Сквозь преграды на крыльях

- Ты уверена, что тебе вообще нужен этот драконбол? – достаточно мрачно поинтересовался Бейбарсов, уверенный в том, что Тане стоит беречь себя и не думать о том, что произойдёт с какими-то там играми. – Ты же никогда не была особым фанатом этого вида спорта, чего сейчас так прорвало? Таня хотела было удивиться, а после напомнила себе с определённой долей недовольства о том, что тут она могла быть не таким-то уж и большим фанатом. В конце концов, это звучало достаточно странно, но девушка действительно боялась за себя и за всё то, что тут происходило – она же толком не попадала в легенду. - Да ну, Глеб, прекрати, - улыбнулась она, целуя некромага в щёку. К Бейбарсову Таня относительно привыкла – он был чем-то таким уже привычно знакомым, что девушка даже не осознавала, что начинала влюбляться в него. Таня прекрасно понимала, что на самом деле она может застрять здесь очень надолго, а Бейбарсов оставался тем самым единственным человеком, что поддерживал её вообще. А остальные… - Гроттерша, что, не померла ещё? – послышалось мрачное шипение за спиной, и Таня, оглянувшись, столкнулась взглядом с Зализиной. Да, наверное, Лизка осталась ещё одним общепринятым фактом, константой, которая нигде и никогда не меняется, но тут её поддерживали абсолютно все. Такое заявление совершенно не радовало Гроттер – она бросила взгляд на Бейбарсова, который нёс её контрабас, словно ожидая, что некромаг сейчас сделает что-то не самое хорошее, но Глеб лишь усмехнулся. - Ты, Лиза, прикусила бы язык, а то помрёшь ты, - протянул он. – Так что брысь отсюда. Где-то за спиной послышался недовольный шёпот, что-то вроде холодного, раздражительного "тёмные". Таня оглянулась – и поняла, что за нею идёт Ягун с Лотковой. Она ожидала этого от Склеповой или Шито-Крыто, но, догнавшая и приветливо поздоровавшаяся с ними Рита окончательно разрушила всю иллюзию о том, что её ненавидят именно тёмные. - Почему опаздываем? – взревел привычно громко Соловей Одихмантьевич – Таня почувствовала на себе его не обычно чуть более мягкий, чем для всех остальных, взгляд, а наоборот полный ненависти и недовольства. – В воздух! Таня толком не поняла, что надо делать и что от неё требуется – но, взяв у Глеба контрабас, с некоторым послушанием даже взмыла в воздух, чувствуя, что горький осадок обиды скопился где-то на душе, оседая всё в большем и большем количестве. Ей казалось, что вот-вот что-то должно было сорваться, но Таня напоминала себе о том, что тут она тёмная и давно уже привыкла к тому, до какой степени все вокруг её ненавидят – для неё всё это должно было бы быть в порядке вещей, а не чем-то потрясающе удивительным, и теперь Гроттер настоятельно пыталась заставить себя запомнить это. И почему она такая слабая? Сегодня Соловей выпустил маленьких драконов. Рыжеволосой стало не по себе – она прекрасно знала, что эти существа терпеть не могут тёмных магов, и пусть и понимала, что не следует сразу записывать себя в ряды тёмных, всё равно никак не могла окончательно успокоиться. Ей следовало как можно скорее смириться с тем, что на самом деле она действительно тёмная, позабыть о том факте, что она всю свою жизнь стремилась к свету, и попытаться заставить драконов бояться её. Они потянулись к Лотковой. Каким-то золотисто-красно-зелёным вихрем ринулись к девушке, обступили её, словно пытаясь защитить… и тут Таня поняла, что что-то пошло не так. Нет, молодые драконы были стандартными на тренировке, но огромной золотисто-зелёной струёй потока силы промчался мимо Гоярын – его нельзя было попутать с чем-либо. Таня с некоторым восторгом, который было достаточно трудно скрыть, следила за тем, как он взмахивал своими огромными кожистыми крыльями. Казалось, ими можно было накрыть весь мир – Таня никогда не замечала, чтобы Гоярын был до такой степени огромен. Из его пасти то и дело вырывались струи пламени, настолько горячего, что рядом находиться было практически невозможно. Таня рассматривала его чешуйки с настолько сильным восторгом, что становилось просто не по себе. Дракон пролетел мимо неё, даже не попытавшись дыхнуть пламенем на девушку. Она внимательно рассматривала каждую зазубрину на его спине – сегодня они показались особенно острыми, а отражающиеся от них изумрудные лучики изменившего на фоне дракона свой цвет солнца ослепляли. Гоярын ещё раз взмахнул крыльями, и Гроттер почувствовала, как могучий поток воздуха развеял в стороны её волосы, превращая их в какой-то странный вихрь, рыжий и чем-то смахивающий на действительно драконий. Рыжеволосая следила за всем этим с огромным удивлением – ей становилось как-то совсем не по себе, она не понимала, почему реагирует с таким восторгом, а после вдруг окончательно поняла, в чём именно дело. Дракон, такой прекрасный и огромный, чувствовал, кто она на самом деле. И, что самое главное, не ненавидел её и совершенно не пытался убить, а кружил вокруг, словно впитывая, как кого-то нового. В конце концов Гоярыну, судя по всему, окончательно надоело носиться кругами вокруг участников – как опытный дракон, он направился к Лотковой и занял место рядом с нею. Тренировка началась. Мячи летали вокруг с невообразимой скоростью. Таня не ожидала совершенно ничего подобного – она думала, что всё будет так, как обычно, но вдруг осознала, что скорости увеличились в несколько раз, что мелкие драконы стремятся сжечь её, а не просто отогнать в сторону, что тут тренировки превратились в какую-то пытку. Она летала, уворачивалась и чувствовала себя как на самой обыкновенной игре, где она была одна против всех, где остальных союзников съели вражеские драконы… Но она при этом понимала и ещё один важный факт. Теперь против неё не те, кого она способна ненавидеть, а те, к кому за столько лет неимоверно сильно привыкла. И как теперь при таких обстоятельствах смириться с собственным состоянием, с таким положением дел? Таня не знала. Она пыталась сражаться, казалось бы, с собственными мыслями, которые окутывали её одной сплошной волной, а летающие вокруг мячи казались лишь ненужными снарядами. Таня чувствовала, что Соловей более чем недоволен – раньше она в его глазах была исключительно плохим человеком, а теперь превратилась ещё и в плохого игрока. Гроттер попыталась отыскать взглядом Глеба – тот лишь подмигивал ей, когда их взгляды сталкивались, улыбнулся и продолжал игру. Таня понимала, что Бейбарсов единственный из всех вообще пытался хоть как-то поддержать её и была потрясающе благодарна ему за это – она не думала, что брюнет окажется единственным, кого она на данный момент вообще пожелает видеть. Контрабас описал ещё один потрясающий пируэт, и Таня даже ощутила некоторое недомогание. Прежде всё это казалось для неё элементарным – но сейчас, пытаясь сделать мгновенный перевертон, к которому она уже практически привыкла там, в привычном для неё мире, которого почти не боялась… Таня практически сорвалась вниз. Она не ожидала, что случится что-то настолько кошмарное – Гроттер, уже выравнивая контрабас, чувствовала, что тошнота подкатывается волнами, а какой-то мелкий дракон, равномерно размахивая крыльями, выдыхает пламя прямо в её сторону. Рука дрогнула как раз кстати, чтобы Таня оказалась в сантиметре от огня и спаслась, но от этого всё равно легче не становилось. Девушка шумно дышала, направляясь вниз, и чувствовала, как сильно крутится её голова. - Закончили тренировку! – послышался откуда-то со стороны крик. – Все вниз! Немедленно! Гроттер была рада оказаться на твёрдой земле. У неё все ещё сильно кружилась голова, и девушка была рада оказаться в объятиях Бейбарсова – тот с нежностью приобнял Таню за талию и собирался что-то спросить, но Соловей не дал. Он мог быть сколько угодно кривым, хромым и слепым на один глаз, но всё равно оставался самым грозным тренером изо всех, которых только она знала. А тут стало ещё хуже. Тут мир был намного злее, и Таня словно изнутри чувствовала это – становилось ещё отвратительнее от осознания того, что и она тут далеко не светлая и не хорошая, вот только изменить-то ничего нельзя. Гроттер впервые заподозрила, что именно этот мир выковал её вот такую, а не всё случилось наоборот. Неприятно обвинять окружающих, но всё равно следует порой понимать и осознавать, что не всегда она сама может быть виноватой в собственных проступках и поведении. Её что-то привело к этому. И это что-то было во всём – в этих взглядах, в этих усмешках, которые казались Тане просто до жути отвратительными, в том, что её до жути ненавидели, что пытались разорвать на мелкие кусочки и уничтожить. Гроттер было неприятно – она не знала, на самом ли деле заслужила всё это, но, тем не менее, считала, что даже самый плохой человек имеет хотя бы элементарное право на то, чтобы спокойно, с правом на помилование, жить дальше. Но ей такой возможности не предоставили. Соловей ненавидел её. Раньше они тоже были по разные стороны баррикад, но ничего такого не было, а сейчас складывалось такое впечатление, словно мужчина мечтал, чтобы его ученицу разорвали драконы. - Вы летаете, словно стайка маленьких первокурсников! Когда я собирал эту команду, я пошёл на огромный риск, и что с того? - Мы не проигрывали уже больше года, - скривившись, промолвил Бейбарсов – судя по всему, прежде в подобных ситуациях с Соловьём спорила ещё и Таня, но сейчас она была не в состоянии это сделать. - Да! – тут же поддержала некромага Шито-Крыто. – Для вида можно было хотя бы раз сказать, что мы не такие уж и плохие, а не кричать, что мы бездари и ни на что не способны. Таня вспомнила о том, с каким уважением относились к Одихмантьевичу там, в её привычном Тибидохсе, и содрогнулась. Нет, там не было такого потрясающего пренебрежения в голосе, не было уверенности в собственной правоте – а сейчас она была готова поддержать и Риту, и Бейбарсова, несмотря на то, что прежде слишком сильно уважала тренера. Впрочем, Таня знала, что уважала не того Соловья, который больше всего на свете ненавидел не соперников, а именно её, а того, который мог спокойно переступить через принципы окружающих и вступиться за ту, которую считал действительно достойной победы. Тане стало как-то не по себе. Её не просто пытались вытравить или куда-то подальше отогнать от драконбола, нет, её пытались уничтожить морально… Зная, что она привыкла. - Если вы будете продолжать вот так играть, то я просто вышвырну вас всех из команды. За какие заслуги держать… да хоть тебя, Гроттер? Соловей смотрел на неё так… Гроттер молчала. Она знала, что не заслужила подобного отношения. Знала, что летала сегодня хорошо, что забросила несколько мячей молодым драконам, что Гоярын относился к ней не так отвратительно, как обычно – просто у неё один раз сильно закружилась голова, но это нормально, после травмы же! Она хотела промолчать и кивнуть, принимая свои ошибки, но что-то бунтовское не позволило поступить подобным образом. Таня, закусив губу, вдруг выдала: - А я нормально летала, - она посмотрела на Соловья и выровнялась, пытаясь успокоиться. – И я не вижу поводов кричать на меня. Кричите на своих светленьких, особенно на комментаторов, которые без конца болтают. Ягун отвернулся. Он явно не радовался подобному заявлению, но и не ожидал от Тани ничего лучшего. Это было для неё стандартно. Нормально. Непривычно для этой Тани, но классически для той, для другой. - Нормально летала?! – воскликнул Соловей, но больше комментариев не последовало. Он лишь напоследок мрачно посмотрел на Гроттер и кивнул, не собираясь спорить, словно сдался. – На следующей тренировке чтобы все были вовремя, ясно? Команда загудела и принялась расходиться. Близился час ужина, и до следующей тренировки никому не было дела.