Становление Дьявола

США, штат Невада, Лас-Вегас клуб «The Scorpion» 9 марта 2002 года

      Вспышки разноцветного света. На долю секунды зал погружается во мрак, в следующий миг — освещается десятком цветных ламп, причудливо очерчивающих контуры людских фигур. В толпе тесно, воздуха не хватает, потные тела прижимаются друг к другу. Помещение забито людьми до невозможности, они перемещаются из одной части зала в другую резкими оборванными движениями, которые яркие лучи света вырывают из контекста.       Ричард стоит на втором этаже, откуда видно происходящее, он разглядывает юношей, минуя взглядом привлекательные девичьи фигуры. Обнажённый торс привлекательнее обнажённой груди. Тяжёлые басы динамиков заставляют дрожать пол, стены, людей. Этот пульс ночного города касается и Бакера, опирающегося на металлическое и совершенно небезопасное ограждение. На губах молодого человека играет улыбка; он вздрагивает, когда под пиджак пробираются холодные ладони и заключают его в объятия.       - Угадай, кто? - прозвучал знакомый голос прямо над ухом, а после влажные губы прикоснулись к мочке.       - Мой Марки, - шепотом, который утонул в общем шуме, произнёс Рик, не собираясь оборачиваться. Он глядел на массу, но не видел людей. Пьяные, потные, глупые. Ненависть к ним была не врождённой, но давно впиталась в кожу, стала очередным элементом крови, заняла своё место в каждом из органов. В этом помещении для Ричарда Бакера был только один человек, и тот касался губами его шеи, осторожно царапая зубами его горячую кожу.       - Мой Ричард, - прошептал Марк, проследив за взглядом своего любовника. - Может, возьмём вон того? - спросил он, глядя на рыжеватые волосы парня, что держался ближе к стене и кого-то высматривал.       - Не люблю рыжих, - недовольно отозвался садист, но всё равно согласился с выбором фрика.       - Скоро его волосы будут цвета его же крови... - и Рик усмехнулся, слушая этот возбуждённый шёпот; Марк был на его стороне. - Хочешь, я затащу его в твой кабинет?

***

      Сверху Ричард видел, как Марк подошёл к юноше, как заговорил с ним и приобнял за талию. Как поцеловал его, прижимая к стене, прижимаясь к нему всем телом, а после — взял за руку и повёл за собой, лавируя в толпе. Синеволосый легко обходил разгорячённые в танце тела, в то время как его спутник то и дело с кем-то сталкивался. Бакер подумал, что грация Марка никогда не перестанет его восхищать, но времени играть в Бога и дальше у него не было, он быстрым уверенным шагом направился в свой кабинет.

***

      Стоило мальчику войти в кабинет, как дверь за его спиной захлопнулась. Он удивлённо, ещё не успев испугаться по-настоящему, посмотрел на Марка. Он ощутил, как крепкие руки прижимают его к себе, как влажная тряпка накрыла его рот, резкий химический запах ударил в нос. Перед тем, как мальчик ослаб в хватке садиста, Филипс увидел настоящий страх.       - Надеюсь он девственник, - произнёс Ричард, уложив юношу на диван, обыскивая его карманы. Когда он обнаружил права, он улыбнулся, притягивая Марка к себе: - Шестнадцать лет. Хороший возраст.       - Любишь девственников, а живёшь со мной. Нелогично.        - Тебе повезло, что ты был не девственником, попав ко мне. Только из-за того, что я полюбил тебя, уже осознавая, что у тебя было много мужчин, я могу выдержать мысль о том, что ты к кому-то прикасался, кого-то целуешь, кого-то трахаешь. Если бы не это, я бы давно избавился от тебя.       Молодые люди вышли из клуба через чёрный ход, погрузив тело юноши на заднее сидение, Ричард хотел сесть за руль, но на месте водителя уже сидел Марк.       - Если он очнётся, ты лучше его успокоишь, - объяснил он, и Бакер обошёл автомобиль, чтобы сесть рядом.       - Порой ты наглеешь до предела, - посмеялся Ричард, когда мотор взревел и машина оказалась на улицах города грехов. - А я тебе это позволяю! Я не боюсь боли и смерти. Я не боюсь никого и ничего! Но ты моя слабость... Одна единственная слабость.       - Взаимно.

***

      В заново оборудованной Игровой царил полумрак. Отдалённо это место напоминало клуб, если бы обнажённый юноша, обессиленно висевший в цепях, иногда не выныривал бы из небытия. Он ещё не успел стереть запястья в кровь, но Марк знал, что ещё успеет.       В это время молодые люди на кухне устроили перекус, Ричард разглядывал своего любовника, пока тот нарезал бутерброды. Он и сам не заметил, в какой момент это незамысловатое блюдо оказалось в его рационе.       - Как, кстати, ты его обольстил?       - Все хотят мое тело, я понял это в свои семнадцать.       Ричард улыбнулся уголками губ, наблюдая за спокойными движениями рук художника. Ему нравилось смотреть на него, слышать; это размеренное течение жизни сошло бы за нормальность, если бы в одной из комнат их огромной квартиры не было пленника.       - Я поцеловал его, - вдруг сказал Филипс.       - Когда ты мне сказал, что никого до меня не целовал в губы... Я был очень рад. Но потом ты целовал Тома, затем тебя поцеловал Джон. Я не могу тебя винить в последнем, но теперь ты поцеловал и его... Тебе не следовало это говорить.       - А кто сказал, что между нами не может быть секретов? - спросил юноша, подавая ему кофе. На столе стояла большая плоская тарелка с бутербродами, Марк протянул руку и взял один, когда из глубины квартиры послышался шум. Слов было не разобрать, но они оба знали, что мальчишка очнулся. Только Ричард предвкушал его боль, а Марк её боялся.       - Так, что думаешь: девственник или нет? - спросил садист, в его тёмных глазах затаилось любопытство, азарт. Он облизал губы и пригубил горячий кофе.       - На что спорим? - оживился фрик, откинувшись на спинку стула. Он внимательно смотрел на Бакера, улыбался, глядя в его глаза, скрывая свои переживания и страхи на той глубине, на которую Рик попросту не мог сейчас опуститься. Сейчас он даже не подозревал о существовании таких величин. Ричард же задумался, выбирая достойную ставку, через несколько минут, он изрёк:       - Неделю я буду твоим идеальным мужчиной, если проиграю. Никаких боли и пыток, только любовь и нежность. Но если проиграешь ты, неделю ты будешь моим идеальным рабом.       - Идёт, - отозвался Марк прежде, чем взвесил «за» и «против», лишь протянув руку он осознал, что принял бы любые условия. Он затеял эту игру ради самой игры. Ричард сжал протянутую руку.       - Не мог за тобой пойти девственник. Не девственник, - уверенно заявил он, юноша разбил их рукопожатие.       - Идём проверять, - сказал синеволосый и отложил половину бутерброда на тарелку, оставляя полчашки кофе и направился в комнату боли.

***

      Как и ожидал Марк, пока юноша барахтался в оковах, он изранил свои запястья, лицо его было в слезах, а глаза были такими наивно-испуганными, что первым делом хотелось его пожалеть, успокоить. Но Ричард, что стоял за его спиной не позволял это сделать самим фактом своего существования, потому он, не подавая вида, направился к юноше, прикоснулся к его лицу и ободряюще улыбнулся.       - Ты останешься здесь столько, сколько мы захотим. Если будешь хорошо себя вести, то мы тебя не убьём, - сказал он, глядя в его глаза. Это «мы» обезличивало его, снимало ответственность за происходящее, заставляло смотреть на всё со стороны. - Ответь на вопрос: ты девственник?       - Я?.. - растерянно спросил пленник. - Да... Да! У меня ещё никого не было... - думать было сложно, потому испуг пришёл чуть позднее, он и подумать не мог, что такое могло случиться с ним, и тогда он всхлипнул, а его янтарные глаза наполнились слезами. - Вы меня... Не надо, прошу... Не убивайте...       Ричард Бакер прислонился к стене, наблюдая за происходящим, то и дело облизывая пересыхающие губы. Юноша бросил на него взгляд только в самом начале, сейчас его внимание привлекал Марк, он и не позволял смотреть в сторону. Рик закурил, стараясь держать себя в руках, но возбуждение волнами накатывало на него, шоу завораживало. Видеть своего любовника, своего непокорного Марка в роли властного господина оказалось своеобразным удовольствием. Он заметил, что фрик не пытается использовать своё превосходство, он смотрит не на жертву, он смотрит на человека, читает его. Рик наблюдал за его повадками, жаждал увидеть больше.       - Спокойно, - послышался негромкий приказ, но возражать вряд ли бы кто-то решился. - Попробуй получить удовольствие, когда я возьму тебя. Потому что он, - и впервые Филипс позволил посмотреть в сторону; мальчишка воспользовался этим случаем и пожалел, брюнет казался ещё более опасным, - не будет так осторожен, как я. Ты меня понял?       - Прошу, сэр... Не надо... - рыженький уже не мог сдерживаться и расплакался, желая закрыться от этого плотоядного взгляда Бакера, скрыться от угрожающей мягкости Марка. - Вы меня изнасилуете и отпустите? Я никому не расскажу... Никому, сэр...       Фрик коснулся ладонью его лица и приблизился так, будто бы собирался поцеловать; Ричард мгновенно напрягся и зажёг вторую сигарету, хоть и не собирался вмешиваться. Однако, поцелуя не последовало, и всем троим стало легче. Мягкая ладонь очертила контуры лица, прошлась по артерии к грудной клетке, перескочила несколько рёбер, коснулась живота. От этого прикосновения мальчик затаил дыхание, ещё никто не прикасался к нему так, он втянул живот. Тогда пальцы Марка обхватили его небольшой член, осторожно поглаживая. Едва успокоившийся мальчишка, снова заплакал. Интимность момента была искусственной, но даже этот момент был испорчен фигурой, что не отрываясь наблюдала за происходящим.       - Никаких вопросов. Делай то, что я скажу, - приказал Марк, обходя пленника и прижимаясь к нему со спины. Нежное, уже сформировавшееся тело не могло не пробудить в нём плотских желаний; он старался не думать о том, что случится с ним после, но мысли тяжёлой стаей роились в его голове. Механически он старался возбудить мальчика, тогда, впервые за сцену, голос подал Рик.       - Зачем тебе его возбуждать? - немного ревниво и нервно спросил он. - Просто возьми. Стоны девственников самые приятные. Им больно и стыдно. Такая палитра чувств!       - Не пугай моего мальчика, - отозвался фрик, глядя прямо в глаза Ричарда, однако прикасаясь к чужому телу. Они говорили, игнорируя присутствие третьего, и сам мальчик был готов поверить, что его не существует, он был бы рад покинуть эту комнату, даже собственное тело. Но вдруг, будто бы из далека, он услышал грубый голос брюнета.       - Как звать?       Он вздрогнул, сжался, и Марку пришлось начинать всё сначала; он надеялся, что всё кончится быстро. Долго разыгрывать эту сцену казалось ему дикостью, но Ричард заставлял их обоих возвращаться к реальности. Каждого на своё место: жертвы и палача.       - Луи, сэр...       - Не называй его «сэр», - вмешался Марк прежде, чем Ричард успел разозлиться. - Его это бесит. Называй его «Хозяин», если хочешь угодить.       Мягкие ладони развели ягодицы и сначала один, а затем уже несколько пальцев оказались в девственном юном теле. С первого же прикосновения Луи напрягся, сжался, а с губ его сорвался вздох. Но старания Марка не прошли даром, мальчик доверился ему настолько, насколько это было возможно в сложившихся обстоятельствах. С каждой минутой становилось всё сложнее играть в эту игру, Марк надеялся, что играть осталось недолго.       - Просто возьми его. Это же так просто, - раздражённо приказал Рик.       - Успокойся, Рик... - отозвался Филипс, но спустя несколько минут максимально бережно по отношению к мальчику, погрузился в его тело, сжимая ягодицы. Он старался сконцентрироваться на ощущениях физических, но с каждым мигом всё сильнее что-то внутри его головы сдавливало виски. Луи забился в его хватке, причиняя себе боль, на запястьях его проступила кровь, он снова расплакался. С каждым движением Марк всё более яростно входил в его тело, сжимал бёдра, не обращая внимания на крики и стоны в погоне за собственным оргазмом, а когда кончил, отошёл и отвернулся, поправляя на себе одежду. На самом же деле, эти несколько секунд были необходимы, чтобы не уронить маску, чтобы не проколоться.       - Не так-то это больно, - сказал он во всеуслышание. - Скажи спасибо, что я тебя не порвал. Мне, в своё время, повезло меньше.       - А я думал, что ты был пьян, когда тебя имели в первый раз. Больно было? Или и эта боль тебе в удовольствие? - спросил Бакер, затушив очередную сигарету. У него уже начинала болеть голова, но курение его успокаивало, чем-то занимало руки, не позволяя вмешиваться.       - Я долго к этому привыкал, - сказал фрик, подходя к Ричарду и целуя его, прижимаясь к его бедру. На этом его роль должна была кончиться, потому напряжение, которое заполнило его тело до горла, немного отступило, оставляя место настоящему возбуждению.       - Давай покажем мальчику, как нужно заниматься сексом?       Бакера никогда не нужно было просить дважды, если речь шла о сексе. Процесс снятия одежды занял меньше минуты, он прижал Марка к стене и поднял над землёй, заставляя сцепить ноги за своей спиной. Таким образом, Марк был зажат между стеной и своим любовником, не имея возможности двигаться, он оставил власть над своим удовольствием Ричарду. Тот яростно входил в его тело, спина фрика тёрлась о шершавую стену, а он сам смотрел на юношу, обессиленно свисающего в цепях. Луи тоже смотрел на него, смотрел даже тогда, когда любовники достигли оргазма почти одновременно. Он смотрел на них, как на акт современного искусства, наблюдал внимательно и подмечал детали. Он видел, как красив Марк, как он краснеет, как осторожно он опустился на ноги и облокотился о стену.       Но теперь власть над Луи перешла к Бакеру, и тот собирался воспользоваться ей в полной мере. Он несколько долгих мгновений выбирал плеть, от её свиста мальчишка сжался и подался вперёд, причиняя себе новую боль. Но он прошёл мимо, и рукоять плети легла в ладонь художника. Холодный чёрный материал пришёлся впору, но Марк не был в состоянии осознать, чего от него ждёт садист, пока тот не озвучил:       - Избей его.       - Я думал, это сделаешь ты, - не слишком уверенно возразил Марк.       - Я хочу посмотреть на тебя, мой мазохист.        Мальчишка ещё не успел осознать что будет происходить, но он уже представил боль, которую его заставят испытать. Он следил за синеволосым парнем, который подошёл к нему, в руке которого была сложенная вдвое змея плети. Марк зашёл за его спину и прикоснулся ей бледной спины Луи, и это прикосновение заставило его взмолиться снова, однако Ричард был непреклонен.       - Давай оставим его в живых? - добродушно спросил Марк, будто бы речь шла не о жизни человека. Всё сложнее было игнорировать чувства, ураган внутри его естества больше не опускался, лишь набирал мощность, заставляя его руки и сердце дрожать.       - Это не безопасно, но если ты настаиваешь... - произнёс Бакер, возвращаясь на своё место, вставая к стене и складывая руки на груди.       - Луи, ты же будешь хорошим мальчиком? - спросил фрик; в его власти не было иного способа ему помочь, и вместе с вопросом он опустил плеть на тонкую юношескую спину, заставляя его выгнуться и громко выкрикнуть своё согласие.       - Может мне тоже в садисты податься? - усмехнулся Марк, нанося очередной удар. Недостаточно сильный, чтобы порвать кожу, но приносящий ослепительно яркую вспышку боли. Ричард смотрел на это с нескрываемым удовольствием. Он видел эту борьбу в душе Марка, и это было так же возбуждающе, как и крики юноши в цепях.       Удары ложились неровно, руки Марка дрожали всё сильнее, он и сам уже обливался потом, а Луи не переставал кричать, он тяжело всхлипывал, он не слышал, о чём говорили любовники, даже если речь шла о нём, его рассудок старался миновать это. Мальчик хрипло дышал, отвечал на вопросы автоматически, покорно выгибаясь под ударами и не скрывая свою боль на потеху «Хозяину». Один из ударов лёг поперёк нескольких других и с криком, что был громче других, Луи вернулся. Филипс хотел закончить это, он глядел на спину, покрытую ранами и кровоподтёками, а внутри него творилось нечто невообразимое. Он провёл языком по самой глубокой ране и выронил плеть из руки.       - Рука устала, - отозвался он и попытался улыбнуться, а на его лице осталась чужая кровь.

***

      Раскрасневшееся тело Луи содрогается от ударов тока, он не перестаёт ни кричать, ни плакать. Перед ним стоит Ричард, самодовольно усмехаясь, регулируя только силу ударов тока, а на коленях перед ним стоит синеволосый парень, делая ему минет. Марк надеялся, что всё кончится раньше, он надеялся, что Луи потеряет сознание или Рик потеряет к нему интерес, но всё было иначе. Чем больше тот выдерживал, тем больше возбуждался Бакер, вовремя останавливая фрика, чтобы не кончить раньше времени.       Луи помнил, что перед тем, как началась эта бесконечная боль, Марк подошёл к нему и прошептал на ухо несколько слов, которые оставляли в нём губительную и безумную надежду. Но с каждым ударом тока надежды становилось всё меньше, и он ждал момента, когда это случится, потому что силы терпеть закончились уже давно. Он оказался сильнее, чем думал, но сам был этому не рад. И только шёпот синеволосого напоминал о реальности, которая его окружала.       «Скоро всё кончится», - снова и снова повторял голос фрика в его голове.       В очередной раз, когда Ричард отстранил Марка от собственного члена, чувствуя, что от оргазма его отделяет лишь несколько прикосновений, юноша взглянул на него и попросил:       - Оставь мальчика и сделай это со мной. Прошу, Господин. Я его выбрал, мне и отвечать.       Ричард оставил мальчишку содрогаться от ударов тока, сжав в ладони синие волосы, он стал, фактически, трахать своего любовника в глотку, не обращая внимания на его хрипы и рефлекторные попытки вдохнуть. К счастью, он кончил достаточно быстро, оттолкнул фрика, отключил ток и поправил на себе брюки.       - В следующий раз буду выбирать я, - безразлично отозвался Рик. - Завтра в клубе. В восемь, - сказал он, обращаясь к своей жертве, а потом оставил их наедине.

***

      Марк сидел в халате на полу, а перед ним содрогался от слёз израненный и обессиленный юноша. Теперь он плакал ещё более отчаянно, но даже теперь Филипс должен был держать себя в руках. Он был рад тому, что Рик не довёл дело до конца, но чувствовал, что проявил слабину, чувствовал себя уязвимым и виноватым. Но места этому сейчас не было, он должен был позаботиться о Луи. Чем он и занимался: обработал все раны, дал выпить сладкой газировки, вернул ему одежду, спокойно и сдержанно отвечал на истеричные вопросы мальчишки.       - Хочешь казаться таким добреньким на его фоне? Но ты ничем не лучше, - плача упрекнул его мальчишка.       - Я знаю, - кратко отозвался фрик. - Он хочет, чтобы ты работал на него, приходи завтра в восемь в клуб. Просто сделай так, как он сказал.       Следующие несколько минут он успокаивал мальчика, а тот то обнимал Марка, то отталкивал от себя и в ужасе начинал извиняться. Марк предложил подвезти его до дома, и Луи снова расплакался, а потом вежливо согласился.       - Я сейчас оденусь, подожди, - сказал фрик, оставляя его в гостиной на диване, сам поднимаясь в спальню. Ричард лежал на кровати и читал книгу, но стоило войти Марку, он упёрся взглядом в его спину, и ему не хватило сил выдержать этот взгляд, он игнорировал его не больше тридцати секунд, прежде, чем произнёс:       - Прости.       - Тебе не жалко будет наркомана?       - Отстань, я бы хотел быть похожим на тебя... Но я не могу.       Не дожидаясь ответа, он надел футболку и вышел из комнаты. В гостиной он молча взглянул на мальчишку, а потом направился к выходу. В абсолютной тишине, они сели автомобиль. Мотор взревел, когда Марк выжал газ. Луи прикрыл глаза, едва они оказались на одной из главных улиц, а солнце миновало лобовое стекло и коснулось его кожи; он уже и не надеялся ощутить снова его тепло. Фрик же следил за дорогой и послушно останавливался на каждом светофоре. Когда он остался один, он снова выжал газ, но совершенно не хотел возвращаться домой и завидовал той радости, с которой домой вернулся Луи.