Инстинкты-2

Когда, наконец, все разошлись, Гарри позвал Северуса. Тот мягко спружинил о каменный пол террасы, подошел ближе и положил у ног своего супруга тушку свежепойманного барана. - Спасибо, родной. Иди ко мне, я хочу поговорить с тобой. Горгулья пропустил волну магии по телу, счищая свежую кровь, и последовал за Гарри в гостиную. Там он занял огромный диван, уложив уродливую голову мужу на бедро, и выжидающе затих. Поттер тоже молчал. «Ты прогонишь меня?» - наконец, спросил Северус, и в его мысленной речи Гарри почудилась горечь. - Что за глупости? – Гарри привычно обвел пальцами его заостренное кверху ухо и, будто решившись на что-то, продолжил: - Министерство от нас отвязалось, Малфой еще не успокоился и, скорее всего, будет и дальше мне гадить – он совершенно не умеет проигрывать. Я не об этом. Я о нас. «О близости? Я делаю что-то, что огорчает тебя?» - Да, о близости, Северус. Ты можешь мне ответить, почему, едва наступает день, ты прячешься от меня, будто совершил что-то постыдное? Ты днем… жалеешь о том, что мы делаем ночью? Горгулья молчал несколько долгих мгновений, а потом сел на низком диване, прижав колени к груди, и уставился на Гарри красными глазами, на самом дне которых была грусть. «Мне не хватает ума, чтобы объяснить, Гарри. Днем я думаю. Много. Сейчас я не могу понять и половину того, что понимаю днем. Днем проще. И тяжелее. Когда я вижу тебя при свете солнца, я понимаю что-то о нас. Плохое. Но не сейчас». - Что? Что плохое? – Гарри придвинулся вплотную, требовательно глядя супругу в глаза. – Умоляю, объясни мне. Я постараюсь понять. Я буду очень стараться, клянусь тебе. Ты же мой, а я твой. Что такого страшного может быть между нами, что ты не желаешь меня видеть? «Боль, - горгулья задумался, склонив голову к плечу и мучительно подбирая слова. – Я такой… простой сейчас. Сейчас я не понимаю. Но когда я превращаюсь обратно, у меня будто открываются глаза, как для охоты. Чтобы видеть издалека, и тогда… я думаю, что делаю тебе больно. Что наша… близость не нравится тебе. Делает… тебе плохо. Ты мой, Гарри, и я не хочу, чтобы тебе было больно и плохо. Хочу… защищать, беречь. Ты такой… слабый. Я сильный. Я хочу защищать. Потому что близость. Ты понимаешь?» - То есть днем тебе кажется, что ночью я лишь терплю тебя, страдаю, как великомученик? А как быть с тем, что я с ума по тебе схожу, Северус? Что я тебя и камнем бы любил, потому что это ты. Мой. Весь. Любой. Что я хочу тебя. И днем, и ночью. Что я счастлив, благодарен судьбе за то, что она не отняла тебя у меня, что у меня хватило сил и упрямства отстоять тебя. Я готов был умереть, лишь бы тебе не пришлось быть рабом. «Я понимаю. Сейчас. Но днем. Много мыслей. Страх. Жалость. Боль. И все равно – близость. Я плохой. Я делаю больно. И близость. Не могу сказать понятнее. Днем – да. Сейчас нет». - Ты днем… жалеешь? – Гарри провел рукой по напряженному плечу и заставил Северуса не отводить взгляд. – Жалеешь о нашей… близости. «Я не понимаю «жалеть». Я сейчас не понимаю, чего прячусь днем. Ты мой. Ты хороший. Ты заботишься. Ты принял меня. Ты не боишься. Я охочусь. Те люди ушли. Ты не говорил мне «убей». Ты не приказываешь. Отказался быть хозяином. Я все равно твой. Близость. Сила. Две головы, четыре руки, четыре ноги. И как один. Не могу. Говорю, а ты не понимаешь. Днем хочу сказать и… страх. Нет, я ничего не боюсь. Только сделать больно. Сделать тебе больно». - Ты не сделаешь мне больно, Северус. Я понял, что ты хотел сказать. Днем ты не можешь сказать мне, что любишь, потому что боишься, что ночью причиняешь мне боль? Разве от боли так кричат? Так стонут? Разве смогли бы мы заключить брак… стать одним, если бы не наша… близость? Разве может быть иначе? Гарри гладил широкие плечи, мощные, будто выточенные из камня мышцы груди и рук, проводил ладонями по жуткой морде и большим заостренным ушам, гладил высокие скулы, резко очерченные, выступающие. - Иди ко мне, Северус. Ты мой. Я люблю тебя. Не прячься от меня, ладно? Я хочу, чтобы днем ты остался со мной. Я чувствую себя брошенным. Мне кажется, что это я мучаю тебя, принуждаю. «Заставляешь? Нет, Гарри. Ты не хозяин. Ты – я». - Знаю. И хочу, чтобы ты тоже это понял. Даже днем. «Не буду больше уходить. Я не могу бояться». - Ты ничего не должен бояться. Не со мной. В эту ночь Гарри спокойно спал в крепких объятиях своего супруга. И утром проснулся с ним же, впервые после «первой брачной ночи». Северус лежал на боку, с ног до головы закутанный в одеяло, и смотрелся на исполинской кровати, как птенец в гнезде. - Доброе утро, - Гарри зевнул и подгреб его ближе, наслаждаясь тем, что человеком был выше и крупнее Северуса. – Как хорошо, что ты не ушел. Мне тебя не хватало. - Днем не обязательно озвучивать вслух все свои действия. Это ночью мой IQ падает вдвое, сейчас я прекрасно понимаю, что происходит. - Просветишь? Северус открыл один глаз и проворчал: - Мазь дать? - Моя задница волнует тебя больше, чем мое же драгоценное душевное равновесие? - Ты на удивление устойчив к моральным потрясениям, Поттер, - так же сварливо заметил Северус, закрывая глаз и глубже закапываясь в одеяло. – Затащил в постель монстра и… - Я занимаюсь любовью со своим собственным супругом. А то, что у него член больше, чем я привык… так то не беда. - Одни члены в голове, - из-под одеяла фыркнул Снейп. – А ничего, что я и не человек вовсе? Злобная темная тварь. Урод, каких мало. - Красивый, сильный, сексуальный самец горгульи, - не согласился Гарри, ныряя под одеяло. - Извращенец, - с удовольствием заметил Снейп. - Практически – монстрофил. - Ненасытный нимфоман. - Просто люблю тебя. - У меня зелье настаивается. - Ничего не знаю. Сначала я, потом все остальное. - Поттер! - Узнаю моего мужа. Ммм… да, хорошо узнаю… еще вот тууут… ай! Я думал, ты только ночью кусаешься. - Всегда мечтал это сделать. Не вертись. У меня есть всего двадцать минут. - Мне хватит… Сев… - М? - Люблю тебя. Ответа не последовало. Не считать же таковым ощущение горячих губ на члене?