? Его больше нет. Его разрушил Фрэнк гребанный Айеро. Он растоптал того Джерарда, сломал, разбил, унизил, сжег, уничтожил его. Он смеялся, просто истошно хохотал над обуглившимися и едва тлеющими останками того Джерарда. Его прикосновения сожгли того Джерарда. Испепелили. Наверное, я должен поблагодарить его. Если бы не он, страх бы не ушел. Он бы остался жить в моей душе, отравляя все вокруг, и настал бы однажды день, что я сам бы сломался. Но он сделал это за меня. Я хмыкнул. - Милый, ты готов? – мама возникла из ниоткуда, потрепав меня по волосам. Этот жест меня раздражал, и я поклялся себе, что когда мы окажемся в Нью-Йорке я первым делом пойду в парикмахерскую и отрежу к хуям волосы. Я в последний раз глянул на дом, в котором провел всю свою жизнь. Этот дом повидал многое. Он был свидетелем моего рождения, детства и взросления. Он видел момент, когда я впервые встал на ноги и пошел. Он слышал, как я впервые произнес свое первое слово. Он стал свидетелем того, как я впервые пошел в школу. Моей первой драки. Множество счастливых и грустных моментов. Даже тот момент с тем извращенцем… Этот дом хранит все секреты семьи Уэйев. Все тайные разговоры и мысли. Все. И теперь это остается позади. Я облегченно вздохнул и кивнул. Я повернулся к маме и обнял ее. Я знал, что она улыбалась. - Садись в машину. Нам предстоит долгое путешествие. Мы должны были к вечеру приехать. А значит, в дороге мы будем почти двенадцать часов. Жуть. Надеюсь, мой плеер не разрядится. Я не только оставлял здесь свое детство. Я оставлял здесь ту боль и страх, что вынашивал на протяжении двух лет. Я оставляю здесь частичку себя. Здесь остается тот Джерард. Здесь остается Фрэнк. При мысли о нем сердце кольнуло. Я запретил себе думать о нем. Я не буду плакать. Я обещал ему, что не буду. И я сдержу обещание. Я не видел его с того самого момента в школе. Но я был уверен, что все в школе уже знают о моем уходе. В тайне я надеялся, что произошедшее лишь плод моего воображения и что Фрэнк сейчас появится в окне. Он будет бежать рядом, пытаясь остановить машину. Я так сильно надеялся на это, но этого не происходило. Мы уже выехали из города, и никто так и не выбежал. Я закусил губу. Гребанный Фрэнк Айеро! Как же я тебя ненавижу! Ты заставил меня вытерпеть все это. Какая же ты сволочь! Я ненавижу тебя! Ненавижу! Ненавижу. Люблю… Черт! Кажется я заснул. Весь путь я дремал, изредка посматривая в окно, замечая лишь однообразный пейзаж за окном. Мы дважды останавливались на каких-то заправках. Я не мог дождаться, когда, наконец, увижу Нью-Йорк. Каждый человек мечтает побывать в этом городе. Это место волшебное, и если вы не понимаете этого, то мне вас жаль. И вот когда солнце село, и мир погрузился в такую манящую темноту, а на небе зажглись первые звезды, мы увидели его. Огни Нью-Йорка. Еще издали мы видели, что в нем кишит жизнь. Миллионы людей прямо сейчас спешат куда-то, занимаются своими делами, смеются, плачут, живут. Нью-Йорк существует жизнями этих людей. И черт! Я так сильно захотел стать частью всего этого! Я неотрывно смотрел на все это великолепие и считал секунды до того момента, когда мы наконец остановились. Мы остановились, но моя жизнь стала отбивать совершенно новые секунды моей новой истории, где новый главный герой. Нет больше сломленного маленького мальчика Джерарда Уэя. Есть новый Джерард Уэй, что не боится продолжать жить. Что не боится просыпаться по утрам и улыбается новому дню. Я улыбаюсь. И я счастлив. Я самый большой лгун в этом мире, вы знали?