Медиум

      Чанёль сидел за барной стойкой, смотрел в бокал, где на дне плескалась янтарная жидкость, и думал, а в чём, собственно, смысл? Он не понимал, в чём смысл этого виски, ведь всё равно не помогает. Он не понимал, в чём смысл фразы: «Время лечит, а жизнь продолжается», потому что жизнь замерла и ни черта время не лечит, а только помогает понять, что всю оставшуюся жизнь ты будешь один. Он не понимал, в чем смысл этой самой оставшейся жизни. Он не понимал, в чём смысл того, что он живет и занимает чье-то место в этом грешном мире. Ведь сейчас Пак просто существовал. На данный момент его жизнь умещалась в траекторию: дом-работа-дом. Каждый день. И скоро будет год такой жизни. На работе он выполнял свои функции на автомате, старался как можно шире и чаще улыбаться партнерам и радовать своего начальника успешными сделками, которые приносили огромный доход компании, а всё благодаря необъятному обаянию Ёля. По инерции ел, по инерции спал, утром ходил на пробежки, заходил в одну и ту же кофейню по дороге на работу, а после работы в супермаркет за очередным полуфабрикатом, одни и те же передачи по телевизору каждый вечер в гордом одиночестве на диване, где парень упивался своими страданиями, жалея себя и лелея мысль, что однажды Пак будет идти на работу, а ему на голову упадет кирпич и тогда он наконец-то прекратит свои мучения. Благо, что капелька благоразумия оставалась в его голове, и он не пытался свести счеты с судьбой-злодейкой, которая таким нелепым случаем отняла у него всё светлое, что когда-либо было в его жизни.       Он хотел уже уйти, бросив бармену пару купюр и щедрые чаевые за то, что тот не пытался разговорить его, а просто молча, подливал виски, когда ему на плечо легла чья-то ладонь и он обернулся. Его встретили два пытливых глаза, нахмуренные брови и сочувственно поджатые губы. Пак лаконично выгнул бровь, без слов спрашивая: «Чего тебе, парень?». Незнакомец лишь крепче сжал пальцами его плечо и ещё сильнее поджал губы: - Сильно плохо, да? – спросил он. - Чего? – теперь Чанёль полностью повернулся к нему, стараясь внимательнее разглядеть этого странного юношу. Невысокий рост, броская одежда, русые волосы, тонкие губы, длинная челка, немного скрывающая невероятно темного цвета глаза. Вроде бы обычный парень, коих Чан видел миллионы раз. Но это лишь вроде бы, потому что Пак не мог оторвать от него глаз. Взгляд, которым смотрел на него незнакомец – темный, глубокий, обволакивающий – просто гипнотизировал. - Болит, спрашиваю? – переспросил парень и вновь Чанёль не понял, чего он хочет от него добиться, словно он говорил не на корейском, а на енохианском. - Что, прости? – опять тупо переспросил Пак, продолжая пялиться на юношу. На что незнакомец вздохнул и переместил свою руку с плеча Чанёля на его грудь. - Тут болит сильно, да? Дышать не дает, правда?       В этот самый момент до Ёля дошло что происходит. Видимо, он настолько сильно упился, что теперь он даже родной язык забыл, и парень просто спрашивает о его самочувствии и это ему только кажется совсем другое. Ну, или это этот парень настолько упился, что теперь не понимает что несет. Но проблема была в том, что из них двоих только от Чанёля несло алкоголем, ибо незнакомец был абсолютно трезв. - Ты держишь его, а он вместо того, чтобы идти дальше превращается в черное нечто, я даже лица его разглядеть не могу. Ты мучаешь обоих. Пока ты не отпустишь его, твоя жизнь так и будет оставаться черно-белой. Дай ему свободу, дай себе свободу, - продолжал говорить русоволосый. - Оу, оу, оу, парень, да, ты пьян! – воскликнул Чан, тут же забывая о ранее сделанных выводах, потому что незнакомец явно нес чушь. - Из нас двоих пил только ты, - пожав плечами, отвечает он, а затем смотрит за плечо Пака. - Такое черное пятно, я впервые такое вижу… Почти год уже, да? Это очень долго, ты можешь убить его и не дать переродиться в другой жизни.       Как только Чанёль услышал что-то про «почти год», то по его позвоночнику тут же побежал холодок и догадка о том, о чем говорит незнакомец, рвано резанула мысли. Парню не хотелось, чтобы хоть кто-то говорил о Нём или чтобы хоть кто-то говорил ему, Чанёлю, что делать с Ним. Это личное, это никого не касается. Это его собственный крест и он будет нести его до конца, никто не смеет лезть к нему в душу. - Знаешь, более несусветной чуши я ещё не слышал. Иди-ка домой, кажется, тебе нужно поспать и прийти в себя, - ответил брюнет, сползая со своего стула и как можно аккуратней обходя этого странного типа. - Ты ведь прекрасно знаешь, о ком я говорю, даже твоё тело отреагировало, - не оборачиваясь, произнес незнакомец. А вот Пак обернулся и уставился на спину парня ошеломленными глазами, которые грозились выпасть из орбит. Юноша медленно к нему повернулся, и уголки его губ приподнялись в грустной улыбке: - Я могу помочь тебе. Тебе станет легче на пару дней, и ты сможешь вновь ощутить – как это жить и радоваться новому дню. Но потом тебе придется самому попытаться вернуться к жизни, если ты, конечно, сам этого не захочешь. - Ты что думаешь, что сказал тут пару таинственных фраз, и я сразу тебе поверил? - А у тебя есть ещё варианты? - Это же чушь! - Чушь - это когда ты держишь умершего человека рядом с собой почти год и даже не пытаешься отпустить его и жить дальше! – взмахнул руками незнакомец. - Не смей о нём говорить! – воскликнул Пак, понимая, что его догадка оказалась правильной, и незнакомец действительно говорил о Нём. - Он не умер, пока я о нём помню! И я никогда его не забуду! Ты никто, чтобы указывать мне, что делать, а что нет! – разозлился парень, сжимая руки в кулаки. Никто. Не смеет. Говорить. О Нём. - Я хочу помочь тебе, идиот! Ты не должен его забывать, но жить вместе с ним тоже не вариант. Ты же убиваешь обоих! - А о чём я, по-твоему, мечтаю? Мне не нужна ничья помощь, потому что я хочу сдохнуть! Мне не нужна эта чертова жизнь! – Чанёль резко развернулся и ушел от этого странного незнакомца, понимая, что ещё секунда, и он сорвется. Алкоголь бурлил в крови, подначивая, сжатые кулаки так и грозили обрушиться на нарушителя уединения и вторжения в зону «запрещено». Его аж трусить начало.       Парень вышел на улицу, глубоко вдыхая свежий ночной воздух и закрывая глаза. Кажется, это отрезвляло голову и там стали появляться мысли по типу: «А откуда он узнал о Нём? Я же не с кем не говорил, а тем более с этим парнем. Я вообще ни с кем не говорю на эту тему…». Тут послышался звук хлопающей двери, а в следующую секунду ловкие пальчики ухватились за его локоть, резко дергая на себя. Пак неловко развернулся к этому бесстрашному камикадзе и даже не успел сообразить, что произошло дальше, потому что для его мыслительного процесса сейчас это было слишком быстро.       Тот самый незнакомец со словами: «Я не дам погибнуть такому красавчику» и «Ты будешь мне ещё благодарен» резко подается вперед и впивается в губы Пака жестким поцелуем. Он хватает Чанёля за волосы, чтобы тот не смог дернуться. А затем также резко отстраняется и без слов исчезает за дверью клуба. Пак не понимает, что только что произошло и потому просто продолжает смотреть на закрывшуюся дверь. Гнев, который был в Чанёле тут же испарился, уступая место шоку и непониманию.       Что за странный парень? Откуда он узнал о Нём? Почему поцеловал? Что вообще, мать твою, только что произошло? И почему мир носит таких странных людей, которые мешают волочить жалкое существование другим людям своими тупыми выходками? Вопросов было явно больше, чем ответов. Точнее так, ответов вообще не было, потому что даже богатый на алкоголь и фантазию мозг Пака не мог выдать ни единого предположения о том, что должна означать вся та чушь сказанная и сделанная этим странным незнакомцем. Конечно, первой мыслью Чана было пойти и найти этого парня, заставить его объясниться, убедиться, что он псих и со спокойной душой уехать домой. Но потом он подумал о том, что этот человек и так в пару фраз сумел разбередить всё то, что Чанёль с таким трудом укладывал в своей голове долгие дни, недели, месяца… Поэтому самым верным вариантом будет просто отправиться домой и забыть этот вечер как страшный сон. Выкинуть из головы бессмысленный виски, непонятный диалог, странный поцелуй и уж тем более пронизывающее глаза незнакомца.       Я просто буду думать, что он был пьян, и он не понимал, что несет… Правильно, пьяный псих – гремучая смесь, - думал Пак, пока направлялся к своей машине. Состояние его явно не позволяло садиться за руль, но Чанёль даже не подумал взять такси, потому что безрассудство в последнее время стало его жизненным кредо.       Но, не смотря на это, он удачно добрался домой, всего лишь дважды нарушив правила, и не раздеваясь, плюхнулся на кровать, тут же окунаясь в мир сновидений, где он, Чанёль, всё ещё был счастлив, где рядом был тот самый Он, его Всё.