Один раз и навсегда?

- Каин, подожди! - голос Алекса раздавался за моей спиной. Ага, прям разбежался! Громкие шаги вышедшего в коридор парня, действуют на меня, как ускоряющий пинок под зад — я ломанулся вниз по лестнице, перепрыгивая ступеньки. Долго меня преследовать не стали — видно гордость не позволила, ну и черт с ним, не очень и хотелось! Вру, конечно. Мысль о том, что я хотел бы, чтобы он догнал меня и остановил, я запихнул куда подальше. И так себе с утра настроение испоганил знатно, так еще усугублять ситуацию мне не хочется. Очутившись на улице, я поежился — интуиция не подвела, так что рубашка с длинным рукавом пришлась кстати. Было тепло, но дул холодный ветер, а я в этом плане очень осторожен — не хочу лишний раз болеть, так как живу один и заботиться обо мне некому. Дойдя до остановки, дождался нужного мне маршрута. К моей вящей радости, в автобусе почти никого не было — не люблю общественный транспорт, потому что большие скопления людей ничем хорошим не заканчиваются. Но радость моя длилась недолго — буквально на следующей остановке ко мне подсел парень лет девятнадцати. Самое мерзкое было то, что он, даже сидя, был выше меня почти на голову! Одним этим мне он уже разонравился, так еще и попеременно строит глазки то мне, то девушке, сидящей через проход. Мудак проклятый! Когда автобус делал поворот, этот пидор вообще чуть было не лег на меня, так что я не выдержал и, сорвавшись с места, вылетел на следующей остановке. Мне и одного гея со стажем хватило, чтобы я со всякими уродами на улице флиртовал! Хотя, с чего я вообще решил, что этот парень — гей?! Паранойя, не иначе... Может, он меня за девочку-неформалку принял? Ооо, так еще хуже, пусть уж лучше геи и паранойя! Кстати, я очень удачно вышел — мне осталось пройти всего одну остановку, как раз через кондитерскую. На самом деле, сладкую смерть я готов принять когда угодно — где-то слышал, что если съесть десять килограмм шоколада, то можно отбросить коньки. Если эти гребанные педики мне будут мерещитЬся на каждом углу, то я знаю, как покончить с собой. В маленьком магазинчике с отвратительно высокими ценами и неимоверно вкусными тортами, я выбрал свой любимый — шоколадно-ягодный, с изобилием вишни, политой терпким ликером. Украшен торт взбитыми сливками и посыпан мелкой шоколадной стружкой... ммм. Когда я снова вышел на улицу, аккуратно держа в руках коробку моего калорийного счастья, идти в гости мне резко расхотелось. Единственное желание — вернуться домой и, забравшись с ногами на кресло, сожрать этот торт в одиночестве - хорошо, что не на подоконнике и с кофе в руках. Но напротив моей квартиры была квартира Алекса, а его видеть я сейчас не желал. Да и вообще пусть провалится куда-нибудь! Подавив в себе греховное чувство жадности, я направился к подруге. Кира Флетчер. Отец — истинный англичанин, как она говорила, в худшей степени проявления минусов, приписываемых этой национальности. Жуткий скептик, педант и зануда. И если с первым проблем не было, то второе и третье свойства отца явились губительными. И для дочери, и для матери, которая от него сбежала, оставив Киру с отцом. Мать ее — русская, чем дочь искренне гордится. Я видел фотографии той женщины: высокая, с пышными формами, которые ничуть ее не портили. Длинные вьющиеся волосы русого цвета, зеленые, «ведьмины» глаза и лукавая ухмылка на полных губах. Гордая и своевольная женщина, а больше я ничего не знаю — да Кира и сама не помнит. Моя подруга почти полностью унаследовала внешность матери, только цвет волос — насыщенный черный цвет, как у отца, и острые скулы. Кира, переняв мамин характер, тоже не задержалась под отцовским крылом и, достигнув совершеннолетия, уехала из родного города, устроившись на работу. Правда, в отличие от ветреной матери, поддерживает с ним активную связь, хоть и близки они никогда не были. И вот сейчас это хмурое чудо с проколотой губой смотрело на меня, застывшего в дверях. Уж больно зловещий у нее был вид — как всегда утром, впрочем. Видимо, после моего звонка, она, частично успокоившись, заснула снова. Когда ее взгляд опустился ниже, из глаз пропали остатки сна, а вся она буквально засветилась от радости. Я, полностью осознавая причину ее счастья, не питал иллюзий на тему того, что это она мне так обрадовалась - торт в моих руках привлекал ее намного больше моей замученной тушки. - Вишневый? - счастью в голосе не было предела. - Мой любимый! И ты, и торт! О боги, как легко ее порадовать! Если бы все в жизни было так легко... Похоже, что-то «ТАКОЕ» проступило у меня на физиономии, потому что Кира, оторвавшись от косяка, приглашающе распахнула дверь. - Ну заходи и рассказывай, как ты стал геем. - Я не гей! - Ну-ну...