Сквозь преграды на крыльях

- Для того, чтобы расправить перья на крыльях Жар-Птиц, нужно провести по перу пальцами вот так, - учил пятикурсников Тарарах, демонстрируя нужные движения, которые казались ему сейчас весьма уместными на лекции. Гроттер вздохнула – совершенно недавно для Жар-Птиц отыскали какое-то новое место в Тибидохсе, и теперь их всех переносили туда. Это тоже было что-то вроде небольшой пещеры, в которую переделали классную комнату, только с огромными светлыми окнами. Птицам понравилось. Но летать они не смогли. Беда была в том, что неаккуратные третьекурсники, которые занимались транспортировкой, умудрились погнуть все перья – а исправлял ошибки за них пятый курс, которому Тарарах, оказывается, с какой-то радости доверял. На самом деле, как все прекрасно понимали, доверял он разве что Ивану, но пока что спорщики среди присутствующих так и не появились, и приходилось выполнять собственные обязанности. Расправлять перья. Гроттер провела кончиками пальцев по крылу Жар-Птицы и недовольно закусила губу, вспоминая о том птенце, который когда-то был подарен ей Ванькой. Таня помнила, как Иван спокойно забрал у неё его, как… Сердце почему-то не стало биться чаще или реже – Таня оглянулась, поймав на себе взгляд Глеба, кивнула ему и вновь вернулась к своим делам, не желая больше тратить время на пустые взгляды. - А вам не кажется, что мы маемся ерундой? Всё вроде бы неплохо, а мы тут вкалываем, словно на каторге! – воскликнула Склепова. Она явно пыталась убедить всех в том, что Жар-Птицы – это не самая полезная для маникюра вещь, но, к сожалению и Склеповой, и доброй половины девушек, присутствующих здесь, во времена Тарараха маникюр не делали и ногти не подрезали, поэтому он и не понимал, в чём именно проблема. Понимали все прочие, которым давно уже надоели все эти крики, но ничего изменить не могли – им самим не нравились подобные занятия ветеринарной магией, но приходилось брать к себе на колени птицу и расправлять ей перья. - Мы их сюда в любом случае переселим. Раз уж граница рухнула, то её не восстановить, - деловито сообщил Тарарах. – Так пусть живут. - А им тут точно будет хорошо? – уточнил Валялкин. Из присутствующих только он один действительно думал о том, насколько комфортно в таких условиях будет именно птицам, а не всем остальным, кто тут присутствовал. Поэтому он и пытался убедить присутствующих в важности данного занятия. - Точно, точно, - кивнул Тарарах. Ванька улыбнулся. Преподавателю он не доверять не мог. Собственно говоря, никаких причин для этого Ванька не видел, да и вообще, откровенно недоумевал, почему остальные что-то там ворчат и не желают работать, если это достаточно приятное занятие. - И вообще, зачем мы этим занимаемся, если… - начала Склепова и умолкла на полуслове. Импровизированная дверь, которая изнутри выглядела так, словно была каким-то камнем, открылась, точнее, отодвинулась монолитной глыбой в сторону – и оглянувшиеся однокурсники с ужасом повскакивали с мест. На лице Елизаветы не осталось ни единого следа сумасшествия - но существовала так же и ещё одна проблема, ни одного следа самой Зализиной там тоже не было. Исключительно Чума-дель-Торт. - Вы меня ждали? – язвительно поинтересовалась она. - Да как-то не очень, - мрачно отозвался кто-то из глубины пещеры, но Лизка только осклабилась. Хотя, почему Лизка-то? Чума-дель-Торт. Она, казалось, вдруг стала выше – точнее, попросту расправила наконец-то плечи, но ведь это было неважно. Спутанные обычно от постоянных попыток их повырывать с корнями светлые волосы сейчас были аккуратно заплетены в косу… И завязаны лунной нитью. - Я тут одолжила у тебя кое-что, - улыбнулась девушка Тане. – Ты же не против? Она тебе так шла… Но мне с нею лучше! Гроттер ничего не ответила. Она была не в праве сейчас говорить. - Чего тебе надо? – подала голос Склепова. Надо сказать, все ощущали некоторую смелость при виде такой Чумы. На самом-то деле Зализину действительно никто не боялся, а тот факт, что она была уже совсем не Зализиной, даже не принимали в расчёт. Они были не нужны Чуме. Гроттер вздохнула, всматриваясь в потемневшие, даже ставшие чёрными глаза бывшей однокурсницы. Если вдруг Чума сейчас скажет что-то вроде "подайте мне Гроттер", то они запросто выполнят что-то подобное, потому что для них это в порядке вещей. Это вообще для всех стало вполне нормальным. Сдавать друг друга. Тане это, правда, претило, но она пока что не спешила говорить однокурсникам о своём отношении к ним – пока что рано, пока что нет никакого смысла. А потом… Бейбарсов обещал и тут увезти её как можно подальше, чтобы она никогда не видела этот набор полусумасшедших людей, которых пытаются чему-то научить не до конца адекватные преподаватели. Это было ненормально, но всё же никакого другого выбора им попросту не предоставляли. Покачав головой и грустно вздохнув, точнее, притворно грустно, Чума направилась куда-то вглубь пещеры, явно что-то выискивая. Её можно было бы прямо сейчас попытаться уничтожить, но никто не решался. Сарданапал ясно сказал, что если попросту изгнать дух Чумы, то можно попытаться ещё на самом деле вернуть Лизу. Нормальную. Не истеричку. Он отчаянно верил в то, что некоторая часть Зализиной до сих пор где-то там, пусть даже достаточно глубоко, и борется с Чумой, а то, что вылетело из неё, было только каким-то духом безумия.. Верил. Никто больше не понимал подобных задумок своего преподавателя, но всё равно ему относительно доверяли, пытаясь успокоиться и перестать мечтать о том, чтобы уничтожить Зализину. К сожалению, им запретили. Таня и сама была готова бросить каким-то сильным заклинанием в девушку. Она ненавидела Лизу в последнее время больше всего на свете, потому что, в отличие от Сарданапала, прекрасно видела её вину. Это Лиза вызвала Чуму. Это Лиза всё превратила в это безумие, которое упорными шагами поглощает практически всё вокруг. Всё это сотворила Зализина. Но никто почему-то так и не смог даже что-то чёткое сказать – все молча наблюдали за тем, как Елизавета, точнее, Чума, которая поселилась в её теле, вдруг подняла одну из Жар-Птиц, самую повреждённую. Тарарах не понимал, что с нею случилось. - Видишь птичку? – весело поинтересовалась у Тани девушка. – Видишь, как она жалобно смотрит, как пытается понять, в чём же она до такой степени виновата, почему её все до такой степени не любят? - Ну! - Эта птичка – это ты. Промолвив это, Чума вдруг прищёлкнула пальцами и растворилась в воздухе. Все удивлённо осматривались, пытаясь понять, куда именно она пропала, но так и не смогли осознать, что случилось. А Таня поняла. Это и вправду была она. Зализина держала в руках ту самую птицу. Её выкинули за грань к чужим. Она там не прижилась и вернулась обратно. Свои склевали её и попытались уничтожить все перья, чтобы она больше никогда не летала, и она выжила только каким-то удивительным чудом. Какой кошмар. А самое главное, кошмар в том, что с Таней произошло что-то уж слишком подобное истории этой птицы. И Гроттер это чувствовала. Ей было очень больно признавать подобное поражение и чувствовать, как весь мир постепенно падает вниз, разбиваясь о реку реальности, которая протекала где-то там, далеко-далеко, но у неё… Не было другого выбора. Синие искры всё ещё витали вокруг – это были следы телепортации Чумы, которая оставляла каждый раз после себя только некромагию и какой-то след смерти. Ничего хорошего. - Что это было? О чём она говорила? – перешёптывались все, недоумевая, и только Таня до конца поняла, что хотела донести Чума. Как и она. Её никогда не примут. Может, кто-то один… Но все – точно нет. Осталось только принять это – и можно спокойно отправляться на тот свет за выслугу лет.