Медиум

      Истошный писк будильника заставил Чанёля томно потянуться в кровати и недовольно промычать. Он не глядя, нащупал пищащее исчадие ада и хорошенько ударил по кнопке электронных часов, которые посмели нарушить его блаженный сон. Пак перевернулся на бок и сощурился от солнечного луча, который упал ему на лицо. Впервые за долгое время он проснулся от будильника, более того просыпаться совсем не хотелось, а вставать с кровати подавно. А ведь раньше он просыпался намного раньше положенного времени и просто смотрел в потолок, отсчитывая сколько ему осталось до подъема.       Странное давно забытое ощущение, когда ты чувствуешь блаженную тяжесть сна, который всё ещё не хочет покидать концы ресничек, заставляя их постоянно закрываться и погружая хозяина обратно в объятия Морфея. Приятная слабость во всем теле, словно ты спал не каких-то восемь часов, а несколько дней. Чан сладко зевнул, протирая глаза, и поднялся с кровати. Он с таким удовольствием потянулся, что даже несколько косточек звонко хрустнули, заставляя парня довольно улыбнуться.       Парень открыл дверцу балкона, впуская легкий морозный ветерок. Осень окончательно отдала свои права зиме, и теперь воздух не был приятно-прохладным, а постепенно становился морозно-колючим. Чанёль всегда любил именно этот период, когда ещё не холодно, но уже не тепло. Он не любил ни холод, ни жару, ему нравилось быть где-то по серединке. Ёль глубоко втянул воздух в легкие и услышал, как на улице птицы заливаются переливчатым пением, как бы заманивая тепло своими звонкими голосами обратно.       Давно он не ощущал такого блаженства. Каждое начало дня было наказанием, потому что каждое утро он понимал, что ещё один ужасный день ждёт его. И ему опять придется выполнять все функции человека на автомате, чтобы не выбиваться из общей картины мироздания. Парень покорно всё исполнял, молясь лишь о том, чтобы Вселенная поскорее забрала его к себе. К Нему.       Странно, но сегодня он не спешил на Небеса, словно что-то в нём переключилось. И Ёль даже не думал связывать свои ново-старые ощущения со вчерашним происшествием. Как и планировалось, он просто забыл о нём, выкинув из головы как страшный сон.       Это как последний глоток воздуха, перед тем как ты умрешь, - подумалось ему.       Пак пожал плечами, оставляя философские мысли на потом, потому что сегодня ему нельзя было опаздывать на работу. Работал Чанёль в одной из самых известных фирм по изготовлению и продаже музыкальных инструментов. Раньше кореец просто обожал свою работу, потому что у него был неограниченный доступ к инструментам, и он мог играть на них сколько захочет. Пак обожал сочинять музыку, это было его хобби, его отдушиной и один человек всегда поддерживал его в этом стремлении, изрядно критикуя или хваля каждое новое произведение. Ёль всегда старался ради Него, но потом Он ушел, и Чан больше не садился за инструменты. Парень ненавидел их, потому что они напоминали ему о Нём, об их совместных вечерах и от этого хотелось волком выть, а не музыку творить.       У Пака сегодня важная встреча с японцами, которые желали заказать несколько гитар для их эксклюзивного салона музыкальных инструментов. И почему-то именно сегодня и сейчас Чан был полон уверенности, что сделка будет его, а потом начальство щедро отблагодарит его премией и хорошей выпивкой в честь большой прибыли, которую они получат от продажи этих шикарных гитар.       Парень прошлёпал в ванную, бодро чистя зубы и умываясь. Он даже не мучился долго с укладкой волос, казалось, что все сегодня на его стороне, даже волосы, которые тут же легли так, как он захотел, и не пришлось долго ругать непослушную шевелюру.       Утренний кофе необычайно вкусен и приятно пахнет. Нужная одежда находится сама собой, словно выпадая из шкафа прямо в руки Ёля. Новости радуют, в особенности прогноз погоды, который обещает потепление, не смотря на дождик, который ещё под большим вопросом. Он даже не попадает в пробку, по дороге решая заехать в ту самую пекарню, которую так любил, но не был там уже около года, просиживая штаны дома. Колокольчик возвещает о его приходе, а пожилая женщина тепло улыбается парню, как будто всё это время ждала его прихода. Она даже не спрашивает - чего он хочет, а просто просит подождать и уже через минут десять протягивает бумажный пакет. Пак с нескрываемым любопытством раскрывает его и обнаруживает там своё любимое лакомство – воздушный круассан с шоколадом и горячий кофе. Он с широкой улыбкой, протягивает женщине деньги и кланяется, искренне благодаря её, а она ему улыбается и просит заходить чаще, потому что так соскучилась по своему самому красивому постоянному клиенту. Чан чуть смущается от похвалы, потому что кажется, что это чуть ли не первый разговор, когда ему действительно хочется заговорить с человеком, а не просто ответить на заданный вопрос или говорить, выполняя свои социальные обязанности, создавая иллюзию общительного человека.       Ёль вовремя приезжает на встречу и с улыбкой встречает своих покупателей, проводя их в зал, где всё заполонили гитары. Их там десятки и все такие разные, не похожи друг на друга. Это как нельзя найти двух одинаковых людей, тоже касается и гитар. Каждая звучит по-своему, каждая неповторима и уникальна в своём роде. Чан с упоением описывает достоинства каждой и предлагает покупателям опробовать товар самим, проведя рукой по струнам. - Это как ласкать женщину, она отзывается на каждое ваше прикосновение, - почти поет Ёль о красавице-гитаре, которую держит сейчас в руках. Классические изгибы, ни грамма современности в дизайне, старая школа, которую так любит Пак. – Попробуйте и услышите, как великолепно она звучит, - предлагает он, но японцы качают головой, мол, никто из них не играет. Тогда Чан оглядывается в поисках кого-то кто смог бы им помочь, но рядом никого нет, его коллеги заняты другими покупателями или какими-то ещё делами и тогда кореец прикусывает губу, раздумывая – стоит или нет? Стоит, он хочет эту сделку, он давно уже не ощущал такого азарта. Нужно ловить удачу за хвост, пока есть возможность и боевой дух.       Ёль усаживается на высокий стул и устраивает «детку» у себя на коленях, ласково проводя по струнам. Звук ласкает слух, и он прикрывает глаза. Впервые за долгое время всё его сознание окутывает давно забытая балладная мелодия, которую он когда-то сочинил. Но сегодня она другая, немного грустная, словно поет не о любви, а о горечи утраты, потому что именно это сейчас в его душе, а в музыке он всегда показывал только правдивые чувства, только с ней он был по-настоящему искренен. Ещё с Ним, конечно. Но когда Он ушел, Чан закрылся даже от музыки, чтобы даже она не знала как ему больно. А сейчас звуки так просто исходили из глубин его души, что парень сам был поражен этому, впервые всерьёз задумываясь о том, что же сегодня с ним происходит.       Сделка у него в кармане, потому что японцы восторженно аплодируют и просят попробовать ещё эту, и эту, и вон ту черную с языками пламени. Чанёль добивается своего и продает даже больше гитар, чем рассчитывал, ставя себе галочку за отлично заключенную сделку. - Ну, и скажи мне, кто сегодня красавчик? – весело спрашивает Пак, без стука заходя в кабинет своего начальника и разваливаясь в кожаном кресле напротив огромного дубового президентского стола. - Кто? – наигранно удивляется, округляя свои и без того огромные глаза, невысокий парнишка, который занимает такой высокий должностной пост. До Кёнсу – отличный бизнесмен, один из самых молодых руководителей огромного бизнеса и человек, обладающий абсолютным музыкальным слухом. Его хватка и познания в музыке помогли поднять бизнес родителей с глубин рейтингов на самые высокие позиции, потому что в отличие от родителей его было сложно провести. Он прекрасно разбирался в том, как должен звучать инструмент, казалось, что он умел играть на всех инструментах мира и сам лично «дегустировал» каждый новый, которые создавали его мастера, собранные со всего земного шара. - Эй! Я твой лучший менеджер, а ты так пренебрежительно ко мне относишься! – возмущается Чан и искренне обижается, на такое отношение До к нему. - Ладно-ладно, успокойся, - примирительно улыбается президент своими идеальными губами, которые так мило складываются в сердечко. – Ты мой лучший менеджер и я готов отблагодарить тебя любимым способом, главное не сбавляй темпов. - Хм, может натурой? – ехидно хихикает Пак. - Фу, ты не в моём вкусе, - отмахивается от него Кенсу, а затем хитро улыбается. - А вот наш новенький продавец совсем не против будет, - смеется До, вспоминая бешенный блеск в глазах парнишки, когда тот видел своего идола. – Могу отдать тебе его в качестве раба, пойдет? - Эй, я не совращаю малолетних сладеньких с такой прекрасной попкой мальчиков, извращенец, - серьезно хмыкает Пак. Странно, но он уже позабыл, когда они с Кёнсу, а точнее ДиО, как звал его сам Чан, вот так вот разговаривали. А ведь дружба у них была давняя и очень крепкая и Кёнсу именно тот человек, который подставил своё плечо, когда Ёлю было так плохо. Это он постоянно вытягивал его на работу, из похмелья и вправлял мозги обратно в черепную коробку, когда они норовили расплыться лужицей по дивану. Может, так и не скажешь, но у этого хрупкого парня был стальной стержень. Он поднял бизнес родителей, которые погибли в то время, когда ему ещё даже не было шестнадцати. Ему было нелегко, но он не сломался. И сейчас он руководил компанией, в которой работали сотни людей, проявляя, когда надо отцовскую заботу о своих подопечных, а когда надо и грозный характер. Видели бы, вы когда-нибудь как он может глянуть исподлобья. Ужас! Такое чувство, что он уже проклял тебя и четвертовал. И хочешь – не хочешь, а под таким взглядом сужаешься до размеров маленькой мышки и всё, что можешь ответить, что «всё будет выполнено в срок и господин Президент может не переживать, потому что успех компании – это то ради чего живет этот работник». Ох, Ёль не единожды зарабатывал такой взгляд от ДиО, когда тот вправлял ему мозги, и повторения он не хотел. До сих пор мурашки бегают только от воспоминаний. - А ты я смотрю сегодня в прекрасном расположении духа, не так ли, Пак Чанёль? – чуть прищурившись, спрашивает Кёнсу, поднимаясь со своего места и подходя к мини-бару, скрытого за панелью. - Просто хорошее настроение. - Я рад, давно тебя таким не видел, - заключает До, приближаясь к парню и протягивая ему стакан с виски. – За успешную сделку. - За успешную сделку, - подтверждает Пак и их стаканы неслышно чокаются и парни отпивают по глотку горячительного напитка.       Они ещё долго болтают, совершенно не касаясь рабочих вопросов, и Чанёль наслаждается каждым мгновением, потому что так давно не ощущал этого дружеского тепла, долгих разговоров за стаканом с виски и когда они расходятся, то он чувствует, как по венам разливается приятное удовлетворение от хорошего вечера.       Следующее утро встретило его проливным дождём, не смотря на радужные прогнозы вчерашним утром. Он не спал с шести утра, тихо закипая от того, как противно капли бьют о козырек балкона. Мир вновь казался черно-белым, и опять что-то тяжелое навалилось на плечи Чанёля.       С самого начала всё пошло не так – в ванной поскользнулся и ударился локтем, кофе убежал, любимая рубашка безнадежно испорчена из-за какого-то странного пятна, о котором он даже не догадывался, даже в той пекарне не оказалось улыбчивой продавщицы и любимых круассанов. Всё шло наперекосяк, особенно настроение. Он вновь почувствовал горечь жизни на кончике языка, и от этого стало как-то тошно. Парень опять задумался о том, что же вчера случилось такого, что с самого утра у него было такое хорошее настроение? Может Ёлю что-то приснилось и это что-то так сильно подняло ему настроение? Может ему во сне опять снился Он? Странно и не понятно, потому что парень ничего такого не помнил.       Сидеть на рабочей встрече хотелось меньше всего, его раздражало всё. Кёнсу что-то повествовал об акциях, успешных сделках, благодарил рабочих за усердный труд и как раз оглашал список вопросов, которые стоит сегодня обсудить, когда случилось нечто неожиданное.       Дверь конференц – зала резко распахнулась, и в проеме появился парень. Довольно красивый парень. Невысокого роста, пепельно-русого цвета волосы, уложенные в небрежный порядок, милое личико. Хотя сам вид очень уставший, будто он не спал несколько дней. И тут в голове Чанёля что-то стрельнуло – это ведь тот самый парень из клуба. Именно сейчас он вспомнил каждое его слово, в особенности про «я не дам пропасть такому красавчику» и тот странный поцелуй, после которого должно было всё измениться, но чтобы изменения остались, Пак должен был сам приложить к этому усилия. И что самое ужасное - это сработало. Ведь вчера всё действительно было по-другому… Было так, словно он вновь начал жить, словно он заново попробовал вкус жизни и вспомнил, что это действительно хорошо.       Незнакомец уверенно прошел мимо всех высших звеньев их компании, прямо к Президенту. Он склонился над его ухом и что-то прошептал. Кёнсу тут же поднялся со своего места и немного откашлялся: - Господа, вынужден прервать нашу встречу. Все интересующие меня вопросы моя помощница вышлет каждому из Вас на электронную почту, через несколько дней мы вновь встретимся, и я хочу послушать ваши предложения по решению данных проблем. Всем спасибо, - он поклонился присутствующим, а затем повернулся к парнишке, ласково обнял его за плечи, выводя из зала, и Ёль готов был поклясться, что видел, как ДиО поцеловал этого паренька в пепельную макушку. Отчего-то именно это заставило его почувствовать ещё большую злость. Плевать на сорванную встречу, плевать на такую явную расстановку приоритетов их Президента, плевать на собственные спутанные мысли. Именно этот нежный и такой заботливый поцелуй вывел его из состояния тихого раздражения, переводя в состояние бурного гнева. Он вскочил на ноги, выбегая из конференц – зала вслед за ними.       Пак ворвался в приемную Президента, метая глазами молнии. Он навис над столом секретарши, пытаясь подавить её даже физически. - Кёнсу у себя? – почти прорычал он. - Да, Господин До у себя в кабинете, но к нему нельзя, - спокойно ответила секретарша, как будто каждый день над её столом нависает огромная башня и грозится испепелить взглядом. - Мне можно, - выдает он и направляется к двери кабинета, когда перед ним возникает та самая секретарша, перекрывая путь. - Я сказала, что господин До занят. - И чем это таким он занят? - Когда к нему приходит господин Бён Бэкхён, никто не может входить к ним. - И что будет, если я все-таки попытаюсь? – изумление на лице Пака росло с каждой произнесенной фразой. - Я вызову охрану и Вас вышвырнут отсюда на глазах у всей компании, - сладко пропела она. Чертова секретарша! Сразу видно, что ДиО выбирал, прямо под стать себе – дьяволица в юбке.       Чанёль мог только молча развернуться и выйти из приемной, сжимая кулаки от злости, даже не понимая, почему так себя ведет. Это ведь идиотизм какой-то! Он взрослый парень и должен держать все свои эмоции под контролем, но одна лишь мысль о том трепетном поцелуе и нежных объятиях вводила его в бешенство. А мысли о том, чем они могли заниматься в кабинете Президента вообще ввергали его в тихий ужас и, как Ёль сам считал, праведный гнев, ведь он должен защитить милого и наивного ДиО от этого исчадия Ада, которое целует всех направо и налево.       Пак дежурил недалеко от приёмной целый день. Благо, что его кабинет был совсем рядом и то, что он так часто выходил за кофе, казалось, совершенно нормальным течением рабочего времени.       Таинственный незнакомец покинул кабинет Президента только под конец рабочего дня. Он уверенной походкой шел к лифту, в тот самый момент, когда перед ним возник Чан. Брюнет сверкал глазами и сложил руки на груди, чтобы удержать себя и не схватить в порыве гнева хрупкого мальчишку за грудки и не встряхнуть хорошенько за то, что тот натворил столько дел в его голове. Ведь во всём, что сейчас происходило с Ёлем он винил только этого Бён Бэкхёна, никак не себя, нет. - Уже уходишь? И даже не поздороваешься? – прошелестел Чанёль. - Эм… Привет, - просто ответил парень и обошел Пака, продолжая свой путь к лифту. - Эй, Бён Бэкхён, - крикнул Чан и тот обернулся. - Откуда ты знаешь моё имя, Пак Чанёль? - Видимо оттуда же откуда и ты моё, - хмыкнул парень. Незнакомец вздернул бровь, а затем опять продолжил свой путь. - Может объяснишь что ты здесь забыл и откуда знаешь До Кёнсу? И что вас связывает? – не унимался Ёль, идя за парнем. - Не слишком ли много вопросов, Чанёль? - Нет. Ты перевернул мою жизнь с ног на голову и теперь просто обязан ответить на все мои вопросы, а также вернуть всё как было. - Я не трогал твою жизнь, ты сам это сделал. И вообще, общайся со мной уважительно, я, между прочем, старше тебя! – фыркнул Бэк. - Ты? Старше меня? Но тебе на вид лет восемнадцать! – удивился Пак. - Мне двадцать три, идиот! - Оу, хорошо сохранился. - Это можно считать комплиментом? – Бён нажал на кнопку вызова лифта. - Как хочешь. Ты не ответил на вопросы. - И не собираюсь. - Послушай, - Чанёль дернул того за локоть, разворачивая к себе лицом. – Ты ответишь мне на все вопросы или я заставлю тебя это сделать, - грозно произнес Пак, на что Бэкхён только надменно фыркнул, но промолчал. – Кто ты такой? И почему после того поцелуя всё произошло так, как ты сказал? - Я медиум, - короткий лаконичный ответ, который, как считал Бён, должен был тут же разложить всё по полочкам. - Ты кто? – шок на лице. - Медиум, - его явно не поняли, поэтому парень уточнил. – Экстрасенс, ясновидящий, человек, который может видеть духов умерших людей. Медиум, понимаешь? - А где тогда твой бубен? – Чанёль задает самый тупой вопрос, на который был только способен. - Какой бубен? - Ну, все же шаманы прыгают вокруг костра с бубном, - объясняет свою логику парень. - О, небеса… - Бэкхён хлопает себя по лбу. - Или ты обходишься своим телом? – прищуриваясь, спрашивает Ёль, вспоминая ту картину в зале и возле клуба и свой гнев на незнакомца. – Ты за этим приходил к Кёнсу, да? - Что ты несешь? – парень пораженно смотрит на него. - А что? Ты меня поцеловал, и всё изменилось, что я могу ещё подумать? - Кретин, - шипит Бэкхён и зло ударяет по кнопке, желая во второй раз вызвать лифт. – Хочешь помочь человеку, а он… Чертовы люди, ненавижу. Только проблем больше, - бурчит медиум. - Эй, я тебя никуда не отпускал, - произносит Пак, когда Бён уже почти вошел в лифт, и выдергивает его из кабины. - Ты что творишь, придурок? – возмущается парень, скидывая с себя чужие руки. - Верни всё, как было. И только быстро. - Сам верни. Ты что до сих пор не понял? Всё, что происходит в твоей судьбе – это дело твоих рук. Только ты несешь за неё ответственность. Я всего лишь показал, что именно ты теряешь, когда опускаешь руки. Более того, сейчас ты несешь ответственность за того духа, которого так прочно привязал к себе. Ему плохо, он хочет уйти, а ты его держишь. Знаешь, Пак Чанёль, тогда в клубе я подумал, что ты просто запутался, заблудился в своём горе как в лабиринте и уже просто отчаялся найти выход. Но я видимо ошибся, ты рад быть там, тебе доставляет удовольствие жалеть себя и чувствовать несчастным. Пока сам не захочешь жить – никто тебе не поможет! И не нужно винить в своих проблемах других людей. Только ты сам во всем виноват, вот сам и расхлёбывай. Ты чертов эгоист, Пак Чанёль! – вылив на него такую тираду, Бэкхён заскакивает в лифт и быстро нажимает на кнопку первого этажа, чтобы опешивший Пак не успел с ним ничего сделать.       А Чанёль и не собирался, потому что впервые ему высказали правду, не боясь ранить его тонкую душевную организацию и задеть кровоточащую рану. И ему это действительно было нужно, потому что он сам давно об этом уже думал, но просто боялся себе признаться. А этот странный незнакомец – медиум вдруг ворвался в его жизнь и такого натворил, что даже сам Пак Чанёль не понимал что происходит, где он, что он и каким будет завтрашнее утро.