Сквозь преграды на крыльях

На сей раз Таня уже не замирала в полной неуверенности и непонимании, что же ей делать. Она с уверенностью громко постучала в дверь комнаты Бейбарсова, весьма сильно надеясь на то, что некромаг откроет. Спустя несколько секунд Глеб наконец-то показался пред ясны очи желающей увидеть её девушки и, удивлённо хмыкнув, посторонился, пропуская её в комнату. - Что-то случилось? – поинтересовался он. - Да, случилось, - кивнула Гроттер. – Я сегодня гуляла с Иваном в лесу и поняла, что совершенно его не люблю. - Ты пришла меня порадовать? – Глеб весело улыбнулся – естественно, сия новость не могла считаться для него очень плохой, и парень удивлённо смотрел на Гроттер. Словно ожидая того, что она скажет дальше, Бейбарсов внимательно окинул её взглядом, но так и не заметил совершенно ничего удивительного, скорее очень даже наоборот – Таня выглядела относительно спокойной и уравновешенной. - Может быть, - кивнула Гроттер. – А ещё… - она вдруг резко залилась краской, чувствуя, что окончательно забыла о том, что хотела сказать и, испугавшись собственного провала, отреагировала ну совсем уж по-девичьи – попросту всхлипнула и вдруг расплакалась. – Никто меня не любит! И вообще, достало это всё! Лучше бы я уже оживила ту проклятую Чуму и была бы та-а-ам! Последнее слово было чрезмерно протяжным, и Таня, почувствовав, что ведёт себя, словно Бедная Лизон, вместо того, чтобы успокоиться, разрыдалась пуще прежнего. - Да тише ты! – Глеб понятия не имел, как бороться с женскими слезами, и, увы, в данный момент некромагия слабо помогала в разрешении проблемы – поэтому приходилось бороться всеми возможными и известными нормальному человеку способами. В конце концов, когда Бейбарсов наконец-то обнял рыжеволосую, плакать она стала чуточку меньше, а после и вовсе практически успокоилась, но Глебу почему-то от этого легче совершенно не стало. - Почему ты плачешь? – тихо уточнил Бейбарсов. - Потому что никто меня не любит! – возмутилась Гроттер. – Никто! И ты меня не любишь! – она со всей возможной силой ударила Глеба кулачком в грудь, но, судя по всему, не особо ему навредила. – А там ты меня любил! - Да я и тут тебя люблю, - тут же возразил Глеб, но Таня почему-то явно не демонстрировала особенной радости. - Не любишь! - Да люблю! – вновь заявил Бейбарсов, а после, сорвавшись, притянул девушку к себе и грубо поцеловал в губы, не позволяя ей вырваться. Таня поддалась. Сначала она бормотала себе под нос что-то крайне невнятное, а после угомонилась и даже немного обмякла в его руках, обнимая Бейбарсова в ответ и прижимаясь к нему всем телом. Успокоилась наконец-то. Гроттер, шумно дыша, внимательно смотрела на Глеба. Она не могла понять, чего именно вообще от неё хотят, чего ожидать от сложившейся ситуации, да и вообще, что будет дальше, а выяснять было не с кем. Глеб вроде бы даже довольствовался сложившейся ситуацией и почему-то не особо-то и спешил отказываться от возможности обнимать возлюбленную. Таня нахмурилась. Она уже давно перестала плакать и теперь, находясь в опасной близости от некромага, размышляла, стоит ли уже начинать беспокоиться о чём-то, или можно продолжать спокойно сидеть рядом с ним и совершенно не думать ни о чём плохом. В конце концов, Гроттер выбрала второй вариант, и то только по той причине, что он был гораздо удобнее, и практически позволила себе уже едва ли не задремать рядом с Бейбарсовым, но, почувствовав весьма настойчивый поцелуй на своих губах, резко открыла глаза. - Глеб, прекрати, - проворчала она, отсаживаясь от некромага как можно дальше, но всё равно сидя на всё той же кровати, что было не самым плохим знаком для Бейбарсова. - Почему я должен прекращать? – уточнил Бейбарсов. – Для этого есть какие-либо причины, или просто потому, что ты так решила? - Потому что я так решила, - с уверенностью промолвила Гроттер, которая толком так и не разобралась в собственных мыслях и не знала даже, как пояснить Бейбарсову тот факт, что она вроде бы как его боится, а вроде бы как и не боится, вроде бы как его ненавидит, а вроде бы как практически влюбилась. - А я не решил, - отрицательно покачал головой Глеб и вновь притянул рыжеволосую к себе. – В конце концов, это моя комната и я могу делать тут всё, что только придёт мне в голову. - А если я уйду к себе в комнату? Это всё превратилось в какую-то весьма занятную игру, где Таня предлагала какие-то не совсем нормальные варианты, а Бейбарсов – свои отговорки, лишь бы только поступать исключительно так, как он решил. Игра была интересной. Гроттер, по крайней мере, с удивлением осознала, что совершенно не против подобного развития отношений – и теперь она спокойно сидела напротив некромага и выжидала того момента, когда он начнёт что-то говорить и что-то делать – но Бейбарсов пока что молчал, и приходилось молчать и самой Тане. - Ты долго на меня так будешь смотреть? – наконец-то не выдержала рыжеволосая. – Мне это уже надоело! - Я могу смотреть на тебя вечно, - покачал головой Глеб. – В конце концов, ты так и не рассказала мне подробностей собственной ссоры с Валялкиным. - Что конкретно тебя интересует? Весь наш разговор о том, насколько любовь эгоистична и насколько Валялкин не подвластен эгоизму, или тот момент, когда я развернулась, обозвала его гадом и ушла? – заинтересованно спросила Гроттер. - Ты что-то не очень-то и похожа на девушку, которая сильно переживает потерю собственного молодого человека, - вдруг отметил Бейбарсов. Гроттер вынуждена была кивнуть. Она и сама не понимала, почему вдруг стала относиться ко всему этому до такой степени спокойно, но ощущение собственного достоинства не позволяло признать тот простой факт, что она попросту в него влюбилась. - Ну, Бейбарсов, я даю условия. Если я смогу выдержать тебя хотя бы несколько дней подряд, то никуда от тебя я уже не денусь, - вдруг с улыбкой заявила Таня. – А если уж не смогу, то это будут исключительно твои проблемы, понял? Глеб как-то не особо спешил признавать подобные заявления рыжеволосой – он скользнул по ней внимательным взглядом, остановившись почему-то взглядом на футболке и скривившись до жути недовольно, а после вновь бросил взгляд на заплетённую утром косу. - Ты так и не выбросила нить, - промолвил он. - Мне понравилась она, зачем было выбрасывать? – удивилась Таня. – Я же не совсем сумасшедшая, чтобы отбрасывать подарки в стороны! - Пупперовы ты вышвыриваешь в мусорное ведро. - А ты что, за мной следишь? – вспыхнула Таня, но Бейбарсов не позволил ей ответить. Резким движением притянув девушку к себе, он вдруг настойчиво поцеловал её в губы, опрокидывая на кровать и не позволяя подняться. - Пусти! – возмутилась Таня, но Глеб словно не слышал её, с силой сжимая запястья девушки и не позволяя ей даже шевельнуться. Гроттер попыталась вывернуться и ударить его посильнее, но Бейбарсов вновь поцеловал её, не позволяя Тане ещё и кричать – рыжеволосая лишь услышала, как щёлкнул замок двери, которым Бейбарсов явно прежде не пользовался, предпочитая только заклинания. - И зачем? Ты боишься, что кто-то сюда зайдёт? – отметив данную деталь, поинтересовалась Таня. - Совсем нет, - отрицательно покачал головой Бейбарсов. – На самом деле, моих заклинаний достаточно для того, чтобы к двери даже не подошли. Другое дело – чтобы ты не спешила сбегать от меня куда-то за границу комнаты! Гроттер покраснела. То, что вырваться из рук злобного-злобного некромага вряд ли получится, она уже прекрасно поняла, осталось теперь только осознать и принять тот факт, что она не очень-то и спешила покидать его тёплые и весьма уютные объятия, и тогда можно будет считать, что она вроде как даже подчинилась определённым требованиям со стороны Бейбарсова. - Так ты останешься? – шёпотом поинтересовался Глеб. Таня ничего не ответила. Собственно говоря, отвечать, когда тебя настойчиво целуют в губы, предварительно задавая вопросы, достаточно трудно, и рыжеволосая позволила себе назвать Бейбарсова мысленно последним гадом, подумать о том, что он совершенно не уважает её мнение и, сбросив все грехи на некромага, поцеловать его в ответ. Удивительно, но она уже даже и не пыталась вырываться. У Глеба всегда были тёплые, даже горячие руки – несмотря на то, что он некромаг, - и Тане это чертовски нравилось. Сейчас, вместо того, чтобы орать о том, как она его ненавидит, Таня просто таяла от настойчивых прикосновений, прикрывая глаза от немного непонятного, но всё равно ощутимого удовольствия. - Прекрати, - прошептала девушка, впрочем, несмотря на собственные восклицания, расстёгивая пуговицы рубашки некромага. – Ты не имеешь никакого права. - Ты же говорила, что я не имею права только до свадьбы, - улыбнулся Глеб. - Свадьба ещё не осуществлена. Бейбарсов ничего не ответил – Гроттер расценила это подобно угрозе и приняла весьма логичное решение временно прикусить язык, пока не придумала чего-то ещё не слишком хорошего, что окончательно превратит её последующую жизнь в ад. Таня не поняла, когда её футболка вместе с лунной нитью оказалась на полу – она чувствовала лишь горячие прикосновения и поцелуи некромага и, что самое приятное, так ни разу и не вспомнила ни о чём постороннем. Это было совсем не так уж и плохо. - Бейбарсов, что ты делаешь, - чувствуя приятную прохладу атласных простыней – и как только на них можно просто спать? – прошептала рыжеволосая. – Прекрати немедленно, - она закусила губу, запуская пальцы в густые чёрные волосы некромага. – Чёрт, я тебя завтра прокляну! - Так то завтра, - хмыкнул Бейбарсов, целуя Таню в шею и расстёгивая застёжку её бюстгальтера. – Не вырывайся, рыжая. Всё равно не отпущу. Таня уже это, правда, давно поняла. Какой смысл бежать, если ей всё равно приятно и нравится всё то, что тут происходит? О совести в таких ситуациях не вспоминают. Гроттер уже ничего и не говорила. Она сдалась. Кажется, сдалась окончательно – потому что слишком уж горячими стали ответные поцелуи. Слова окончательно утеряли весь смысл – Таня даже не думала о том, что будет завтра, она просто подчинилась определённому порыву, который окончательно затмил всё вокруг. Мир не важен. Главное, что она хотя бы иногда может быть счастливой…