Сквозь преграды на крыльях

Бейбарсов, надо сказать, был в шоке. Гроттер не хотела признавать, что сама виновата в его реакции – Таня прекрасно понимала, что Глеб вроде бы как даже что-то к ней чувствует… К сумасшедшей. И относится так же. По крайней мере, судя по тому, что некромаг сказал Ягге, он думал ней именно так – Глеб говорил, что не понимал, чем вызвана подобная реакция на окружающих. А чёрт её, Гроттер, знает. В любом случае, Бейбарсов не стал долго задумываться над этими вопросами, то ли по собственной инициативе, то ли по просьбе Ягге просидел с Гроттер до вечера, а после по какой-то там причине был вынужден уйти. Таня до сих пор тёрла щёку, в которую поцеловал её некромаг, и пыталась успокоиться, но получалось плохо. Чёрт! - Ты можешь уже идти к себе. Вроде бы ты в порядке, - появившаяся рядом с рыжеволосой Ягге посмотрела на неё каким-то отчасти жалостливым взглядом. – Но, если ты хочешь… - Я правда в порядке, - отмахнулась Таня. – А то, что я немного сошла с ума, совершенно не считается. - Ты сошла с ума? - А с какой тогда радости я вешаюсь Глебу на шею? – поинтересовалась у старушки Таня, но та лишь пожала плечами. Ответ она явно не знала. - Может, ты решила пересмотреть свои отношения с Ванькой, - предположила вдруг Ягге. – И… - А как вы думаете, Глеб настолько плохой, как думает о нём Сарданапал? – вдруг поинтересовалась Таня. - Парню и так все кости чуть не переломало – смотри, не сломай ему ещё и сердце своими предположениями, - вдруг промолвила Ягге. – Оно, в отличие от костей, у некромагов очень плохо регенерирует. Гроттер кивнула. Она поняла. Глеб её любил – это, собственно говоря, невооружённым взглядом видно, просто она прежде не признавала очевидного. Тане захотелось взвыть. Как хорошо было там! Бейбарсов, море, звёзды… Никакого Гурия, ненавидящий её Ванька, отсутствующий в той реальности Пуппер – нет, правда, круто! А тут – влюблённый очкастый драконболист, любитель зверушек и рыжих девушек, вор из Тыра… И мальчик-вуду с тросточкой. Вздохнув, Таня поднялась на ноги и направилась к выходу – Ягге её останавливать не собиралась, явно решив, что это вполне нормально, если девушка сегодня будет ночевать не в магпункте. Ноги сначала автоматически понесли к Глебу. Вот же… Привычка – враг человека, и Таня поняла это примерно сейчас. Она была готова удушить и Бейбарсова, и весь мир вокруг за эту отвратительнейшую привычку, потому что совершенно не хотела каждый раз ходить к Глебу, чтобы уснуть. Пришлось поворачивать к себе в комнату – открыв дверь, Таня столкнулась нос к носу со Склеповой. Чуть поодаль стояла Рита. - О, сиротка, - весело улыбнулась Гробыня, и Таня почувствовала нечто странное, словно она только что вернулась домой. – Как ты, жива? - Жива, - кивнула Гроттер. Склепова её тут не особо-то и сильно ненавидела – нет, они и вправду дружили. Гробыня оставалась такой же, просто свою соседку по комнате уважала чуть больше тогда, когда та была тёмной. - А как Бейсобачкин? - А что ему сделается? – удивилась Таня. - Ну, как что? – вдруг с холодным прищуром посмотрела на неё Ритка. – Вообще-то из-за твоей туши у него были сломаны руки. - Некромаги регенерируют. - Живые – да. Голос Ритки показался каким-то слишком мрачным и сердитым, и Гроттер хотела было возмутиться по этому поводу, сказать, что Шито-Крыто как-то слишком быстро меняется, но так ничего и не сказала, осознав, в чём проблема. Ритка не менялась. Менялись миры. Один за другим, они крутились перед глазами у Гроттер, и ничего хорошего из-за этого не случалось. Гроттер пропадала в них. На два часа. Хотелось горько расхохотаться просто в глаза Чуме, которая сделала из неё такую вот психопатку, но Чумы, к счастью, рядом не было. Чёрные-чёрные глаза некромага показались Гроттер какими-то до ужаса влюблёнными – какое это воспоминание? То или это? Может быть, это случилось однажды и не в её мире, но, судя по тому, как Бейбарсов спокойно терпел её сегодня целый день, в сознании или без, переживать не стоило. К тому же, он соврал. Она была без сознания целую ночь, да ещё и половину вчерашнего дня, ей это сказала Ягге – а Бейбарсов почему-то соврал. Таня не знала, почему, но, наверное, Глеб просто не хотел её беспокоить. Почему она его ненавидела? Ритка и Склепова, отвернувшись от Тани, продолжили свою беседу, а Гроттер улеглась на кровать, внимательно глядя куда-то в потолок и пытаясь успокоиться и отвлечься. Её не ненавидят тут из-за чего-то. Так давно было. Да. Таня просто забыла о том времени, когда именно Шито-Крыто терпеть её не могла – а теперь всё было совершенно иначе, и можно было даже не беспокоиться о том, что случится что-то не то. Гроттер теперь точно знала, что происходит. Точно знала, кто её любит и кто ненавидит. Была уверена в будущем. До конца. Чёрт! Гроттер вдруг поняла, что так, как она сейчас уверена, лучше вообще не жить. Она ж не просто запуталась или не может разобраться в чём-то, она тут с ума сходит от безысходности. А самое главное, ненавидит уже себя. Готова разодрать на мелкие частицы. - Гроттерша, прикрой уши, - вдруг промолвила Склепова, явно обращаясь именно к Тане, которая, собственно говоря, и не прислушивалась к разговору. - Зачем? – удивилась Таня. - Чтобы не слышать наши секреты, - вмешалась в разговор Ритка. – А было бы идеально, если бы ты вышла. Таня вздохнула. Она бы и вышла, вот только куда? К Ивану – нельзя, потому что он её раздражает, к Глебу – тоже нельзя, потому что тот явно неправильно поймёт. Хоть стой… Хоть падай. Таня не стояла, не падала, она продолжала лежать, а Ритка и Гробыня воспользовались каким-то элементарным заклинанием. Судя по всему, они не говорили о чём-то особо важном. И от этого становилось, надо сказать, ещё обиднее, потому что Гроттер вдруг осознала, что от неё скрывают всё. Даже мелочи, которые на самом деле могут заинтересовать разве что Попугаеву да Пупсикову. Возможно, правда, обсуждали её саму, но рыжеволосая не собиралась думать об этом, потому что ей было и без того не особо хорошо, не хватало ещё только задумываться о какой-то ерунде, подобной тому, что сейчас происходило вокруг. Таня нахмурилась. - И о чём вы таком сплетничаете, - проворчала себе под нос Гроттер, - что при мне нельзя, а? - А ты не слушай, ты же светлая! - тут же нашлась Шито-Крыто. – Мы, может, говорим о том, о чём тебе вообще нельзя слушать! - О чём? - Да хоть о некромаге! – с вызовом ответила Склепова – она относилась к Глебу не слишком-то и равнодушно, а что до Ритки, то та вообще, казалось бы, вдруг решила обратить внимание на кого-то ещё. Таня не знала, почему так произошло, но ревность вспыхнула с новой силой, и она отвернулась в противоположную сторону, чувствуя своё предельное раздражение и желание как минимум кого-то придушить. Гроттер почувствовала крайнее раздражение и, чтобы больше не кричать на кого-либо, повернулась спиной к Шито-Крыто и к Гробыне и накрылась с головой одеялом – надо было успокоиться и забыть обо всём. Завтра станет понятнее. Или хотя бы светлее.