Выпускники

Я его убью. Сам. Сейчас. Достану нож, полосну по горлу, суну в рану пальцы и достану язык. Если он еще хоть раз всхлипнет и заведет свою шарманку… — Ведь я любил ее!.. — ну вот, опять. И ради этого я потратил большую часть дня. Нет, подумать только, я встал на час раньше обычного, сократил время утреннего душа, нормальный завтрак заменил на кофе с бутербродами — все ради того, чтобы выйти на этого парня. С самого утра заехал за направлением на медкомиссию в НГГУ, оформил в поликлинике бегунок, даже сразу прошел глазного и лора… Впрочем, это я уже тянул время перед обходом родителей моих одноклассников. Вчера майор Ванюшин сам сказал мне заняться их родными, так что я имел полное право даже не скрываться. Единственное, приходить в горюющие семьи с утра пораньше — это несколько некультурно. Оттого и начал проходить комиссию: поликлиника так и так работает с восьми утра. Чтобы не вызывать излишних подозрений, я начал свой «обход» по алфавиту. Три фамилии до Дольниковых. Вместе с семьей Ленки — четыре визита, в которых приходилось изображать искреннейшее сочувствие, понимание и желание помочь. И ведь пришлось даже помогать: покупать ритуальные принадлежности для Белоусовых, отправлять пачки писем Владиных… Пришлось аккуратнейшим образом выманивать у Дольниковых, с кем их дочь общалась в последнее время (ведь им тоже нужно будет подставить плечо). После наших «дружеских» бесед с Александром Викторовичем это было задачей несложной. Скорее, технически тонкой. Устал я сильнее от объема работы. Чувствуя себя совершенно выжатым, побродил по начавшим открываться летним кафе. Найти заведение, где мне смогли подать стакан простого лимонного сока, не разбавленного водой и не испорченного сахаром, удалось только с третьего раза. Зато оно оказалось в моем любимом парке. И можно было присесть даже не под зонт от солнца, а в тень ясеня, где ты вроде как и на виду, но при том, в достаточном уединении, чтобы ни одно человеческое существо не мешало наслаждаться стягивающей язык сладковатой кислотой. Да, если вы не можете почувствовать сладких ноток в лимонном соке, это либо сок не чистый, либо кучи специй уже потравили ваш язык! Я осушил почти весь стакан, когда меня окликнули. К скамье, на которой я расположился, приближалась она… Блузка сегодня белого цвета, но рукава как всегда скрывающие руки, длинная строгая юбка, лакированные туфельки на невысоком каблучке — образ Марины вновь был пропитан удивительно волшебной красотой, красотой отстраненности и контроля. Только на этот раз девушка сердилась. — Стеценко! Ты обещал зайти вчера. Сегодня у тебя не отвечает телефон! — упс, забыл после поликлиники включить звук. — Дома тебя нет! Хорошо, догадалась твои любимые места в парке проверить. Я поднял руку, жестом прося тишины, залпом допил остатки сока и отправил пластиковый стаканчик в урну. После чего встал, поправил галстук и уже потом самым дружелюбным голосом сказал: — Сразу после нашего вчерашнего разговора имел пренеприятнейшую беседу с начальником следственной группы, майором МВД Александром Ванюшиным. Вежливо, но жестко попросили не лезть в расследование. Весь вчерашний вечер и все сегодняшнее утро усиленно занимался тем, что изображал полное отсутствие интереса к маньяку. Но меж тем, есть результат. Живет в паре автобусных остановок отсюда. Съездим вместе, и потом я твой хоть на всю ночь, хорошо? — Сергей, ты — эгоистическая сволочь! — уже «Сергей», недовольство спадает. Потому я позволил себе слегка пошутить. — Тебе показалось. А потом был крайне неприятный эпизод моей жизни. Эпизод, испортивший весь мой день. Марине даже пришлось меня буквально откачивать после того события. Я встретился с новым ухажером Лены Дольниковой. Памятуя о том, что это мой основной подозреваемый в двадцати трех убийствах, Марина решила ждать меня в соседнем дворе, и я не стал тащить ее силой. Лезвие ножа я снял со стопора еще в кармане — на всякий случай. Стычки с ним я не боялся, но хотел быть готовым ко всему. Решил не в коем случае не недооценивать противника. Но… Начнем с того, что Игорь сидел во дворе, на скамье перед детской площадкой. Сидел и рисовал угольным карандашом на листе, прикрепленном к планшету. Рисовал Лену. При чем, только лицо, особенно прорабатывая глаза. Мне это сразу не понравилось: сексуальный психопат, который в рисунках обходит любые половые признаки? Но все равно необходимо было проверить: быть может, он именно глаза считал самой сексуальной женской чертой?.. Я и проверил. Во-первых, подошел со спины и поздоровался неожиданно. И нельзя сказать, чтобы он сильно испугался. Далее я представился и в момент рукопожатия сообщил, что от имени родителей Елены Дольниковой приглашаю его на ее похороны. Рука парня обмякла в моей. Не напряглась. Он и сам весь обмяк, точно ударенный по голове. Пришлось рассказывать историю убийства одиннадцатого «бэ»… — После чего Игорь устроил форменную истерику с разбрасыванием рисунков, заламыванием рук, ползаньем на коленях, слезами и всем таким прочим, — рассказывал я Марине уже вернувшись домой. — Важно то, что изначально он причитал по ней в настоящем времени, перейдя на прошедшее только через полчаса. Значит, он изначально не воспринял факт ее смерти. У убийцы на это было бы два с хвостиком дня, что более чем достаточно. Что вкупе с его невербальной реакцией позволяет заключить… — Что он этого не совершал, — закончила девушка за меня. -И вообще, не способен на акт серьезного насилия. Я угробил день, чтобы его найти и час, чтобы унять истерику. Строил из себя сочувствующего, понимающего, желающего помочь… Самому противно. Да я готов был его прирезать, но на нас люди поглядывали! — Мне кажется, ты злишься не на него, а на себя. За то, что шел по ложному следу. — И то, и то… Пока я говорил, Марина подошла к магнитоле и поставила диск. Комната наполнилась тревожными, но прекрасными аккордами «Пещеры горного короля». Очень неплохой выбор, вполне соответствующий моменту. Улыбнуться это меня не заставило, но по крайней мере, нервозность уняло. А что-нибудь более спокойное слушать бы сейчас не захотелось. Ежова между тем подошла к моим книжным шкафам, выбрала оттуда томик и протянула мне. Разумеется, я сразу глянул название. «Психология правонарушений» — Это к чему? — Посмотри автора, — лукаво улыбнулась она. «Психология правонарушений», учебник для ВУЗов, автор… Александр Ванюшин?! — Вспомнила, когда ты сказал, с кем имел неприятный разговор. То есть видишь: тебе противостоит ведущий специалист страны со своей командой. Если ты проиграешь им, много чести им это не сделает, согласен? Подумаешь, трое спецов разобрались быстрее одного школьника!.. Но если ты найдешь маньяка первым… А ведь и правда, шансы обставить их у меня есть. Ведь пока что мы идем вровень. — Знаешь, больше всего в этом парне меня напрягает изнасилование. Он сделал это со всеми девчонками, а двенадцать изнасилований подряд — это ненормально… — То есть, двадцать три убийства — это нормально? Я промолчал, с легким укором глядя на девушку. Примерно так родители смотрят на задавших глупый вопрос маленьких детей. — Не для тебя, имею в виду, — уточнила Марина. Наверное, нужно еще приподнять брови. — Ладно, что я не учла? — Ян Тиббетс, американец, одним утром убил сто пятьдесят тысяч человек. Мужчин, женщин, стариков, детей, беременных — всех без разбора. Америка знает об этом убийстве, но считает его героем. Мы говорим о человеке, сбросившем атомную бомбу на Хиросиму. Как видишь, нормальность массового убийства определяется отношением к нему. Физически же оно вполне возможно при наличии подходящего оружия. А вот двенадцать половых актов подряд и без передышки — это уже вопрос физиологии. Просто поверь на слово, пять — уже многовато… Некоторое время Марина сидела тихо. Непривычные все-таки рассуждения. Пусть правильные и логичные, но сильно необычные для выпускников средней школы. Вот вы часто думаете о моральной приемлемости массовых убийств? Вот то-то и оно… — Так тебе нужны результаты моего поиска? Кстати говоря, я за этим истериком совсем уже забыл о втором направлении своего расследования. Класс. Почему преступник выбрал именно наш класс и напал, пока все были вместе? Ему по каким-то причинам было важно было уничтожить сразу всех. Значит, либо ему чем-то сильно насолил весь наш класс, о чем мы с Ежовой, два самых внимательных ученика не в курсе, либо наш класс сильно напомнил ему другой. Его собственный. Злоба, как у него должна вызреть, находясь под серьезным психическим давлением, которое затем ослабевает, порождая такую вот вспышку агрессии. Потому я считаю, что мой искомый — вчерашний студент. Постоянный самоконтроль во время учебы, исчезнувший с выпуском. Марина тем временем выводила на экран компьютера фотографии со своей флэшки. Класса оказалось всего четыре. В двух по двадцать пять человек, еще в двух — по двадцать три. Все-таки, она у меня умница: догадалась посмотреть соотношения, каким бы они были и с нами, и без нас. Начнем с тех, где по двадцать три человека — раз убийца не выслеживал нас, его спровоцировали именно двадцать три. Не успел я как следует задуматься, как Ежова показала на одну из фотографий: — Этот класс больше всего похож на наш. — Почему? — на указанной фотографии было двадцать пять человек. — Одна девушка выше остальных почти на голову. Одна низенькая и полная. Еще у двух овалы лиц и формы носов напоминают Дольникову и Истомину. Выпустились из соседней школы пять лет назад. Получается, как раз сейчас они должны заканчивать институты. И пятилетний юбилей выпуска — повод собраться всем вместе… Если маньяк на нашем классе репетировал убийство своего, он есть на этом фото. Я решил рассмотреть поподробнее позы, жесты и выражения лиц, поискать признаки отгороженности и враждебности к остальным. Это практически невозможно скрыть. И все-таки, как интересно Маринка перечислила схожести! Получается, даже при своем эйдетическом восприятии она в первую очередь рассматривала женскую половину. Что ж, логично: в школе девушки общаются с парнями только с целью романтических отношений, а в остальном больше между собой. Это вырабатывает определенную привычку, стереотип восприятия. Так! У меня не брали образцы крови, потожировых, ДНК — значит насильник не оставил своих биологических жидкостей. Двенадцать изнасилований не под силу нормальному парню. Целью преступления были девушки. Важнее общение со своим полом. Однако!..