Cold Burn

Сны начались спустя две недели после «веселья» в Мистери Спот. Каждый раз то же место. Всегда одно и то же. Маленькая закусочная, пол и стены забрызганы кровью; бездыханные завсегдатаи неподвижно лежат на столах, остатки еды перемешаны с осколками посуды. Всё свободное пространство усыпано веточками остролиста и омелы, причудливо обрамлявшими тела. Трикстер сидел в дальнем углу и поглощал блинчики, которые просто тонули в кленовом сиропе. Почувствовав пристальное внимание, он взглянул на Сэма и пожал плечами. — Это не я, — ответил он, опережая вопросы Винчестера. — Это безрассудно и бессмысленно. Тут нет ничего поучительного. Обычное позёрство. Вы только посмотрите, какой я плохой. Гляньте, сколько бед я могу натворить. Я заставлю вас тонуть в крови до тех пор, пока вы меня не остановите, или не присоединитесь ко мне. Это дело рук одного из моих братцев. Как бы это не выглядело, в его словах был смысл. Трикстер, конечно, жесток, но массовое убийство? Совсем не в его стиле. Сэм прошёл вперёд и сел напротив Фокусника. Кожаные сиденья вытерлись от долгого использования; у самого края была чуть застывшая лужа крови, натёкшая от женщины, сидящей за соседним столом. Ноги охотника прилипали к полу, усыпанному багровыми пятнами. Он посмотрел вниз и… Пол устилала трава! Остролист и омела никуда не делись, но теперь появились ещё и растения, которые, Сэм был уверен, больше вообще не существовали. Трикстер был босой: он с наслаждением зарылся ногами в траву так, словно она была его неотъемлемой частью, и напевал себе под нос какое-то заклинание на одном из мёртвых языков. Мгновенье, и всё исчезло. Остались только грязный плиточный пол и липкие лужи крови. Проверив лишний раз, что пол — не трава, Сэм заставил себя посмотреть Трикстеру в лицо: у того по щеке было размазано кровавое пятно. — Я хочу заключить сделку, — эти слова вырвались непроизвольно; Сэм даже и не думал начинать разговор. Трикстер поджал губы. — Я не демон. Я не заключаю сделок. Взаимовыгодный обмен гораздо интереснее для всех участников. Стоящий между ними столик замерцал и изменился… Камень, отполированный до блеска касаниями просящих, но никогда не применявших силу, хотя он часто обманывал, однако не причиняя никому вреда. Его просили, и он давал то, что необходимо, и это был обмен, а не сделка. А стол больше не был столом, это был алтарь, и на нём возлежали энергия и сила, и они не дарили жизни, но были жизнью сами и… И затем вдруг снова стол — это стол, а не алтарь, а Трикстер всё также ест блинчики, как ни в чём не бывало. Придвинувшись ближе, цепляясь джинсами за трещины и дырки в сиденье, Сэм спросил: — Что это было? Трикстер улыбнулся и… Его губы были потрескавшимися, кровь стекала по его подбородку и капала на стол, но стол не был столом из закусочной и вообще не был столом, но не был и алтарём, как раньше. Это быль пень, а пол позади них превратился в медленно журчащую реку. Куски окровавленной кожи лежали на пне, создавая необычную и ужасающую мозаику. — Что ты вообще такое? — прошептал Сэм. Очередная вспышка и… Огромные тени заскользили по стенам, сопровождаемые ярким светом, от которого у Сэма разболелись глаза. Температура тела охотника резко выросла, заставив почувствовать небывалый жар, словно он должен был вот-вот вспыхнуть, во сне или на яву. — Кто ты такой? Существо напротив снова улыбнулось, но это не была улыбка хищника, выслеживающего жертву, она не была жестокой, не была счастливой. В ней было что-то опасное, но контролируемое, словно волк в наморднике. Контролируемое, но не менее смертоносное при определённых обстоятельствах, например, если бы намордник сняли. — Ты действительно хочешь знать…? Сны всегда были одинаковыми, каждую ночь, и Сэм не понимал, что они значат, на протяжении почти двух лет.