Преграда

Съёмки продолжались, а братик Сецу, казалось, всё глубже уходил в себя. В очередной раз он ушёл в ванную и не подавал оттуда никаких признаков жизни – ни плеска воды, ни звука душа, - мёртвая тишина. Беспокойство Кёко научилось окончательно скрываться под маской невозмутимости неординарной сестрицы, так что юная актриса больше не вламывалась в ванную под любым ничтожным предлогом. Да и Тсуруга-сан взял за правило находиться в ванной ровно час. Кёко отрешённо смотрела, как булькает содержимое кастрюли на плите. Вся эта ситуация ей очень не нравилась. Семпай собрался с силами и больше никаких странных выходок на съёмочной площадке за ним не замечалось, но девушка чувствовала, что его по-прежнему что-то гложит, что он сражается с кем-то внутри себя, прямо как тогда, когда впихивал в себя ужасную сгоревшую хаву (кстати что это было?). Почему он не может просто рассказать ей всё? Может быть, она бы нашла… Нет, она бы определённо нашла способ помочь ему. Что может подавлять такого сильного человека, как Тсуруга-сан? Это должно быть нечто особенно тёмное, нечто, в сравнении с чем её демоны покажутся мелкими писклявыми мухами. Если задуматься, то в тот момент, когда Тсуруга-сан сбросил Мурасаме с высоты, это был вовсе не Тсуруга-сан, не тот кровожадный убийца, которого он должен был сыграть и даже не Каин Хилл, это был кто-то четвёртый. Но кто? И почему он завладел Тсуруга-саном? Эта четвёртая сущность явно любила убийства; это очень страшная, хладнокровная сущность. Кёко вновь вернулась к вопросу: возможно ли, что кто-то умер по вине семпая, и ей с ещё большей уверенностью приходил ответ «да». Или возможно кто-то пострадал из-за него, и теперь он не может позволить себе жить счастливо. Помимо жестокости было в этой сущности нечто загнанное, как в волке, что изо всех сил сражается с охотниками в квадрате из красных флажков. Несчастная, уставшая сущность. Минута в минуту из ванной показался Каин Хилл в одних чёрных штанах и с махровым полотенцем на голове. Кёко взяла себя в руки, дабы не засмотреться на идеальное тело мужчины и быстро вошла в роль сестры. - Братик уже вышел? Ужин готов. Мрачный брат и окружавшая его тёмная аура уселись за стол. Тёмная аура появилась с того момента, как девушка вернулась на съёмки Каина Хилла, то есть со вчерашнего дня, и было совершенно не понятно чем она вызвана. Кёко поставила блюда на стол и села напротив. Внезапно тёмная аура резко усилилась, и на губах семпая появилась лживая улыбка. - Могами-сан, я должен тебе сказать кое-что. Повисла пауза. Кёко взглянула на тёмную ауру, нервно сглотнула и стала сама собой. - Да, Тсуруга-сан? - Я слышал, что тебе не безразличен Киджима-сан? Но я хотел бы… Девушка вскочила с места, выпучив глаза, а демоны за её спиной показали когти и клыки, готовясь в атаку. - Что?! Да как… Я… Нет! – задыхалась она. – Кто посмел распускать такие мерзкие слухи?! Тёмная аура семпая испарилась, похоже, ему понравился ответ, и лживая улыбка стала настоящей. - Могами-сан… - он протянул через стол руку и коснулся её пальцев. Блондинка, смутившись, опустилась на место, и семпай убрал руку. - Я рад, что это недоразумение разрешилось, но я хотел бы тебя предупредить. Он заговорщицки понизил голос, заранее проклиная себя за дальнейшую ложь. Впрочем, он не собирался так уж сильно привирать. - Этот Киджима-сан, я знаю его довольно давно, и он опасный человек. Кёко сжалась. - Я уже давно со счёта сбился, скольким невинным девушкам он разбил сердце. Говорят, одна даже едва не покончила собой. - Ужас! – ошарашено воскликнула блондинка. «А ведь Киджима-сан такой приветливый и милый, даже не подумаешь, что он может быть таким жестоким… Да он прямо как… Шотаро!» Демоны закружили по кухне. - …Поэтому впредь будь осторожнее, Могами-сан. Демоны поутихли, и девичьи глаза засияли героическим блеском. - Конечно! Спасибо Вам за заботу! Я буду всеми силами защищать невинных девушек от него! - Ну это лишнее, просто позаботься о себе. - А… Хорошо! Тсуруга-сан одарил девушку тёплой улыбкой, которая спустя мгновение угасла, а взгляд стал мрачным: Каин Хилл возвращался. Кёко тоже поспешно перевоплотилась в Сецу, и странная семейка принялась уплетать еду.