Преграда

Кёко сидела в руках семпая, укутанная в плед, и пила горячий шоколад. Рен машинально поглаживал её по спине: это успокаивало его. - Будешь? – предложила она, протягивая ему свою кружку. - Пей. - Я больше не хочу, со мной уже давно всё в порядке. - Пять минут назад ты дрожала. Мужчина был невозмутим и строг. - Это тело переживает последствия шока, а разум у меня уже давным-давно успокоился, - авторитетно заявила девушка. - Вот только не выгораживай его. - Но Шотаро и правда не сделал бы этого, я уверена. Рен посмотрел на неё ТАКИМ взглядом, что крошечные волоски на её спине встали дыбом. - Что я говорил, снова дрожишь. - Теперь это из-за тебя. - Ему нет оправдания. Он собирался тебя… - он коротко вздохнул, - мне этого более чем достаточно. - Мне тоже нелегко, Рен, но я видела его в тот момент. Максимум, что он мог бы сделать – это снять с меня брюки. Мужчина глухо зарычал. - Но на большее он не способен! – поспешно произнесла она. – Когда он говорил про измену, на его лице была такая боль, отчаяние и ненависть, что мне стало жаль его. Подумай, мне, человеку, который ненавидел его, стало его жаль из-за этого выражения лица. Он задумался. - Если я на него не злюсь, то тебе и подавно не нужно. - Ты знаешь, что я пережил, выламывая эту проклятую дверь? - Знаю, ты чуть с ума не сошёл, - повторила она его же слова. - И теперь ты предлагаешь мне не злиться? Зачем тебе его выгораживать? Может, он тебе понравился? Кёко вздрогнула. Любимый тревожно посмотрел на неё, осознав, какую глупость сморозил. - Прости, прости, - прошептал он, прижимая её к себе. – Я и правда схожу с ума… - Наверное, тебе ещё тяжелее, чем мне, - задумчиво пробормотала она. Рен хмыкнул. - Глупости. Прости, что тебе пришлось пережить этот кошмар. Я должен был быть рядом. Она приложила палец к его губам. - Никто не виноват. Так ты не будешь злиться на него? - Кёко, - недовольно простонал он. - Я не хочу, чтобы вновь появился Каин Хилл и натворил делов. Ты ведь потом себя не простишь, а я буду переживать. Рен молчал и перехватил её поудобнее. Кёко поставила кружку на журнальный столик. Наконец семпай заговорил: - Если ты хочешь, я оставлю это, обещаю, но боюсь, что ты напрасно выгораживаешь его. Вряд ли он соображает, какую боль мог причинить тебе. - А что если он извинится? – спросила Кёко, и только потом поняла, какую глупость сказала. - Шо? Извинится? На губах семпая мелькнула ухмылка. - Если он извинится, искренне, разумеется, то я не буду ни злиться, ни мстить, - твёрдо пообещал он, явно уверенный, что этого не произойдёт, а значит, его руки не будут связаны. К своему удивлению, Кёко обнаружила, что всё-таки считает, что это возможно, и поэтому согласилась. - Тебе лучше? – заботливо спросил он, убирая прядь её волос за ушко. - Да, всё хорошо! Ей не хотелось, чтобы Рен волновался, ему и так непросто. Она могла представить, что ему пришлось пережить. Хотя тот страх, что она испытывала, когда Шотаро зажал её… Рука Рена скользнула под одеяло, собираясь обнять девушку за талию, но даже это прикосновение невольно напугало её, и он, конечно же, заметил это. - Не за чем так храбриться, Кёко. Рядом со мной ты можешь побыть эгоисткой. Он всё же обнял её за талию и наклонился к лицу. - Воспоминания не отпускают, я прав? Кёко, нервничая уже по другому поводу, слабо кивнула, заворожено уставившись в затягивающие серые глаза. - Тогда я заменю все воспоминания о нём на себя, - произнёс он бархатистым голосом, от которого сердце Кёко сладко сжалось. Его лицо было так близко, но он не торопился. Томительное ожидание волновало Кёко, заставляя краснеть всё сильнее. Она сидела боком на коленях у семпая, и поэтому повернулась к нему сама, едва дыша. Её губы приоткрылись, и тогда Рен ласково коснулся их своими. Он не торопился, и это было блаженно-томительно, так что Кёко сама поцеловала его увереннее. Мужчина усмехнулся, опалив губы девушки горячим дыханием, и повёл этот поцелуй. Она потянулась к нему навстречу. Плед упал с её плеч. Мужская рука скользнула к щеке, и поцелуи ушли ниже: подбородок, шея, немножко захватили ключицу и стали подниматься к ушку. Девушка прикрыла глаза, судорожно вдыхая запах его дорогого одеколона. Рен поцеловал её мочку и всё тем же бархатистым голосом произнёс в ушко: - Я люблю тебя. Ты – моя. Кёко улыбнулась и неуверенно обняла его за шею. Он обжёг её взглядом, ответил улыбкой, и, страстно выдохнув, снова впился в губы, делая поцелуй всё более чувственным и вынуждая любимую приоткрыть рот. Он проник внутрь, щекоча её язык. Она поджала и опустила плечи, переживая новые для неё ощущения, и ответила. Довольный семпай вновь поцеловал её одними губами, зато теперь его рука ушла под домашнюю кофточку и скользнула вверх. Кёко непроизвольно выпрямила спину, но Рен уже опустил руку на её талию и поцеловал в переносицу. - На сегодня хватит? – полувопросительно, полуутвердительно произнёс мужчина низким голосом. Кёко взглянула в его глаза и тут же, осознав всё произошедшее, вспыхнула и уставилась на его футболку, ощущая странное чувство внизу живота. Она не видела, но почувствовала улыбку Рена, который заботливо набросил ей на плечи плед и прижал к себе. Воспоминания перезаписаны. *** Рен вернулся с фотосессии и, заглянув в спальню, убедился, что Кёко крепко спит. Он окончательно понял, что не сможет сегодня лечь с ней в одну постель и ушёл на кухню. В голове крутилась то Кёко, обнимавшая его за шею и покорно позволявшая целовать её, то слышался её душераздирающий крик о помощи: «Реееен!!!». Этот крик… Он качнул головой и закрыл глаза. Этот крик заставлял его чувствовать одновременно и страх, и беспомощность, и готовность отдать что угодно, лишь бы его любимую не тронули, и ярость, и забытую жажду убийства. Воспоминание не отпускало его, опутывая липкими чёрными щупальцами. Рен обречённо встал со стула и достал пачку сигарет. Он бросил, но сейчас ему необходимо, и, дабы не соблазнять себя, он достал лишь одну, а всю остальную пачку выбросил в мусоропровод на лестничной клетке. Нашлись и спички. Мужчина вышел на балкон, дабы не задымить всю квартиру. Холодный ветер забирался за ворот рубашки, приводя в чувство. Перед глазами появилась беспомощная Кёко, сидящая на полу в одном бюстгальтере. Горький дым окутывал актёра. Её обнажённая спина под его руками. Её вкус… Хотелось выжечь из неё все эти ужасные воспоминания, прикосновения чужих рук, сделать так, чтобы случившееся не травмировало её. Рен сделал ещё одну затяжку, когда услышал позади себя шаги. Всё-таки встала. - Рен?! – её голос пискнул. Растрёпанная, ещё немного сонная, она встала перед ним, нахмурившись. - Ради твоего здоровья я конфискую у тебя сигарету. Мужчина не сопротивлялся. Она ткнула окурок в стоящую рядом пепельницу. - Ты ведь не курил раньше… - Давно. Она замолчала. Конечно, она всё поняла. - Прости, я забыла о твоих чувствах. Он погладил её по волосам. - Я не хотел, чтобы ты это видела. Сегодня был тяжёлый день, поэтому просто забудь. Кёко замотала головой. - Я хочу помочь! Мужчина хмыкнул. Несмотря на то, что он не хотел впутывать её, она всё равно пришла. Как чувствовала, что ему плохо. Так же как и он чувствует, когда ей плохо… - Пойдём в дом, не то простудишься. Девушка, помедлив, вернулась в помещение. - Да, тебе ещё хуже пришлось сегодня… Он чмокнул её в затылок и сел за стол. - Глупости. Просто я иногда курю. Не давать же ей себя жалеть, в конце концов. Кёко села напротив и изучала его настороженным взглядом. - Но ведь это вредно, ты больше не кури, ладно? Он задумался. - Если ты всегда, когда только можно, будешь рядом со мной, а когда не можешь быть со мной - часто будешь звонить, а так же рассказывать всё, что тебя волнует, даже самые ничтожные вещи, тогда я даю слово, что больше не закурю. - У тебя много требований, - заметила она. - Всё это – причина, по которой я курю. - Значит, если пообещаю, то тебе не за чем будет губить своё здоровье? Он чуть улыбнулся, кивнув. - Тогда я обещаю! А если не сдержу его – гореть мне в Аду! – торжественно и беспощадно провозгласила она. – Но и ты, обещай, что больше не будешь. - Даю слово. Рен умиротворённо смотрел на воспрянувшее духом рыжее чудо. Её душераздирающий крик о помощи приглушался в сознании. Кёко успокаивала его одним своим присутствием. Она рядом, она улыбается, и больше ему ничего не нужно. - Чем я могу тебе помочь? – с полной боевой готовностью спросила она. Он сначала не понял даже о чём она. - Дай подумать… Медовые глаза внимательно смотрели на него. - Ага, я знаю, что мне однозначно поможет! Для этого тебе нужно сначала заварить чай… Кёко тут же вскочила с места и бросилась заваривать чай. - А что потом? - Не торопись, нужно подождать, пока чай заварится, - с таинственной серьёзностью сенсея произнёс он. Девушка нетерпеливо проверяла чайничек. Наконец она воскликнула: - Готово! - Отлично. Теперь разлей его по двум чашкам… Одну поставь себе, да, вот так. А вторую поставь передо мной… Кёко поставила чашечку с чаем перед ним. - …И скажи: это для тебя, любимый. Она улыбнулась. - Это для тебя, любимый. И поцеловала его в щёку, чем вызвала улыбку на лице Рена. - А теперь подойди поближе… Кёко послушно подошла ближе. Он обнял её за талию и уткнулся головой в её грудь, слыша, как девичье сердце забилось сильнее. - …И постой так немного. Он закрыл глаза. По его телу разливалось спокойствие и умиротворённость, а выражение его лица было прямо как у Каа, когда тот слушал сердцебиение Маугли. Девушка тоже закрыла глаза и стала гладить его по голове, как мальчика. Её рука была словно невесомой, она касалась его волос осторожно, словно гладила дикого, но раненного тигра. Неизвестно, сколько прошло времени, когда Рен наконец отстранился, встал и с улыбкой поцеловал девушку в висок. - Ложись спать, я в душ и тоже лягу. Обрадовавшись, что всё вернулось на круги своя, Кёко кивнула, быстренько убрала со стола посуду и ушла в спальню. Немного погодя в спальню ушёл и Рен.