Сквозь преграды на крыльях

Тренировка была не особо изнурительной – девушка практически не устала, ну, по крайней мере, физически, хотя морально чувствовала себя выжатой, как лимон. Она недовольно оглядывалась и пыталась успокоиться, но косые взгляды всё не давали девушке покоя. Теперь у Гроттер перехватывало дыхание, и она никак не могла понять причину собственного переживания. Недовольное ворчание за спиной, попытки то ли толкнуть её, то ли показать, насколько она тут лишняя, доводили до исступления – Тане казалось, что она буквально сходит с ума, и, пусть девушка и пыталась успокоиться и не обращать внимания на окружающий мир, ничего не менялось. - Пойдёшь к нам за столик? – спросил вдруг Глеб. – Поешь хоть нормально. У нас, кажется, что-то вкусное. Таня внимательно посмотрела на столик некромагов, заметив, что там сегодня шоколадная скатерть, и тут же согласилась – шоколад должен хотя бы помочь ей успокоиться и не нервничать. Кивнув и успокоившись, Гроттер поспешно направилась следом за Бейбарсовым и заняла место рядом с ним, кивнув Ленке, которая уже сидела здесь. Свеколт выглядела достаточно спокойной и уравновешенной – Таня была уверена в том, что и она сама тоже не особо изменилась и осталась точно такой же, как и прежде, пусть и относилась к ней, наверное, капельку лучше. - Что она тут делает? – вдруг услышала Таня мрачный шёпот у себя за спиной и, содрогнувшись, попыталась как можно незаметнее посмотреть на ту, кто только что сказал эти слова. Жанна. Гроттер думала, что, раз уж она в этом мире с Бейбарсовым, то и с Аббатиковой должны были сложиться более-менее нормальные отношения, но, кажется, она зря так посчитала, потому что Жанна бросала на неё всё более и более испепеляющие взгляды. Таня не ожидала подобной ненависти, и ей вновь стало не по себе. - …будешь? – послышалось откуда-то со стороны, и Таня, содрогнувшись, столкнулась взглядом с Глебом. - Что? Ты что-то спрашивал? – повернувшись к Глебу, поспешно уточнила Таня, опасаясь, как бы не упустить чего-то важного, что говорил Бейбарсов. - Спрашивал, будешь ли ты торт, или можно его со спокойной душой переправлять к Склеповой, она вот уже несколько минут рукой нам машет, - улыбнулся Бейбарсов. – Так что? Таня действительно заметила подругу, которая сидела относительно недалеко, устроившись за столом с маннокашной скатертью. Естественно, наличие подобного отвратительного блюда Гробыню не радовало, и она, то и дело откидывая ярко-розовую прядь со лба, пыталась понять, почему нормальную еду ей ещё не переправили, пусть она столько раз подавала сигналы. - Давай, я не против, - улыбнулась Таня. Глеб, пожав плечами, что-то пробормотал – торт и, кажется, какая-то там тарелочка с мороженным поднялись в воздух и направились по воздуху прямо к Склеповой. - А почему не нам? – вдруг завопила Бедная Лизон где-то на противоположной стороне Зала Двух Стихий. – Тёмные, у вас всегда всё самое хорошее! Здесь она казалась немного более адекватной, чем обычно, хотя заезды, конечно же, случались с потрясающей частотой, и Таня прекрасно понимала, что тут Зализиной будут верить в миллионы раз больше, чем ей. - Потому что вы слишком много болтаете, - усмехнувшись, пробормотал себе под нос Бейбарсов. Таня не обратила на его бормотание никакого внимания – она вдруг осознала, что сейчас Ванька, сидевший около Зализиной, с потрясающей нежностью сжимал её ладонь и смотрел девушке в глаза. Да, Таня понимала, что они тут – самая настоящая пара, а она сама целуется с Бейбарсовым и сидит рядом с ним за столом, но дело было совершенно не в том. Нет. Проблема другая. Когда они с Ванькой встречались там, в их нормальном мире, он никогда не держал её до такой степени нежно за руку, не целовал вот так в щёку, да и вообще… Он, кажется, не говорил о зверушках. - Что ты так на него смотришь? – мрачно поинтересовалась Аббатикова – Ленка, служившая определённой преградой, временно куда-то отправилась, наверное, к Шурасику, доводить ещё одну научную теорию, и Жанна пододвинулась поближе. Тане было куда спокойнее сидеть рядом с уравновешенной учёной, чем с Аббатиковой, которая издали вообще походила на немного истеричную девушку, да и вообще, явно могла сделать что-то не самое хорошее. Гроттер казалось, что она буквально видит Аббатикову, которая подсыпает ей тайно яд в тарелку и смеётся где-то в углу. - Чего содрогнулась так, рыжая? Рыжая? Таня терпеть не могла, когда кто-то её так называл – оно и понятно, но всё равно противная кличка остановилась где-то на уровне Гроттерши и поганой вампирюги и так и застыла в своём привычном виде. Девушка практически свыклась с подобными названиями, но прозвучало это из уст Жанны подобно вызову. - Тебя что-то не устраивает? – поинтересовалась мрачно Таня. – Я не понимаю, чего тебе от меня надо? - А ты сильно изменилась после своего падения, - задумчиво протянула Аббатикова. – Не понимаю, почему Бейбарсов этого до сих пор не заметил, но ты не такая уж и тёмная, как казалось на первый взгляд… Светлеешь, Гроттер. Жанна оказалась первой, кто заметил это. Глебу было как-то всё равно, и это мягко говоря – некромаг словно отказывался принимать любые заявления о том, что Таня может быть какой-то не такой, она была его, и точка, Ленка не особо присматривалась, а Аббатикова явно пыталась отыскать способы убрать врага со своего пути и явно отыскала как минимум первый. - И что с того? – как можно более дерзко спросила Таня. – Это преступление – меняться? - Нет, - отрицательно покачала головой Аббатикова. – Но я всегда говорила, что ты абсолютно недостойна его любви. Гроттер покосилась на Бейбарсова, явно не прислушивающегося к разговору – к нему подошёл кто-то из однокурсников и явно уже что-то просил, кажется, то ли магический ритуал, то ли подобную этому ерунду, Глеб отнекивался и окончательно увлёкся разговором. Таню никак не покидала уверенность, что Аббатикова может быть и отчасти права. В конце концов, она, светленькая и никому не нужная волшебница, тут явно занимает далеко не своё звено. И ничего хорошего в этом нет. По крайней мере, Таня как-то не особо-то и пыталась отыскать положительные черты собственного положения и отмахивалась от странных и противоестественных мыслей, что посещали её с завидным постоянством. Гроттер старалась как можно меньше думать о том, что вообще происходило вокруг, ну, а получалось ли это… Дело десятое. Гроттер опустила голову, ковыряясь вилкой и пытаясь понять, что именно сейчас у неё на тарелке. Таня успела уже даже возненавидеть проклятый шоколад, от которого её стало едва ли не вернуть - рыжеволосая мрачно косилась на Аббатикову, а когда поднимала глаза, словно случайно находила взгляд Валялкина, такой влюблённый и явно предназначающийся для Лизы. Таня уже не разочаровывалась в том, что было в этом мире. Она понимала, что тут любит Бейбарсова и будет его любить, что в этом мире всё совершенно не так, но проблема была в другом. Она вдруг поняла, как выглядит любовь Ивана. Осознала, чего именно надо было бы требовать от него. А ещё – поняла, что случилось. Поняла, что с ним не так и чего не хватало в их отношениях – любви. Она видела, как Ванька улыбался Лизке, как шутливо вытирал что-то там салфеткой на её лице, наблюдала за тем, как отбрасывал в сторону светлую прядь какого-то не самого чистого цвета и как приобнимал её за талию. Интересно, а как ведёт себя с нею Бейбарсов? Он вроде бы и не пытается продемонстрировать всё это перед глазами окружающих, и Таня была уверена, что Глеб куда больше просто обнимает её или о чём-то спрашивает, а не вытирает какие-то там крошки салфеткой, привлекая внимание к тому, что девушка запачкалась – но при этом она не знала, что является куда большей любовью. Она не понимала, что с её душой и не знала, как бороться с этим состоянием, но знала, что бороться надо просто-таки обязательно, иначе она попросту не сможет выдержать до самого конца. - Что ты смотришь так на него? – вновь зашипела Аббатикова, словно какая-то змея – Таня вспомнила о том, каким прожигающим взглядом она смотрела на неё раньше, в нормальном для Гроттер мире, и подумала, что вообще ничего не изменилось. Как там рассказывали остальные? Поклялась на книге в любви Бейбарсову, а он сказал, что никогда не любил её и вряд ли вообще это было бы реальным, даже если бы Тани не было? Прежде рыжеволосая действительно считала, что лучше бы Глеб был вместе с Жанной и не морочил ей голову, а сейчас решила, что хорошо, что попала сюда. По крайней мере, теперь она хотя бы приблизительно понимала, чего можно ожидать от окружающих, когда они попадают в какие-либо другие условия. И можно не опасаться того, что вообще происходит вокруг. Теперь ей на глаза вдруг попала правда. Жестокая, да. Но зато правда. - Ты выглядишь ещё более расстроенной, - на лице Бейбарсова нельзя было увидеть ни капли беспокойства, хотя по мимолётному прикосновению Таня поняла куда больше, чем по его словам. – Может, всё-таки проводить тебя в комнату, отдохнёшь, отоспишься хотя бы? На самом деле Таня не устала, да и прекрасно выспалась этой ночью – стыдно признаваться, но рядом с Бейбарсовым спать было достаточно удобно, особенно когда он её обнимал, но противный осадок на душе всё равно не давал покоя. - Да ну, я в порядке, - отмахнулась Таня. - Да что ты говоришь, - Бейбарсов бросил беглый взгляд на Жанну. – А как по мне, тебе всё-таки успел уже кое-кто испортить настроение… Да, дорогая моя сестричка? Таня, которая сначала подумывала о том, что, возможно, сёстры для Бейбарсова важнее, чем она, Гроттер, сейчас окончательно поняла, что Глеб действительно, кажется, слишком сильно её любит. Странный он человек. Но, тем не менее, это даже радует. Сильно. - Знаешь, проводи меня, пожалуйста, - бросив какой-то странный и отчасти победоносный взгляд на Аббатикову, согласилась вдруг Таня, не понимая, что говорит немного более громко, чем надо было бы. – А то что-то тут холодно как-то. Всё равно, что вокруг на самом деле было очень жарко – Таня проигнорировала собственные мысли и, позволив Бейбарсову обнять её за плечи, последовала вместе с некромагом куда-то в коридор. Она прекрасно понимала, что сейчас это было не отношениями, а какими-то взаимными доказательствами весьма относительной любви, но… Ей это вдруг понравилось. Приятно, когда порой ты можешь хотя бы что-то своими отношениями доказать…