Становление Дьявола

США, штат Аризона Ночь на 17 ноября 2001

      Мысли сменяли одна другую, Ричард лежал на спине и глядел в потолок, будущее, которое ещё прошлой ночью казалось обозримым, стало неясным и туманным, контроль ускользал из его рук. И лишь два островка ясности остались в его уставшем мозгу: он не согласен с условиями Марка, «Скорпионы» не оставят его безнаказанным.       Так и случилось, когда электронные часы прорисовали 2:21*. В этот же миг раздался звонок в дверь, он показался и спасением, и гибелью. Марк в тот же момент подскочил с постели, и стало совершенно очевидно, что он не спал тоже. Внутренние переживания и бессмысленность и конечность их любовной связи отступали перед реальной и ощутимой опасностью. Бакер же поднялся с кровати, и следуя не произнесённому приказу, юноша сделал то же самое, а затем проследовал за ним. Никто не включал свет, и в кромешной темноте садист произнёс только одну фразу:       - Марк, запрись в Игровой и не выходи ни при каких условиях. Слышишь? Со мной всё будет хорошо, но если ты выйдешь, тебя убьют. Иди.       Повторять не пришлось, скрепя сердце, Марк оставил его одного. Судя по звукам шагов, Ричард не торопясь прошёл к двери, отпер её и на несколько мгновений снова воцарилась тишина. Затем несколько человек вошли в их дом, и каждый шорох отзывался во всём теле юноши, который выполнял приказ движимый не страхом за свою жизнь, а неспособностью к сопротивлению против слов своего возлюбленного.       - Вы меня убьёте? - ровно и без лишних предисловий спросил Бакер. Один из пришедших, включил свет в гостиной, и это ослепило всех. Но для шестёрок группировки всегда казалось честью наказать кого-то, это, будто бы возвышало их. Но Ричард считал, если он вынесет это прямо сейчас, то он станет выше их на ступень. Он натолкнулся на холодные самодовольные усмешки.       - Нет. Но босс сказал, что тебя надо наказать, Рикки, - не без удовольствия произнёс один из них. - Говорит, всё дело в твоей молодой горячей крови, и надо её пролить.       Марк оставался в темноте, до него доносились только звуки. Он слышал глухие удары, кашель, и он не знал, куда приходятся удары, потому в ответ на каждый, всё его тело реагировало, принимало боль Рика за свою. Каждый крик из гостиной заставлял Марка продрогнуть до костей, он зажимал свой рот, потому что казалось, что это его собственный крик.       Ричард точно знал, что сейчас больно не только ему, что Марку, быть может, больнее, и это приносило удовольствие. Он представлял, что это он, Ричард, бьёт своего мальчика, а тот кричит вместо него. Боль миновала Ричарда и направлялась в нутро юноши, который бился в немой истерике в Игровой.       Бакер даже не мог поднять глаза, чтобы узнать, в какое время они ушли. Но когда входная дверь хлопнула, фрик вырвался, будто бы из западни, и подбежал к нему. Он набрал номер скорой, в ожидании, он гладил волосы парня, боясь прикоснуться к нему как-то иначе.       В мыслях Ричарда снова и снова проскальзывало слово «свобода», он сам хотел этой самой свободы, избавиться от «Скорпионов», но он знал, что иного выхода у него не было, иначе он стал бы подстилкой в тюрьме. Мысли о попытках вырваться, стать достаточно сильным, чтобы избавиться от этой зависимости, перекликались с мыслями о Марке, о его прикосновениях.       «Мой милый друг, который хочет быть свободным»...

***

      Он проснулся в больнице. Сломанные руки, рёбра, рваные раны, внутренние кровотечения — об этом ему потом скажет Марк. Но стоило ему открыть глаза, он увидел бледно серые стены, которые слепили его. К счастью, жалюзи были заботливо опущены. Сколько он был без сознания Ричард не знал, но через некоторое время он обнаружил Марка, сидящего в кресле рядом с кроватью. Растрёпанные волосы, заплаканные глаза, обращённый к нему любящий и испуганный взгляд — всё это в совокупности заставило его улыбнуться.       Он прочистил горло, а Филипс замер, ожидая его слов.       - Думал, они сильнее. Слабаки, - у синеволосого юноши это вызвало лёгкую усмешку, а после он придвинулся ближе и осторожно коснулся его волос. Волосы Ричарда были жёсткие на ощупь, грубые, их хотелось сжимать, но фрик пропускал их между пальцами лаская кожу головы.       - Дурак, - с некоторым облегчением произнёс он. - Доктор сказал, ты будешь в порядке, нужен покой.       - Я же говорю, что они слабаки. Даже не было больно, - солгал садист. - Марк, ты сделаешь все, что я попрошу?       - Обойдёшься, - с лёгкой иронией ответил он. Настроение Ричарда тут же растворилось в воздухе, пропахшем медикаментами.       - Тогда иди, оставь меня одного. Поищи себе работу, ты же этого хотел.       - А чего ты хочешь?       - Вернуть то утро.       На некоторое время они замолчали, каждый думал о своём: Ричард — о жажде, которая никогда не будет удовлетворена, Марк — о боли, которую он вынес и не готов вынести снова. И каждый бы предпочёл ничего не чувствовать.       - Тебя держит совесть? - спросил Бакер через какое-то время. - Чувство долга? Или будешь говорить, что всё же любишь меня?       - Меня ничто не держит, но я здесь, Ричард. И я тебя не оставлю.       - Это называют привязанностью. Когда нет чувства долга и нет любви, привязанность остается.       - Ты хочешь поговорить? Тебе следует поспать, Рик.       - Я выспался.       - Я внимательно слушаю, - открыто и даже звонко произнёс он. - Тебе есть, что сказать?       - Марк, - начал Ричард, но ему показалось, что он оступился, он не знал, как продолжить предложение, слова вертелись на языке, а потаенные страхи застряли в горле, но он выплюнул их, будто желчь. - Ты хотел бы найти себе другого любовника, не потеряв меня?       - Зачем? Любовник у меня один, - ответил юноша довольно мягко и спокойно, даже осторожно, будто бы подходил к дикому зверю.       «Почему тогда я так несчастен?»       - Ты прав, я должен спать, - испуганный молодой человек только теперь понял, почему Марк закрывался, почему так было проще, он решил попробовать.       - Можно тебя поцеловать? - спросил синеволосый, нависая над ним.       - Если хочешь.       Стоило Ричарду это произнести, всё стало для него совершенно очевидным, в их союзе может быть счастлив только один, и при всём садизме и эгоизме, он хотел, чтобы этим одним был Марк Филипс, который лишил его сердце свободы.       - Всегда хочу.

17 декабря 2001

      Это был адский месяц для них обоих. Ричард душил каждый свой порыв, играя роль заботливого и нежного любовника. Он вспоминал рисунки юноши, а потом пытался создать то же ощущение безопасности, о котором грезил фрик. Марк не поднимал больных тем, только дома, запираясь на все замки, он мог позволить себе искреннюю боль, он мог позволить себе бить стены и бить посуду, чтобы наутро приготовить домашний завтрак и привезти своему, пока ещё, молодому человеку.       В день выписки Марк приехал на автомобиле Ричарда, а возвращался уже на пассажирском сидении. Бакер положил ладони на руль, и едва зажившие пальцы идеально легли на жёсткую поверхность. В его движениях можно было заметить осторожность идущего по льду. Однажды испытанная боль наложила свой отпечаток, но он был уверен, что это сделало его сильнее.       - У меня забрали пистолет, но, думаю, скоро вернут... Правда, ненавижу боссов. Они хотят только одного: подхалимства.       - Скоро ты сам будешь боссом, - добродушно отозвался Филипс, взглянув на него, после того, как пристегнулся. Они одновременно проследили за работой примитивного механизма, до щелчка.       - Буду. Я сделаю всё для этого. Марк, если хочешь работать, я могу устроить тебя барменом или кем захочешь, если это не опасно.       - А сам ты чего хочешь?       - Чтобы ты был доволен, - по отработанной схеме отозвался молодой человек.       - Ты правда Ричард Бакер, который вышиб мозги тому, кто дал мне наркотики и трахнул?       - На моем месте ты не вышиб бы? - спросил Ричард вместо ответа, он не хотел ему говорить, кто он. И кем пытается быть.       - Тебя никто трахать бы не стал, разве что самоубийца.       «А если бы это сделали с твоим драгоценным Томом?»       - Ты меня понял. Марк, всё будет хорошо.       - Прекрати играть, я знаю, что больше всего на свете ты хочешь меня избить и трахнуть.       - Нет, впервые ты не угадал.       - Тогда удиви меня, господин.       - Я просто не хочу заниматься с тобой сексом или любовью. Как ни назови, - он ухмыльнулся, а в глубине зрачков блеснула его истинная натура.       - Потому что я - шлюха?       - Нет, я не считаю тебя шлюхой. Я просто тебя не хочу.       Какое-то время они ехали в тишине, Марк смотрел в окно, а Ричард прямо перед собой, его движения были автоматическими, неживыми, он помнил дорогу домой и хотел вернуться, как можно скорее. Гул мотора заменил им музыку.       - Я нашел работу, - произнёс фрик через какое-то время. - Иллюстратор. Буду учиться и начинать работать.       - Иллюстратор. Это прекрасно.       Дорогу до дома они провели в бессмысленных спорах, Марк даже порывался уйти и не тревожить Ричарда, но никто не ушёл. Вместе они вошли в дом, каждый напряжён, каждый по своим причинам, но это общая зависимость, нежелание от неё избавляться, позволяло им быть на одной волне и всё понимать. Когда Филипс вышел из автомобиля, он порылся в кармане и протянул ключи на открытой ладони, но Рик прошёл мимо.       - Ты останешься у меня. Это не обсуждается.       - Зачем?       - Я тебя не отпущу больше. Не надейся, - и в его голосе слышались нотки, которые принадлежали именно тому человеку, которого Марк любил. - Наверное, сегодня готовлю я?       - Боишься, плюну в твою еду? - с насмешкой спросил синеволосый. Несколько секунд Ричард просто смотрел, как Марк входит в дом, а после он рассмеялся, чувствуя себя необыкновенно свободным.       «Как же я тебя люблю».

***

      В процессе готовки Бакер то и дело прикладывался к бутылке вина, несмотря на все замечания Марка, иначе он попросту не мог. После очередного рыка, он выключил плиту и посмотрел на юношу с горечью и усталостью.       - Марк, сигареты и вино - это всё, что у меня осталось.       - А как же я?       - Ты не мой, - смотреть на Марка стало невыносимо, он отвернулся от него и продолжил готовить, но замер, когда вокруг его торса Марк обвил руки и сцепил их в замке. Ощутив поцелуй на своей шее, он позволил говорить себе искренне.       - Я устал... - он потянулся к бутылке, но Марк отобрал её и отошёл, Рик проследил за ним взглядом и теперь они стояли друг напротив друга.       - Я знаю, Ричард, я тоже.       Теперь остались только они. Лишившись сил, молодой человек опустился на стул, он глядел в пол, будто бы мира вокруг не существует. Несчастье стало совершенно очевидным, и Филипс опустился на колени у его ног, чтобы его возлюбленный видел его, чтобы быть с ним, потому что и сам Марк чувствовал себя невероятно одиноко. Больше нежности он чувствовал, когда садист пытал его, но не тогда, когда говорил нежные, якобы приятные Марку, слова.       - Чем я могу тебе помочь? - спросил юноша. Рик склонился к нему и коснулся губами его затылка, и от этого у обоих защемило в районе груди.       - Ничем. Прости меня за слабость. Думаю, это большее, на что ты способен.       - Я люблю тебя, - прошептал в ответ юноша. Он поднёс пальцы Ричарда, покрытые мелкими шрамами, едва заметными, но Марк точно знал, что они есть, и коснулся их пересохшими губами.       - Я тебя тоже, но мы все равно не умеем жить вместе. Мне нужно всё или ничего.       В глазах юноши Бакер искал своё отражение, но видел только слёзы, горькие, те, что скрывать уже было бесполезно и невозможно, и тогда Марк уткнулся в его колени снова.       - В тюрьме мы жили будущим, - заключил молодой человек. - А будущего не существует.       - Теперь есть мы, - возразил Филипс. - Неужели ты настолько несчастен со мной?       - Помнишь то утро? Ты простил меня за измену и решил быть лучшим для меня. Потом я решил тебя пытать. И ты не выдержал.       После этих слов вся покладистость Марка исчезла, будто бы её и не было. Сдерживаемая боль преобразовалась в силу, и с этой силой его ноги распружинились, он поднялся, и ярость вспыхнула в его глазах. Без промежуточных тонов, его голос стал криком раненного животного:       - А ты думал, какого было мне? Пытай сколько хочешь и как хочешь, я либо отключусь, либо буду кричать так громко, как вообще могу. Но я хочу чувствовать отдачу. Был ли хоть один раз, когда после секса, после всего, что ты делаешь со мной, ты меня обнял и сказал что-то вроде «спасибо»? А если ты этого не делаешь, то в чём разница между игрушкой для секса и мной?       Какое-то время Ричард просто не верил в то, что столько силы может быть в этом хрупком теле, он не верил, что он сам может быть восхищён так сильно, что словами этого выразить практически невозможно. Движимый этой силой, этим порывом, он опустился на колени. Но это было здравое решение, он опустился на колени, ощутил холодный пол под ногами, он смотрел на Марка снизу вверх и не стыдился этого.       - В первый и в последний раз, я стою на коленях и позволяю смотреть на себя сверху. Я говорю тебе «спасибо». Спасибо за любовь. Спасибо за секс. Спасибо, что терпишь меня. Спасибо, что веришь в меня. Спасибо, что не бросаешь меня. Спасибо, что прощаешь меня. Спасибо, что готов выдержать почти всё ради меня. Спасибо, что ставишь меня на место. Спасибо, что обнимаешь. Спасибо, что целуешь. Спасибо, что греешь меня по ночам. Спасибо за десерты в тюрьме. Спасибо за божественный минет. Спасибо за всё, - и голос его был искренним, впервые за долгое время они говорили из сердца к сердцу, и потому Марк не мог устоять, его глаза были в слезах, а на лице застыла лёгкая и спокойная улыбка. И тогда Рик осмелел и поднялся, притянул к себе за талию единственного, кто был по-настоящему достоин, и коснулся его губ. - Спасибо.       Теперь с крика они перешли на шёпот, заключив друг друга в хрупких объятиях, деля одно дыхание на двоих. Тёплая ладонь Марка легла на щетинистую щёку и мягко погладила.       - Я никогда не переставал быть твоим. Даже тогда, когда, когда я кричу на тебя, когда мы дерёмся, это не значит, что я не твой, не значит, что я люблю тебя меньше. Это просто значит, что ты всё ещё меня не сломал.       Подхватив на руки своё сокровище, Бакер закружил его, забыв обо всех рекомендациях врачей, он не был так счастлив очень давно, он снова почувствовал присутствие Марка рядом, в своём сердце, и любовь наконец-то перестала быть тяжким грузом, она позволила им воспарить.

***

      Уже после ужина, который Ричарду удалось спасти, Марк сказал, что хочет танцевать, попросил научить его. Огрубевшая ладонь легла на его талию, позволяя расслабиться, только следовать по пятам, отступать и наступать, держаться на достаточном расстоянии от солнца, чтобы не сгореть. И в этом танце, который напоминал их собственные отношения, они знали, что всё так, как должно быть. Когда ненавязчивая мелодия подошла к концу, Бакер посмотрел в голубые глаза и произнёс:       - Спасибо за танец. Впервые он принес мне наслаждение.       - Спасибо и тебе, господин, что научил меня танцевать, - он улыбнулся и поднял голову, в надежде получить поцелуй.