Don't touch me

POV Фрэнк Вы когда-нибудь ненавидели себя так сильно, что вам больно было смотреться в зеркало? Нет? Тогда вам очень повезло. У меня в доме теперь нет зеркал. Я ненавижу себя. За то, что сделал. И за то, что не сделал. Если бы я мог, я бы вернулся в прошлое и дал себе по морде. Серьезно. Но сейчас уже ничего не изменить. И остается только жить дальше с этой ужасной болью в сердце, зная, что где-то живет человек, что ненавидит и любит меня одновременно. Хотя насчет последнего не уверен. Я помню, как впервые увидел его. Если честно, я испугался. Своей реакции. Мое сердце так отчаянно колотилось, а в голове было столько мыслей, что казалось, будь их еще чуть больше, она бы взорвалась. Я не понимал себя. Впервые в жизни я не понимал собственное «я» и поэтому ничего лучше я не придумал, кроме как крикнуть ему в спину колкое «педик». Я помню, как напряглась его спина. Как он сжал кулаки. И это его выражение лица, когда он развернулся. Казалось, боль в его глазах застыла там навечно. Я не должен был, но я продолжил. Я идиот! Но черт! Если бы я сделал только это. Но нет! Я никогда не мог остановиться. Слишком эгоистичен. Я самый последний эгоист! Я старался уколоть его как можно сильнее, чтобы никто не заметил той паники в моем собственном взгляде. Я перетрахал наверное четырех шлюх из школы, что были на вечеринке. Старался забыть, как мог. Но разве я мог? Джерард Уэй это как чертова черная дыра. Если ты увидел его один раз, то он затянет тебя в свой мир, не успеешь ты даже опомниться. Именно это и случилось со мной. Я пытался сделать так, чтобы он сломался. И исчез. Ушел и оставил меня. Но он продолжал упорно приходить в школу, пытаясь игнорировать мои слова и действия. Но я не мог игнорировать то, что я начинал видеть. Я начинал видеть Его. Я увидел его шрамы даже те, что не были на его теле. Я увидел шрамы на его душе, и они до сих пор были незалеченные. Я окунулся в мир Джерард Уэя и чуть было не утонул в нем. Он, сам того не осознавая, затягивал меня все сильнее, и иногда мне была даже страшно от того, что он ухитрялся делать со мной, сам того не замечая. А потом мы начали дружить. Конечно, мы оба это отрицали. Но это правда было. Мы были друзьями. Разве что неофициально, но кого это, черт подери, волнует?! Не меня уж точно. И он стал доверять мне. А я ему. Это было странно. Я почти пол своей жизни провел на улице, скитаясь в таких местах, куда даже взрослые боятся заходить. Я был в приюте и то, что происходило там, изменило меня не в самую лучшую сторону. Это были страшные годы, которые обрушились словно поток ледяной воды на маленького мальчика, который лишился родителей таким глупым способом. Я понимал это. И он тоже это понимал. Но все равно доверился мне и позволил увидеть. Я помню ту ночь в баре. Помню его почти безумный вид. На секунду мне, правда, показалось, что он сошел с ума. И мне было страшно. Но я не мог показать этого. Всегда должен быть кто-то, кто не даст пасть остальным. И я не дал ему упасть. Знаете, что я ощутил, когда тогда на крыше он обнял меня? Я почувствовал себя любимым. Впервые в жизни. И это было так здорово! Знать, что в этом гребанном сумасшедшем мире есть тот, для кого ты небезразличен! Я чувствовал это. Моя тетя не в счет. С ней у нас чисто деловые отношения. В конце концов, она не обязана заменять мне мать. Но я так отвык от этого чувства, что испугался. Спрашивается чего? Я и сам не знаю. Но я решил не думать об этом и просто наслаждать моментом. И черт! Это были самые счастливые моменты моей жизни! Но я все еще не мог спокойно спать, зная, что Джерард тоже не мог спать по какой-то причине, которая мне так и не была известна. И когда он, наконец, открылся мне полностью, я был ошеломлен. Опустошен. Как будто все чувства и мысли просто выкачали из тела. Я был лишь пустой оболочкой. А потом в голове осталась лишь одна мысль - «Уничтожить!» Я так хотел найти этого поганца, что сделал с Джи такое! И когда я понял, что знаю, кто он я готов был собственноручно придушить его. Найти и придушить собственными руками. То, что он сделал просто чудовищно и мерзко! Когда я вернулся домой, я нашел старую боксерскую грушу в гараже и молотил ее около часа, пока силы не иссякли. И как потом можно говорить, что мир, в котором мы живем, прекрасен, когда в нем обитают такие чудовища?! И тогда я понял, что я должен сделать. И что должен был сделать Джерард. И он сделал. Он избавился от своих демонов. Сам. Он больше не боялся. Он уничтожил в себе этот страх, что он носил в себе эти два года. И когда я взглянул в его глаза, там больше не было той боли. Она исчезла. И я был искренне счастлив. А потом случился наш поцелуй. И это было гораздо лучше всех тел похотливых поцелуев, что были у меня прежде. Вспоминая это сейчас, я улыбаюсь, неосознанно дотрагиваясь до губ. Я знал, что теперь нас с Джерардом связывает нечто большее, чем дружба и это несколько пугало меня. Я ведь никогда еще прежде не чувствовал к другому человеку нечто подобное. И это неизвестное чувство было одновременно приятным, и в то же время мне было до жути страшно. Страшно, что он разочаруется во мне и уйдет. Страшно, что я сделаю ему больно. Страшно, что Джерард не чувствует то же самое. Страшно, что он захочет от меня нечто такое, чего я не смогу ему дать. Я ведь вижу, как он на меня смотрит. Словно я самый лучший человек в этом гребанном мире! Словно я идеальный ангелочек! Но черт это не так! Я совсем не идеальный! И я не смогу стать таковым! И это пугает меня больше всего. Следующие дни проходили для меня словно во сне. Я улыбался и смеялся так много, что под конец дня мышцы на лице сводило от постоянной улыбки. Но это было лучшее время, проведенное с Джерардом. Я помню каждую минуту, проведенную с ним, и сейчас только эти воспоминания не дают мне совершить нечто ужасное. Правда. Но, наверное, это плохо когда ты остаешься на этом свете только из-за одного человека. Ведь что может быть более хрупким, чем человек? И знаете что? В то утро после нашей ночи все и случилось. Я знал, что однажды он скажет это, но я до самого конца надеялся, что этого не произойдет. Но он сказал эти три нечастных слова! «Я люблю тебя»! Почему все люди так много значения придают этим трем глупым словам?! Я смотрел в его глаза, которые прямо таки лучились счастьем и доверием и той самой любовью, в которой он мне признался, и не мог ответить тем же. Точнее я мог, но боялся. Боялся сказать, что люблю его. Я понял это намного раньше самого Джерарда, но я пытался отрицать это! Я пытался выбить из себя эту самую дурацкую «любовь» и не мог! И спустя какое-то время я смирился с этим. Я смирился, что это чувство укоренилось в моей душе, проросло, словно ненавистный сорняк на идеальном газоне! Но я все еще был в ужасе. В ужасе от самого себя. И от того, что может случиться, если Джерард произнесет в слух эти слова. Он все разрушил! Все! Этими словами. Я пытался убедить себя, что все будет в порядке, но я понимал, что это не так. Я не мог позволить Джерарду так поступить с собой. Он заслуживает самого лучшего и уж точно не такого как я! Он должен был встретить какую-нибудь клеевую девчонку, с хорошим чувством юмора, умеющую играть на гитаре, с неплохим музыкальным вкусом и милым смехом. Но он не должен любить такого как я. Не должен. Ведь я самый ужасный выбор, который только можно сделать. Не надо было выбирать меня, Джерард. А он выбрал! Чертов придурок! И я сделал то, что должен был. Я должен был сделать еще в ту ночь около бара. Я не должен был сломя голову мчаться искать Джерарда. Я не должен был так волноваться о нем. Сколько в Америке таких же потерянных мальчишек, которые напиваются в дешевых барах?! Миллион! Так почему же я помчался на помощь и позволил ему затянуть себя в его мир? Я идиот, вот почему! Я думал, что смогу остановиться. Смогу, когда мне станет неинтересно. Это же должна была быть всего лишь веселая игра, только мне нифига не весело. Я ненавижу себя! И я сделал то, что должен был. Я расклеил эти ужасные фотографии. Эта история вновь повторялась, только сейчас мое сердце сжималось от страха, боли и ненависти к самому себе. Но так было нужно. Нужно было, чтобы Джерард понял, наконец, что я из себя представляю. Понял и ушел. Выбросил на помойку свою любовь ко мне! И начал жить нормальной жизнью. Если бы он остался со мной, он бы никогда не смог прожить нормальную жизнь! До сих пор помню это его лицо. Я не увидел ненависти в его глазах, хотя очень на это надеялся. Там был лишь немой вопрос и непонимание. Он не понимал, почему я так поступил. Он до самого последнего цеплялся за надежду. Но я растоптал ее. Я должен был. Так было правильно. Он не должен любить такого как я. А я не должен ломать ему жизнь. Его жизнь и так была не самая сладкая, так зачем усугублять положение? Мне было больно смотреть на то, как он выбежал. Хотелось придушить всех в радиусе десяти метров. Но я держался. Сохранил свою маску «полного засранца». Так нужно было, и благо он поверил моему спектаклю. Я лишь надеялся, что он сможет забыть меня и все то, что я сделал. Надеюсь, сейчас Джерард живет счастливой жизнью, и он смог забыть все это как страшный сон. Вы спросите, а как же Фрэнк Айеро? Что случилось с ним? Да ничего. Я закончил эту паршивую школу. Подал документы в университет. И как не странно поступил. Наверное, тут не обошлось без тетки, но я не стал спрашивать. Я завязал с разгульным образом жизни. Я понял, что это меня больше не привлекает. Это же так глупо. Тетка была довольна мной. Даже иногда я ловил ее долгие задумчивые взгляды и мимолетную улыбку. Но я старался не думать об этом. И лишь только поздно ночью, когда моя голова касалась подушки, я позволял, наконец, той дыре в моей груди открыться и заполнить мой мозг всеми воспоминаниями о той маленькой жизни, что я провел с Джерардом. Я вспоминал эти дни, и у меня на глазах выступали слезы. Но я не мог позволить себе такой роскоши как жалость к самому себе. Разве я заслужил это? Конечно, нет. Я лишь надеялся, что теперь Джерард ненавидит меня. Я, правда, надеялся на это. Это было бы гораздо легче, чем знать, что он смог простить меня. Простить такого мудака как Фрэнк Айеро. Надеюсь, он не такой дурак. Я же был дураком. Если Джерард и избавился от своего «я люблю тебя», то я нет. Эти слова хоть и ни разу не слетели с моих губ, глубоко засели в моем сердце. Мои чувства никуда не делись. Наоборот они словно срослись с моими воспоминаниями о Джерарде. В итоге я смирился, что это отличная расплата за все мои деяния. Я словно святой мученик (ха-ха) нес свой крест все эти полтора года или чуть больше. Я знал, что где-то там глубоко внутри до сих пор зреют те несказанные мною слова. Наверное, если бы я сказал их, все было бы по-другому. Но сейчас уже ничего не исправить. Если бы я сказал их, я бы точно стал самым большим эгоистом во вселенной и обрек Джерарда Уэя на еще одни страдания в виде моей любви. Я бы не принес ему ничего хорошего кроме боли. А это он получал на протяжении двух лет, причем в больших порциях, я даже удивлен, как он до сих пор не умер от передоза. И лишь иногда в самые темные ночи, когда за окном бушует гроза, и мое сердце стучит так сильно, я позволяю себе маленькую поблажку. Я сжимаю подушку, закрываю глаза так сильно, что начинаю видеть разные цветные штуки, закрываю уши и тихонько шепчу эти слова: «я люблю тебя, Джи! Люблю. Люблю! Люблю…» Жаль только, что это ничего не меняет. Единственное, что меня сейчас утешает, так это мысль, что где-то сейчас Джи лежит на своей кровати и уж точно не вспоминает о Фрэнке Айеро. И от этой мысли я понимаю, что поступил правильно. Ведь я же должен был хоть раз в своей идиотской жизни поступить правильно! Пожалуй, вы теперь поняли, что к чему. Хотя все это можно было сократить до одного маленького предложения, которое бы объяснило все мои действия, мысли и чувства, не отняв у вас так много времени. «Фрэнк Айеро гребанный мудак»