Сквозь преграды на крыльях

Идти на уроки Тане не хотелось с самого начала, но никто у неё, собственно говоря, и не спрашивал. Когда же Гроттер вдруг осознала, что сегодня у неё по расписанию стоит ветеринарная магия, то едва ли не взвыла от разочарования – настолько ей стало неприятно даже думать о том, чтобы помогать зверушкам и уж тем более Тарараху и Ваньке. Рыжеволосая сидела рядом с Ягуном, как и обычно на занятиях, но что-то заставляло её то и дело бросать взгляды на Бейбарсова. Некромаг по своей привычке находился где-то около стены, звери от него разбегались в разные стороны и явно не спешили ни кусать, ни делать ещё что-нибудь противозаконное, поэтому Гроттер уже даже с определённой нотой зависти смотрела на парня. Везёт же человеку! Ей, к примеру, тоже очень хотелось бы, чтобы сейчас от одного её взгляда проклятые животные куда-то убежали… И не пытались столь сильно давить ей на нервы. Урок оказался удивительно скучным. Таня переговаривалась о чём-то с Ягуном, несколькими фразами перемолвилась с до жути сосредоточенным Иваном, который, пусть всё это и так прекрасно знал, пытался впитывать буквально каждое слово Тарараха. Сегодня он вообще особенно преданно относился к столь любимой ветеринарии, и Таня, надеявшаяся доселе на то, что хоть какие-то отношения, что были в прошлом, ещё можно восстановить, и вовсе позабыла о подобном. В прошлое лучше не смотреть. Гроттер чувствовала себя удивительно слабой перед действиями проклятой судьбы – теперь, перематывая какую-то лапу очередному ненужному существу, она ожидала, что оное исцарапает её и сбежит. Пособница Чумы. Таня то и дело ловила на себе мрачные взгляды со стороны Бедной Лизон и ещё больше хмурилась, думая о будущем. Несколько раз Таня подавляла порыв просто подняться и уйти – мир стал для неё ещё более непривычен, чем прежде, и Гроттер практически боялась его. Когда урок наконец-то закончился, Таня с облегчением вздохнула. Теперь можно было наконец-то отправляться к себе – или в Зал Двух Стихий, - поговорить с кем-то и хотя бы немного отойти от гнетущей атмосферы пещеры Тарараха. - Подожди, пожалуйста! – Гроттер даже не сразу поняла, что восклицание относится именно к ней, а когда замерла и оглянулась, то вдруг осознала, почему именно Ванька вдруг попросил её остановиться. - Да? – мрачно спросила рыжеволосая. - Помоги нам, пожалуйста, - весело улыбнулся Иван. – Нет, правда, просто очень нужно наконец-то разобраться с этими всеми, - он кивнул на стайку гарпий. Гроттер скривилась. Те самые. Она даже видела улыбающуюся морду той, которая столь нагло вырывалась из её рук тогда, в том Тибидохсе – оказывается, всё это уже случалось или должно случится. Гроттер была уверена в том, что прошлое не вернуть, но, оказывается, она более чем ошибалась – а жаль. - Хорошо, - кивнула рыжеволосая. – Что надо делать? Она вдруг решила, что пора наконец-то попытаться вернуться в прежнее русло жизни и стать окончательно той самой нормальной Таней, которую так все желают увидеть. А то во что она превратилась? Гарпия была не самая прекрасная и не самая здоровая. Гроттер с удивлением осматривала раны на крыльях, которые прежде показались ей незначительными, и сжимала в руках баночку с мазью. Кровавые порезы, растерзанные крылья и дыры в них просто поражали – Гроттер наблюдала за тем, как Ванька ловко обрабатывал каждую рану, а в голове почему-то то и дело крутились его слова о том, что тьму не воскресить. - А как ты думаешь, есть ли возможность сделать тёмного светлым? – вдруг спросила у него Таня, вновь протягивая мазь. Валялкин нахмурился. Сейчас ему было не до философии, но просто так отказывать Тане в ответе парень попросту не мог, поэтому, задумавшись на мгновение, он промолвил: - Думаю, что возможно. Поклёп же смог. Гроттер успокоено улыбнулась. Значит, тот Ванька, который был там, и этот, настоящий, совершенно разные люди. Ей нечего бояться. - А что было бы, если бы я стала тёмной? – как будто безо всякого интереса спросила Таня. - Ты уже была на тёмном отделении. - На отделении была, - кивнула Гроттер. – Это да. Но ведь я не была настоящей тёмной. А я говорю о том, если я стала бы… Ну, выпускать красные искры. Разделять даже мнение Чумы! - Ты бы никогда такой не стала, - возразил Валялкин, выпрямляясь. Тарарах бросил на него недовольный взгляд, но ничего говорить не стал – он явно понимал, что сейчас ученику не совсем до крыла гарпии. - Почему ты так думаешь? – холодно спросила Таня, вдруг почувствовав, что только что очень сильно ошиблась. - Потому что ты светлая, - пожал плечами Валялкин. – Пути назад нет, ты же прекрасно это понимаешь. Чума убила твоих родителей. - Да. Но если бы она предложила, скажем, оживить их? – Гроттер надеялась на то, что Ванька поступит так, как это делал Бейбарсов – пойдёт хоть на какой-то компромисс, предположит, что это серьёзная причина… - За все блага на свете нельзя переходить на сторону Мрака. Это была правда. Да, Таня прекрасно понимала, что Ванька прав, что он говорит нормальные, серьёзные вещи, которые она прежде считала абсолютно правильными, но тут же рыжеволосая почувствовала ещё что-то смутно-обидное. Она не хотела быть с таким правильным человеком. Ей, чёрт возьми, это было неприятно. Гроттер прекрасно знала, что Иван говорит правду, что он словно цитирует Древнира, Сарданапала и всех святых этого мира, но от этого ей становилось ещё отвратительнее и противнее на душе. Как-то скользко и мерзко. Гроттер поймала себя на смутной мысли о том, что если уж Валялкин так считает, то нет никакого смысла даже пытаться им выстроить хотя бы какие-то отношения. - И всё же, как ты считаешь, это было бы нормально – согласиться на возвращение Чумы, точно зная, что она спасёт моих родителей? – уточнила Таня. – Вернёт их к жизни? Действительно, по-настоящему! Валялкин нахмурился. - Ты можешь любить их очень сильно, - наконец-то прошептал он, - и я понимаю, что тебе их очень не хватает. Но ради собственного счастья мы не в праве рисковать всем вокруг, - Гроттер показалось, что эти слова до ужаса жестоки – и она едва ли не упустила баночку с мазью и ожидала, что Ванька скажет что-то ещё, но Валялкин явно не собирался продолжать этот тяжёлый разговор. – Знаешь, смажь-ка крылья вон там! Гроттер сжала баночку с такой силой, что у неё побелели костяшки пальцев. Смажь. Проклятая гарпия! Это оказалось для Гроттер куда более сильным ударом, чем все предстоявшие прежде ей нравоучения. Ей казалось, что Валялкин буквально разорвал её душу на мелкие клочки и уничтожил. Гарпия. Таня попыталась сделать шаг к тому существу, которое следовало лечить, но гарпия явно что-то почувствовала. Она фыркнула и нарочито медленно отступила на шаг от Гроттер – а Таня почувствовала, как спокойно застывшая где-то в глубине души ненависть вдруг начинает вскипать и подниматься всё выше и выше. Она попыталась успокоиться. Ничего. Всё попросту казалось глупым и никому не нужным – девушка шумно дышала и отчаянно пыталась успокоиться, но совершенно ничего не получалось, и приходилось лишь отмахиваться от собственных глупых мыслей. Она просто должна была смазать крылья. Баночка вырвалась из рук как-то самостоятельно и упала на пол, разлетевшись на мелкие куски. Таня проводила её спокойным взглядом и почувствовала, что и сама вот так разрывается и превращается в пепел. Сплошной пепел вокруг, который окутывает её странной пеленой страха и кошмара и никак не желает оставлять в покое. Гроттер закусила губу и бросила взгляд на Валялкина – тот настолько увлёкся больными, что даже ничего не заметил. Рыжеволосая прошептала себе под нос какое-то заклинание – оно должно было бы очень хорошо подействовать, и баночка моментально превратилась бы в целую – Таня наблюдала за тем, как красная искра скользила по местам трещин, уничтожая их. Валялкин оглянулся в тот момент, когда искорка уже практически растаяла, и Гроттер тут же пожалела о том, что она вообще решила что-то изменять и исправлять. Красная. Огромная сначала, а теперь уже совсем маленькая, немного смахивающая на капельку крови и совсем-совсем незаметная, но всё же примеченная взглядом Ивана, она скользила по баночке с совсем небольшой скоростью. - Таня, ты… - Валялкин замер. – Так ты о себе, что ли, только что говорила, когда пыталась понять, приму ли это я?! В его голосе почувствовалось столько обвинений, что исцелённая вроде бы посудина вновь была брошена на пол – Гроттер порадовалась хотя бы тому, что не бросила предмет Ивану в лицо. - Как ты можешь так обо мне думать? – прошипела Таня, неловко взмахнув рукой, и от этого жеста ещё десяток искр вновь вырвался на свободу. Она лишь содрогнулась и, повернувшись к Ивану спиной, поспешно зашагала куда-то к выходу, стараясь даже не смотреть на него. Тане было страшно, а на душе скребли огромные кошки. Что-то тёмное и скользкое село на правое плечо и каждый раз всё громче и громче шептало о то, что она должна вернуться во тьму. Срочно. Всё равно свет давно уже попрощался с нею – ещё несколько суток назад, когда позволил попасть туда.