Из принципа

Ты спишь Димка       Ты спишь, обняв меня так, чтобы я не смог от тебя сбежать. Ты спишь, а я слушаю, как бьется твое сердце под моей щекой, и не могу поверить в то, что ты заставил себя посмотреть правде в глаза. Вчера ты вернулся ко мне, чтобы остаться со мной навсегда. Я ждал этого так долго! Мой прекрасный северный принц — мой упертый восточный баран. Я знаю тебя десять лет, Рустик, и с самого первого дня ты положил на меня глаз, не оставляя шансов на спасение. Да, семь лет ты был моим другом, но… Господи, Рустик! Каким другом?       Ты незаметно целовал меня в висок, когда мы встречались по утрам по дороге в универ. Ты оставался ночевать в моей квартире каждый раз, когда я цеплял какую-нибудь девицу на вечеринке, и не давал заниматься сексом спокойно, даже если у тебя под боком лежала точно такая же. Ты трахался со всеми подряд, невзирая на пол и возраст, ты дарил своим пассиям дорогие подарки и сыпал комплиментами, но все это было обманом, потому что стоило тебе хоть на минуту снять одну из твоих масок — и я чувствовал на себе твой собственнический и жадный взгляд. Ты смотрел на меня так, будто никого в этом мире больше нет — только мы вдвоем. Твои невероятные глаза утягивали меня в бездну, выбраться из которой невозможно. Конечно, уже через секунду ты делал вид, что ничего не было, но это было, Рустик. Было! — Димка? — Я здесь, любимый.       Сильные руки сжимают меня так, что трудно дышать, но легкий поцелуй в плечо — и ты расслабляешься и снова уютно сопишь мне в макушку. — Димка…       Я прячу улыбку на твоей широкой груди. Ты сказал о своей любви только один раз — вчера, но я знал о ней давным-давно, потому что мое имя на твоих устах каждый раз выдавало тебя с головой. Я даже представить не мог, сколько всего можно сказать человеку, просто назвав его по имени. «Димон» — серьезное, жесткое, решительное — и я твой друг. «Дима» — недовольное, вкрадчивое, хищное — и я твой соперник. «Димуль» — с хрипотцой, с неприкрытым желанием и страстью — и я твой любовник. «Димка» — беспомощно, ласково и очень нежно — и я твой любимый.       Ты скрываешься за сотней масок, ты играешь собой, миром и людьми каждый день, потому что не можешь жить без этого. Ты обманываешь себя и пытаешься обмануть меня, но у тебя ни черта не выходит, потому что ты любишь меня и хочешь, чтобы я был счастлив. Те полгода, что мы прожили вместе, стали для нас откровением. Нет, ты почти не изменился, соблазнив меня, но… это самое «почти» привязало меня к тебе навечно. — Димон, меня этот Вася (Петя, Маша, Юра) в последнее время бесит, как и его (ее) тупые вечеринки. Давай лучше на баскетбол сходим. Вдвоем. Я, так и быть, буду болеть с тобой за одну команду. — Дима, ты всерьез думаешь, что сможешь эту девицу закадрить? Ну-ну. Кадри. Я тогда за ее парня возьмусь. Придем домой, я буду трахать его в одной комнате, а ты ее в другой. Ты против? Вот и я против. — Димуль, ну пожалуйста-а-а! Я не могу больше терпеть, возьми меня, ну же! Глубоко, до самого сердца, я хочу этого больше всего на свете. — Димка, я… — и тишина.        Твое молчание — это ты, Рустик. Оно переливается тысячами оттенков и говорит со мной за тебя тогда, когда ты не можешь сделать этого сам. Когда ласково и чуть обиженно сопишь мне о своей любви в макушку, не в силах сказать это вслух. Когда замираешь в отчаянной тишине, умоляя меня простить тебя, и облегченно выдыхаешь в шею, когда я переплетаю пальцы с твоими, прощая тебя снова и снова. Ты никогда не говоришь мне комплименты, но ехидное: «Димка, ты уверен, что хочешь пойти на работу в этих джинсах? Ты мент или фотомодель? А футболку на фига на размер меньше купил? Что, не терпится мышцы свои стальные всем вокруг продемонстрировать?», заставляет меня жмуриться от счастья.       Ты пожираешь меня глазами, и у меня сносит крышу сразу, как только твои губы прикасаются к моим. Я таю, как масло на раскаленной сковородке, в твоих порочных руках, меня трясет от непреодолимой потребности быть твоим, видеть тебя каждый день и заниматься с тобой любовью. Ты знаешь обо мне, моем теле и желаниях все и пользуешься своими знаниями виртуозно, каждый раз превращая наш дикий пошлый секс в чудо.       Ты спишь, а я обнимаю тебя и мечтаю о той минуте, когда ты проснешься. Ты ни за что не скажешь: «Доброе утро, любимый», потому что это выше твоих сил и ниже твоего достоинства, но сонно-решительного: «Димка, просыпайся! Трахни меня немедленно, слышишь? Ерзал всю ночь, зараза, так что отрабатывай», мне вполне достаточно, потому что в твоей шикарной заднице живу только я один, и я помню об этом каждый миг своего существования. Как и ты, когда стонешь в моих руках, подгоняешь меня, не даешь растянуть удовольствие и вбиваешься в мой пах сам, откровенно лаская себя рукой. Я держусь из последних сил, не позволяю себе целовать тебя, прикасаться к твоей смуглой коже даже пальцами, но ты недовольно шипишь, и я сдаюсь. Поднимаю тебя к себе, прижимаю спиной к груди, ускоряя темп, целую в губы и отпускаю руки гулять по твоему скульптурно вылепленному телу, меняя твою ладонь на свою.       Ты любишь кончать мне в руку. Я не знаю, что так заводит тебя в моих руках, но целовать их ты можешь до бесконечности, как и смотреть на то, как я ласкаю ими тебя. Иногда мне кажется, что ты любишь их даже больше, чем меня! Глупо, конечно, ревновать тебя к собственным рукам, но я ничего не могу с собой поделать. Я вообще ничего не могу с собой поделать, когда речь идет о тебе. Ты украл мое сердце, ты повыдергал мне все нервы, ты достал меня своей гордостью, ослиным упрямством и своим «из принципа!», но ты покорил меня острым умом, нестандартным мышлением, невероятной красотой и наполненной щемящей нежностью тишиной, висящей между нами после каждого секса.       Ты спишь, а я лежу с тобой в обнимку уже пять часов и мучаюсь от желания любить тебя круглосуточно. И неважно, что вчера ты огреб так, как никогда в жизни, а потому щеголяешь синяками и царапинами по всему телу, фингалом под глазом, прокушенной губой и порванной задницей. Я хочу тебя до безумия, потому что вчера ты вернулся ко мне после двух с половиной лет упрямого молчания, наполненного партизанской войной и звериной тоской, и спросил: «Ты согласен?». Мне понадобилось время, чтобы понять, о чем ты спрашиваешь меня, Рустик. Твое замершее дыхание и почти остановившееся сердце подсказали ход твоих мыслей. Если бы ты не ждал от меня ответ на свое предложение руки и сердца, я бы позорно упал в обморок. От счастья.       Ты спишь… — Димка, ты так громко думаешь, что я чуть не оглох! Сколько можно-то уже? Может, делом займешься? — Прости, Рустик, я не хотел тебя разбудить.       Я поднимаю голову, натыкаюсь на горящие голубые глаза и только тогда понимаю, что он только что сказал. — Оу… Я что, болтал вслух? — Нет. Ты сопел, пыхтел, хмурился, ерзал, целовал мою грудь, терся о меня всем телом и лапал руками то, что не надо, — отвечает Рустик, разводит мои ноги своими и запускает то, что не надо, туда, куда не надо, заставляя меня выгибаться от удовольствия. — Ну и что? — не сдаюсь я, глядя на его незажившие губы с отчаянием. Как же мне продержаться хотя бы пару дней и не поцеловать его? — Какое это имеет отношение к тому, о чем я думал? — Я слышу все твои мысли, Димка, — улыбается он. — Я догадываюсь, почему ты сопишь, я понимаю, из-за чего пыхтишь и хмуришься, и я прекрасно знаю, на хрена ты на мне ерзаешь. — Да ладно! — не верю ему я, ускоряя темп и целуя прекрасное побитое лицо невесомыми поцелуями. — Это я всегда знал все о тебе, а не наоборот. — Не веришь, да? — берет меня за волосы Рустик.       Наклоняет мою голову чуть вбок и начинает лизать языком впадинку под левым ухом. Я срываюсь со стонов на крик, пытаюсь выдернуть голову, но он не дает освободиться. — Я тебе докажу. Твои мысли — мои, любимый. Хочешь, я повторю их тебе?       Я теряю разум от его ласк и слов, а он качает меня на своих бедрах и шепчет в ухо, погружая в абсолютную нирвану: — Ты спишь, запутав меня в себе так, чтобы я не смог от тебя сбежать. Ты спишь, а я чувствую, как бьется пульс на твоей шее под моей рукой, и не могу поверить в то, что я смог, наконец, посмотреть правде в глаза и заткнуть рот своей безумной гордости. Я вернулся к тебе, чтобы остаться с тобой навсегда, Димка. Я шел к этому так долго! Мой лучший друг, мой единственный любовник и мой любимый. 26.03.2014г