Выпускники

Капитан МВД Антон Максимович Яригин ждал своего шефа в машине около сквера и мял в пальцах сигарету. Максимыч, как его звали в группе поведенческого анализа, сам не курил, но регулярно стрелял у Бороды табак, просто чтобы было чем занять руки. У него была такая привычка: во время крепких раздумий перебирать пальцами мелкие предметы. Компьютерщик зачастую подкалывал его синдромом навязчивых состояний, но капитан считал свою привычку не более, чем двигательным автоматизмом. И оба считали эту ситуацию забавной. В машину подсел майор Ванюшин и сидел молча. Минуту, другую. Наконец, сигарета в пальцах Яригина сломалась, ознаменовав его лопнувшее терпение. -Ну? -Не нукай, не запрягал, — огрызнулся начальник группы. После выдохнул и чуть повернувшись к капитану, пожал плечами. — Сам не понял. -Не верю! Ты собираешь психологический портрет за две минуты разговора. -Не уверен. Он говорит об ответственности перед убитыми. Избегает называть их мертвыми. Решил, что сам поймает нашего клиента. -Это его версия? -Да. Но мне тяжело понять, правда ли это. Очень сильное в нем смятение и испуг. Не могу понять только, боится ли он маньяка или нас? -Ну и что теперь? — скривился Яригин и взялся крутить пуговицу воротника. — Со Стеценко. -Эксперимент. Я ему намекнул, что можно помогать родным убитых, если он займется этим, то действительно испытывает комплекс вины. Если будет дальше лезть в расследование, значит дурит нас. Насколько позволяло кресло, капитан откинулся назад. В то, что один вчерашний школьник может водить за нос одного из ведущих психологов страны, он не верил, потому вознамерился перейти к работе над общим портретом, но тут у майора зазвонил мобильный. Слегка удивившись, он ответил: -Ванюшин. Минуту, — он положил аппарат на торпеду машины и включил громкую связь. — Говори. -Итак, я утром еще полазил в его компе, — весело заявил Борода и театрально выдержал паузу. — Никакой порнографии, даже обидно. Новости больше не смотрел, только слушал музыку. «Весну» Вивальди. Мужчины в салоне авто переглянулись. Таких музыкальных предпочтений у старшеклассника никто не ожидал. Музыка много может сказать о личности, и Вивальди был настолько необычен, что оба психолога подумали на всякий случай проконсультироваться со справочниками. Меж тем компьютерщик продолжал: -А еще я на всякий решил посмотреть, что есть на Ежову. Она сейчас проходит медкомиссию для ВУЗа, в той поликлинике электронная картотека — в общем, несложно. -Ты что-то нашел? — пальцы Яригина начали перебирать складки пиджака. -Запись от гинеколога. Спросишь меня, что там? -Борода, не томи! Максимыч сейчас на мои пуговицы перейдет! -Марина Ежова — еще девственница. Бух! Капитан в сердцах ударил по бардачку. Хотелось и выругаться, и плюнуть, но интеллигентный человек все-таки пересилил. -Кто упал? — поинтересовался Бородинский, но его точно не услышали. -Ты понимаешь, что это значит? Мы ищем сексуальную основу преступления, а наш главный подозреваемый за три месяца ни разу не удосужился переспать со своей девушкой! -Не посещает порносайты, не хранит его на компе, зато слушает Вивальди. -И испытывает комплекс вины на фоне стресса. Все члены группы думали как единое целое и продолжали реплики друг друга, так что совершенно неважно, кто конкретно озвучил вердикт: -Это не он. *** Досада тянулась долго, минут двадцать. Яригин считал предаваться унынию непозволительной роскошью, особенно, во время расследования. Тем более, что прокуроры и полиция настаивали на даче психологического портрета как можно скорее. Следует помнить и о том, что официально группа поведенческого психоанализа считалась консультантами следственных органов. Потому эти двадцать минут досады они потратили чтобы заехать за Бородой и всем вместе отправиться в прокуратуру, где в конференц-зале их уже ожидали. Сложнее всего приходилось майору, как начальнику. Портрет необходимо было набросать, что называется, «на коленке», ведь данных, вносящих однозначность в картину, у психологов не было. Самым страшным было работать по предположению. -Итак, начнем, — выдохнул Ванюшин, вставая перед следователями, ведущими дело. — Нашему субъекту до двадцати шести лет, у него непрестижная работа со средней зарплатой. Своей машины у него нет, а живет он в районе школы, выпускников которой убил… -Вы откуда это знаете?! — воскликнул кто-то. -Он новичок. Новички убивают рядом с домом, это их зона комфорта. В дачном поселке нет никого даже близко соответствующего нашим запросам, значит, преступник заметил класс еще в городе и проследил за ними. Он непоследователен в своих действиях, следовательно, спонтанен. При задействовании некоего провоцирующего фактора он перестает себя контролировать и совершает преступление. В нем таится большая злость. Он испытывает проблемы в общении с другими людьми. Замкнутый, часто задумчивый. С родителями контактов не поддерживает, в компании не вливается, в прошлом несколько раз заводил недолгие отношения, но сейчас предпочитает одиночество. Он привык себя постоянно ограничивать, носить строго определенную одежду, бывать в строго определенных местах в строго определенное время. Этим он помогает себе подавлять свою внутреннюю агрессию. Он не глуп, но импульсивен, причем, импульсивность свою старается скрывать. Временами у него проявляются неосознанные маленькие движения. Вроде вредных привычек. Он считает, что может достичь большего, а в своем положении винит окружающих. Это связано с тем, что в детстве он подвергался насилию и унижениям, когда и затаил злобу. -И как это должно нам помочь? — скривился районный прокурор. — Что следствию дает ваше открытие о тяжелом детстве маньяка? Мы тратим время… -Мы дали вам район поиска, это раз, — ответил за майора Яригин. Ответил сидя, но потом встал, вспомнив о приличиях, и продолжил: — Перенесенное им насилие напрямую связано со спровоцировавшим его фактором, и узнав, что толкнуло его на это нападение, можно назвать конкретное событие из его жизни, по которому не сосавит труда его найти. Это два. -Спасибо, капитан, — Ванюшин сделал подчиненному знак сесть. — Но главное: мы считаем, что злоба на весь мир в нашем субъекте переросла в злость на конкретных людей. Людей, которых он винит во всех своих неудачах. -Вы забыли о двенадцати изнасилованиях. -Мы отработали разные версии. Жестокость изнасилований намного перекрывает жестокость стрельбы, к тому же, нигде не нашли следов спермы. Это позволяет считать, что изнасилование для него не является сексуальным актом, а является демонстрацией своего превосходства над жертвами. Это самоутверждение. Когда он возненавидел конкретных людей, он напал на одиннадцатый «бэ» только для того, чтобы попробовать свои силы. Узнать, сможет ли он убить. И теперь, когда он знает, что сможет, он будет мстить по-настоящему.