Сквозь преграды на крыльях

Уроки, тянувшиеся в этот день бесконечной вереницей, заставляли Гроттер скучать, зевать и буквально дуреть от того, чем приходится заниматься. Под конец она окончательно решила не обращать ни на что внимания и попросту просиживала всё время за своей партой, лениво отвечая на вопросы от Ягуна и Ивана. - А давай куда-то сегодня сходим, - прозвучал вдруг вопрос. Таня удивлённо вскинула голову, пытаясь понять, кто именно это говорит, и вдруг осознала, что предложение последовало от Ивана. - Что? – удивилась она. - Давай сходим куда-то, - повторил Валялкин. – Ну, погуляем в лесу. Сейчас же последний урок, а у тебя сегодня нет тренировки. Таня кивнула. Ягге сказала ей ещё как минимум неделю после травмы не летать, и Гроттер, пусть и скучала, но всё равно не решалась нарушать запрет. Она ходила сегодня к Соловью, предупредила его, а после отправилась дальше на уроки, удивляясь тому, насколько милым бывает Разбойник тут и насколько отвратительным человеком он был там, где ненавидел её. Теперь Таня вдруг поняла, что Соловей совершенно не поменялся – это двуличие было свойственно практически всем вокруг, и рыжеволосая буквально тонула в нём, путалась, барахталась и никак не могла выбраться, что делало её ещё более несчастной. Но сейчас Гроттер заставила себя относительно успокоиться, отбросить в сторону все глупые предубеждения и наконец-то реагировать на всё, что окружало её, более нормально. - Давай погуляем, - кивнула она. – Втроём или вдвоём? Ягун хотел было воскликнуть, что втроём, но после, поймав мрачный взгляд Ваньки, промолвил: - Устройте себе что-то романтичное, а то я Катьке же обещал! Таня так и не поняла, что он там обещал Лотковой, но осознание того, что ей с Ванькой придётся идти на свидание, пришло вовремя. Чёрт! Увы, но Валялкин не принимал никаких отговорок, и Гроттер пришлось всё-таки плестись в лес. Она разочарованно осматривалась вокруг, пытаясь заставить себя смириться с мыслью о том, что на самом деле это нормально – а перед глазами каждый раз появлялся Бейбарсов. - Давай о чём-то поговорим, - предложила наконец-то она. Таня с уверенностью шагала вперёд, стараясь идти как можно скорее – и деревья буквально проплывали перед её глазами. А вот Валялкин не спешил, он явно что-то искал, и Таня даже знала, что именно. Звери. Больные. Проклятые. Отвратительные. Звери. Это всё раскладывалось на определённую мелодию имени Ивана Валялкина, заученную и миллион раз повторенную Таней, и Гроттер хотелось плеваться во все стороны, лишь бы больше никогда в жизни не слышать о зверях. Ветеринарная клиника имени великого мученика Ивана Валялкина. - А ты меня любишь? – вдруг спросила Таня. - Ты хочешь поговорить об этом? - Я хочу услышать ответ на свой весьма чёткий вопрос. Ты меня любишь? – повторила с уверенностью Гроттер. – Говори, да или нет! - Люблю, - кивнул Валялкин спустя несколько минут, но пауза Тане совершенно не понравилась. Глеб как-то не особо задумывался. Конечно, ангелы морали пели ей глубоко в душе о том, что вообще-то это правильно, когда человек задумывается, когда не принимает решения сгоряча и делает так, как Валялкин, но она что-то не особо радовалась этому. Разочаровалась она, наверное. В любом случае, надо было включить голову и думать о том, что происходит вокруг, а не играть в "любит-не любит". А у неё не вышло. - А ты меня? – вдруг спросил в ответ Валялкин. - Не знаю, - честно, а самое главное, без паузы ответила Таня. – Мне порой кажется, что в наших отношениях чего-то не хватает. - Мрака, - с уверенностью ответил Валялкин. – Просто ты немного ошибаешься, когда отождествляешь любовь с какой-то страстью… - Это ты о чём? Гроттер едва не спросила, о ком он говорит – она и так прекрасно знала, что о некромаге, но уточнить надо было. - Твои отношения с Бейбарсовым. - Но у меня нет отношений с Бейбарсовым, - отрицательно покачала головой Таня. - Это ты так думаешь, - Ванька горько усмехнулся. – Такие, как некромаг, не отступают в сторону только после того, как им скажут нет. - А когда же он отступит? - Когда сломит тебя. Гроттер нахмурилась. Ну, встречались они там месяц или даже год, но Бейбарсов что-то не спешил ни обижать её, ни ломать. Ванька просто не знает! Жутко захотелось вдруг раскрыть глаза Валялкина на правду, но Таня лишь внимательно смотрела на землю – она была уверена в том, что этот лес какой-то разный и цветастый, но не видела ничего, кроме серой и местами бурой земли. Ковёр из листьев, полупрогнивших и свежих, падающих сверху на них, демонстрировал открытую модель человечества в глазах Тани – она мрачно скривилась и ещё больше ускорила шаг. - Понимаешь, - вдруг промолвил Ванька, - любовь не может быть самоцелью в жизни… Это просто себялюбие и эгоизм. - Любовь – это подвид эгоизма, - пожала плечами Таня. – Но только при чём тут всё это? И вообще, почему мы говорим о некромаге? - Потому что тебя тянет к нему, - со своим привычным упрямством ответил Валялкин. – А ты не можешь понять, почему тебя тянет. Да, сначала будут розы, улыбки и комплименты, а потом… - Почему розы? - Это эгоистичный цветок! Гроттер вздохнула. Цветок зато, а не зверушка с подбитой лапой. Она неосознанно потянулась к своей косе – лунная нить, отреагировав на её прикосновение, едва ли не укусила Таню за палец, но в розу не сложилась, явно не желая компрометировать хозяйку. - Хорошо, пусть эгоистичный, - согласилась Гроттер. – Но вот ты никогда не способен оставить ради меня своих зверушек. Почему? - Не следует путать любовь и призвание. Чёрт, ну какой же правильный! А с каким, самое главное, правильным лицом он всё это говорил! Гроттер шумно выдохнула воздух. - Ну, знаешь что! – воскликнула наконец-то она. – Чего ж ты, такой правильный, не женишься на какой-то ветеринарихе! Она понимала, что это звучит грубо, но тёмное "я" проснулось и больше не желало засыпать. Эгоистка. И точка. Таня вообще-то не очень-то и спешила стыдиться того, что она такая уж и эгоистичная – Таня не осознавала, почему так случилось, но всё равно до конца была уверена в том, что обязательно будет реагировать на всё как-то совсем иначе. Она должна была успокоиться, угомониться и перестать до такой степени сильно нервничать, но у неё совершенно ничего не получалось, только ещё больше срывалась на крик… И злилась. Как же она злилась! Гроттер пыталась сейчас успокоить себя, бормотала что-то себе под нос, но ничего не получалось… И тут Ванька выдал: - Я думал, ты тоже хочешь лечить зверей. Разве не так? Мы бы вместе им помогали! - Валялкин, помоги лучше себе, - со злостью прошипела Гроттер. – Ты ненавидел меня! Ты целый месяц называл меня отвратительным существом и даже ни разу не подошёл, не спросил, почему я тёмная! - Ты никогда не была тёмная, - удивился Иван. - Нет, была! – вскричала рыжеволосая. – Была, была, была! Причём долго! А вы все меня ненавидели! Да пусть хоть сто раз эгоист, зато меня не называли ненормальной, которую пора сжечь на костре! Гроттер не понимала, что Валялкин действительно не причастен к тому, что делал его двойник – повернувшись к нему спиной, Таня с уверенностью зашагала куда-то в противоложную сторону. Замелькали зелёные деревья, оставляя какие-то определённые стволы-воспоминания – Гроттер хотелось исчезнуть. Она должна уйти. Скорее. Таня понимала, что надо бы стукнуть дверью – но двери не было, поэтому приходилось просто громко топать ногами и буквально кипеть изнутри, мечтая кого-то убить и разорвать на мелкие частички. Что с нею? С ума сошла. Гроттер знала, что попросту окончательно "тронулась умом", как некоторые бы сказали, но не хотела успокаиваться. Если ему так ценен свет, то у него есть Лизка. Она всюду светлая. Даже на голове. Гроттер не знала – она сделала последний шаг. Тонкая нить где-то далеко, связавшая реальность с осколками, разорвалась…