Не дальше

Раз, два, три. Чимин маленькими шажками идет вдоль края пропасти. Он раньше не думал, что бывает так – стыдно, когда никто не обвиняет, и больно, когда все хорошо. Тэхен тогда быстро опомнился и очень просил никому ни о чем не рассказывать. Потому что он умрет, если узнают. Он не выдержит. Не сможет. Просто не надо. И Чимин честно носит в себе все эти новые открытия. Тэхену нравится Хосок – он сохнет по нему уже почти полтора года Тэхен видел их втроем – ему больно, но он держится. Это ужасно, на самом деле. Чимин не знает, имеет ли он право рассказывать Тэхену о чувствах Хосока. Чимин не знает, имеет ли он право рассказывать Хосоку о чувствах Тэхена. Это для него слишком сложно, он не готов сам решать такие сложные задачи. И вместе с тем он не знает, имеет ли он право просить совета. Так проходит какое-то время, а потом что-то происходит, когда Чимин уже свыкается с тем, что с одной стороны у него – отвесная скала молчания, а с другой – пропасть тайн и недомолвок. Тэхен срывается на Юнги. - Пошел ты в жопу, мудак гребаный! Когда все началось, рядом с ними никого не было, и, когда на шум прибегает Чимин, уже поздно разбираться, с чего вообще началась ссора. - Одурел что ли? – Юнги отвечает не менее громко и с вызовом, но в его глазах Чимин видит непонимание. Скорее всего, Тэхен вызверился ни за что. Юнги, конечно, не понимает. Если кто и может понять, так это Чимин, который молчит, жмется к стенке и просто смотрит, как другие пытаются их разнять. Он на самом деле злится. Чуть позже он пытается выяснить, что там вообще произошло. Но Юнги, как и ожидается, не понимает вообще ничего – ни причины, не следствия. - А о чем вы говорили перед этим? Юнги задумывается, а потом пожимает плечами. - Не помню. Вылетело из головы. Конечно, вылетело. У Чимина бы тоже вылетело, если бы безобидный Тэхен без видимой на то причины начал на него кричать и посылать матом. Поговорить с Тэхеном он решается с трудом. Он начинает разговор несколько раз, на все время сворачивает тему и переходит на что-то другое. Доходит до того, что сам Тэхен понимает, о чем с ним хотят поговорить. - Извинись перед Юнги за меня, если ты об этом, - устало выдыхает он на очередное «Можно с тобой поговорить?» от Чимина, - Я сам не могу, мне стыдно. Чимин поджимает губы и смущается. Он слишком очевидный, как обычно. - За что ты его? - Не помню. Да не важно вообще. Просто попроси у него прощения. - Сам проси. Чимин неловко морщится. Надо бы сказать что-то еще, но он не знает, с какой стороны затронуть эту тему. - Тэхен, ты на нас злишься? – решается он, когда Ви уже явно собирается уходить. - Нет. Правда, он отвечает слишком поспешно. В таких случаях ответ обычно легко меняется на что-то противоположное. Они недолго молчат и смотрят друг на друга. Тэхен вздыхает. Чимин мнется. - Ну, я стараюсь, - продолжает свою мысль Тэхен, - Очень стараюсь, правда. Снова молчат. - Просто иногда не очень получается. Чимин дает другу еще немного времени. - Я же понимаю, что мне никто ничего не должен. - Ни любить меня. - Ни думать о моих чувствах. - Ни… Чимин хочет его прервать, потому что это уже звучит неправильно. Если Тэхен видит ситуацию именно в таком свете, то это очень плохо. - Но можно было и не трахаться втроем с парнем, который мне нравится, черт бы вас побрал! О нет. Нет-нет-нет. Это было слишком громко. Чимин жмурится почти болезненно, прикидывая, сколько человек могли это услышать. Он упускает момент, когда Тэхен сбегает куда-то, оставляя его один на один со светло-розовой стеной в коридоре. Один, два, три. Ничего не происходит. - Чимин, - это голос Намджуна, - Объяснишь мне? Сердце сильно-сильно бьется. Нет, не объяснит. * * * Все то, что тщательно хранилось, пряталось и береглось в течение стольких месяцев, за полвечера становится достоянием их небольшой, но все же общественности. Хоуп ходит в прострации. Юнги рвет и мечет. Чимин отчаянно краснеет, когда ловит на себе очередной взгляд. Тэхен никому не попадается на глаза. Юнги первым не выносит напряжения и выметается куда-то из общежития. Чимин немного сомневается, но выскакивает за ним, изо всех сил игнорируя что-то неодобрительное в глазах лидера. Юнги находится на детской площадке в соседнем дворе. Чимин со вздохом усаживается рядом с ним. Юнги смотрит на него, и взгляд у него беспомощный. - Что это было? Чимин пожимает плечами. - Он совсем ебнулся? Чимину кажется, что он должен защитить Тэхена. Но он ведь понимает, что и Юнги имеет право злиться. Тэхен не назвал ни одного имени, но ведь понятно же, что не так сложно было вычислить их троицу. Чимину, кстати, тоже неловко. Только он, почему-то, не злится. - Не думаю, что он хотел чего-то такого. И все равно его голос звучит неуверенно. - А чего он хотел? - Ему нравится Хосок, - Чимин делает паузу, потому что ему до сих пор кажется, что эта тема запретная. Через пару мгновений он вспоминает, что нет больше никакого секрета. - И он видел нас тогда. Даже сфотографировал. Юнги впервые слышит о фотографиях. Чимин быстро его успокаивает, что давно уже все удалил. - Я все равно не понимаю. Никто ведь не знал об этом. Хосок был уверен, что его чувства безответны. Чимин пожимает плечами. Он, если честно, пытался присматриваться, и тоже не заметил ничего, что могло хотя бы намекнуть на симпатию Тэхена. - В любом случае, - Юнги, кажется, младшему совсем не сочувствует, - Зачем он начал орать об этом сегодня? Чимин снова пожимает плечами, потому что этого он тоже не может понять. - Долбоеб. Юнги резюмирует коротко и зло пинает носком кроссовка какую-то веточку. Чимину очень хочется, чтобы Юнги понял Тэхена. Чтобы перестал злиться. Чтобы хотя бы простил его. - Ему больно. Только представь, каково ему сейчас. - Знаешь что. Юнги внимательно смотрит на Чимина и умолкает. - Что? - Забей. - Нет, говори. - Забей, я сказал. - Юнги! Юнги прерывисто выдыхает и смотрит себе под ноги. - Когда мне было больно, я ни на ком вот так не срывался. По-моему. По крайней мере, я никому не сделал ни единой гадости, - он осторожно, искоса зыркает на Чимина, - Не понимаю, чем заслужил такое отношение. Чимин закусывает губу. Они стараются не напоминать друг другу о том, что они чувствовали. Тогда. Как им было больно. Обидно. И все такое. Они не договаривались, но строго придерживались этого правила. Юнги боится того, как может среагировать Чимин. Но тот держится достойно. - Мы все по-разному реагируем. Делает вид, что не заметил, как табу было нарушено. - Все равно мудак. Чимин уверен, что Юнги поймет попозже и успокоится. А сейчас ему просто так надо. Можно подумать, случилось что-то на самом деле страшное. Чимин вдруг неожиданно улыбается. - У них все еще может быть хорошо. Он говорит Юнги, но делает вид, что просто так, в воздух. Юнги, кажется, задумывается. - А у нас? - А разве у нас не уже? * * * Тэхен прячется – сначала в пустой комнате, потом в ванной, потом под своим одеялом. Он удивляется, что никто от ничего не требует, никто не приходит, никто с ним не заговаривает. Не кричит и не лезет драться даже. Хотя он, если честно, этого ожидал. Он этого хотел и не хотел одновременно. Как одновременно хотел и не хотел того, что случилось несколько часов назад. Ведь, если совсем честно, никто ничего плохого ему не сделал. Никто не знал, не понимал, не видел, и, видит Бог, он сам старался, чтобы все было именно таким образом. Кому он вообще мог о таком рассказать? То, что он увидел в тот день в общежитии, до сих было ему дико. Дико больно. Дико волнующе. И дико красиво. Он боялся признаться в этом даже себе, но три тела, которые невообразимо сливались в одно целое на узкой общажной постели – это самое волшебное, что он видел в своей жизни. Даже несмотря на то, что там был Хосок и не было его. Тэхен злился, не злился, плакал и ругал себя. Тем троим сейчас было неловко – это понятно. Им, наверное, было стыдно. Остальным было тоже не по себе. Но Тэхен вполне (или не вполне) справедливо считал, что ему все равно хуже всех. Он уже несколько месяцев живет, как в тумане. Месяцев, хотя кажется, что лет. Его Хосок – не его. Нет, серьезно, он всегда думал, что если Хосок гей, то они смогут быть вместе. Потому что кто еще, если не он? Ну правда – кто бы в здравом уме подумал на Чимина? И уж точно никто бы не подумал на Юнги. И надо быть совсем долбанутым, чтобы предположить сразу троих вместе. Впрочем, именно таким Тэхен и стал. Долбанутым. Отбитым. Пришибленным. В итоге он думает, что зря он так. Не надо было орать, не надо было выдавать эту тайну, не надо было изображать из себя мудака распоследнего. Он ведь не такой. Он добрый и понимающий. И ему никто не хотел сделать больно, и он сам во всем виноват, и вообще ничего такого даже и не случилось – это же был просто секс, Чимин так сказал. Говорил же? Тэхен внимательно думает. Да по-другому и быть не могло. Он же с Юнги. Это они любят друг друга. Правда? - Тэхен, поговорим, – низкий бас Намджуна. - Нет, - Тэхен бурчит в покрывало, но он уверен, что его расслышат. - Поговорим, - Намджун садится где-то рядом, - Объясняйся. Тэхен вздыхает и пытается завернуться в одеяло покрепче. Через секунду он чувствует на себе чужие руки – Рэпмон вытряхивает его из мягкого и теплого убежища. - Ну у других спрашивай. Тэхен почти ноет. Он не хочет разговаривать, тем более с кем-то вообще не в теме. Тем более с Намджуном. С ним почему-то больше всех стыдно. - У каких других, Тэхен? Хосок неадекватный, Юнги с Чимином пропали. Мне стоит упоминать, что Джин-хен с Чонгуком находятся в не меньшем ахуе, чем я? Тэхен воет. Потом сдается. Сам вылезает из одеяльного кокона и садится, хмурый и растрепанный. На Намджуна старается не смотреть. - Чего тебе надо? - Что происходит? - Юнги с Чимином встречаются. Намджун вздыхает и всячески демонстрирует, что это не совсем то, что он хотел бы услышать. Но Тэхен молчит и делает вид, что уже рассказал все, что знает. - Тэхен, - Намджун не сильно щелкает его по лбу, - Я не дебил, ок, да? Я заметил. Как и двое других не посвященных в тайную жизнь пуленепробиваемых педиков. Тэхен наконец-то заглядывает Намджуну в глаза. И не видит. Не видит ничего, что увидеть ожидал. Там нет ни злости, ни отвращения. Намджун смотрит участливо, чуть устало, даже растерянно. Но Тэхен наконец-то понимает, что его не собираются ругать, бить или отталкивать. Их лидер почему-то оказался куда лучше, чем Тэхен предполагал. Хочется плакать. - Я не хотел, - бормочет он совсем тихо, - Меня это не касается. Я вообще… - всхлипывает, - Зачем я это сделал? Намджун закусывает губу и обеспокоено хмурится. Он, если честно, заготовил несколько шуток, острот и колкостей, чтобы разрядить атмосферу там, на позитивный лад Тэхена настроить. Но такой Тэхен ему совсем не нравится. Кажется, что этот ребенок взял на себя больше, чем сможет выдержать. - Ну все уже, - лидер пытается отмахнуться даже легкомысленно, только чтобы Тэхен начал воспринимать это проще. Но тот даже не собирается, - Тэхен, ну хватит. Что уже с этим сделаешь? Кашу заварил, теперь надо разруливать. Что у вас произошло? Только давай, по порядку и без слез. Тэхен пару раз глубоко вздыхает, собираясь с мыслями. Говорить о таком сложно, даже с самым лучшим лидером. - Просто мне… мне нравится Хосок-хен, - он зыркает на Намджуна и выглядывает в его глазах реакцию. Тот терпит какое-то время, а потом кивает, мол, я понял, продолжай, - Как парень. Я это… гей, кажется, - Намджун снова кивает, стараясь не испугать младшего какой-то реакцией, - Но я никому не говорил, потому что он не такой. Ну, я думал, - Намджун задумчиво чешет нос, - А потом… Тэхен замолкает, и не продолжает даже после двух кивков от Намджуна и третьего контрольного. - Потом? – лидер пытается подтолкнуть его голосом. - Потом. Тэхен вздыхает и отворачивается. Ему уже совсем не хочется об этом говорить. Но он заранее знает, что придется. Намджун ведь не отступит. Не уйдет без всей информации. - А потом я их увидел. Это, вроде как, в задумке много объясняет, но Намджун явно не собирается догадываться сам. - Увидел, как он занимаются… этим. Втроем. Вроде как об этом все уже и так догадывались. Но по глазам лидера видно, что он до последнего верить собственным догадкам не хотел. Тэхен в этом ничем не может ему помочь. Он и сам хотел бы не видеть и не верить. * * * Намджун сказал, что Тэхену надо поговорить с Хосоком. Мол, давайте, ребята, объяснитесь. Но Тэхена одна мысль о таком приводит в панику, и следующие три дня он вполне успешно прячется ото всех и вся, высовываясь лишь тогда, когда избежать этого совсем невозможно. Но в глубине души Тэхен надеется. На что только, не до конца понятно. Ну, например, Намджун мог бы поговорить с Хосоком, и тот мог бы начать разговор сам. Или с Хосоком мог бы поговорить кто-то другой. Тот же Чимин, например. (На самом деле, Тэхен очень злится на Чимина, что тот не рассказал Хосоку о его, Тэхена, чувствах раньше. Хосок должен был узнать по-другому). Но никто почему-то ничего не делает. Сначала Тэхен прячется и боится. А потом начинает выходить из себя. Почему ничего не происходит? - Тэхен! Тэхен вздрагивает и оборачивается. Юнги стоит в дверях ванной, в которой последние два часа просидел Тэхен. Ничего криминального в этом не было – ночь, все спят, он никому не мешает. Он потому и дверь не закрыл, что был уверен, что никто в такое время сюда не сунется. - Что? Тэхен не знает, как себя вести. - Поговорим. Это слишком напоминает начало разговора с Намджуном. Но только Юнги вряд ли окажется таким же понимающим, как лидер. Ведь он, в конце концов, и сам заинтересованная сторона. - Уже поздно, – бормочет Тэхен, придумывая самое тупое в жизни оправдание. Он сидит на холодном кафеле, прижимается спиной к стенке душевой кабины, и ему на самом деле не очень удобно, но позу он менять, похоже, не собирается. - Да плевать, - Юнги прикрывает за собой дверь (и тоже игнорирует замок) и садится рядом с младшим, - Долго это еще будет продолжаться? - Мне лучше уйти, да? Вид у Юнги совсем непонимающий, и Тэхен уточняет. - Мне лучше уйти из группы. - Совсем ебанутый? – Юнги отвешивает ему больнючий подзатыльник, - Даже не думай об этом, понял? – злится, - Решай свой проблемы, а не беги от них. - Как я могу их решить? – Тэхен отмечает, что со стороны выглядит достаточно флегматичным, наверное. Что странно, потому что внутри у него все бушует и взрывается, - Всем теперь неловко из-за меня. Я все испортил. - Ты можешь хотя бы поговорить с Хосоком, и всем типа уже станет легче. А то, что вся группа знает о нашей небольшой оргии, мы как-нибудь переживем. - Не могу я с ним говорить. Он даже слушать меня не станет. - Станет. Юнги уверен, но Тэхену совсем не верится. Он на месте Хосока точно бы не стал. - С чего бы? Я его со всех сторон подставил. - Я бы Чимина в любом случае выслушал. Тэхен не понимает сравнения. Он бы Хосока тоже выслушал. Любой бы выслушал человека, которого любит. Но это ведь совсем не его ситуация, его-то точно слушать не станут. Только если не… Если… - Ты вообще что в виду имеешь? – Тэхен настораживается. - Просто поговори с ним. Юнги смывается из ванной так быстро, что Тэхен не успевает прийти в себя вовремя и потребовать нормальных объяснений. Но теперь ему лишь гадать остается. Он же не совсем дурак, правда? Это ведь действительно был толстый намек? * * * Тэхену решиться на разговор теперь едва ли не сложнее, чем было до странных намеков Юнги. Он ходит вокруг да около, постоянно натыкается на Хосока, изводит его своим молчаливым вниманием. Он каждый раз хочет заговорить, честно хочет, он даже открывает рот и издает первые звуки, но потом сбегает, просто не находя в себе сил и не находя оправданий. Теперь все кажется такой глупостью. Совсем ненастоящей и неправильной. Ведь если бы Хосок к нему что-то испытывал, он бы уже тысячу раз заговорил сам. Он бы не сторонился, не прятался. Он бы не прятал глаза, стоило им с Тэхеном оказаться рядышком. Всё это замечает даже менеджер. «Ребят, вы на проблемы нарываетесь». «Решайте свои проблемы и работайте». «Думаете, кого-то ебет, что вы поссорились? Если это хоть как-то отразится на вашей работе, выхватывать будете только так». Тэхену так страшно еще никогда не было. Он чувствует, что своим поведением может на дно утащить всю группу, и он понимает, что другие думают точно также. Ему хочется кричать и просить прощения, ему не хочется быть во всем виноватым. И он снова думает о том, что ему стоит покинуть группу. Выплатить огромную неустойку, уехать куда-то к морю и наняться на какую-то рыбацкую лодку, чтобы о нем никто больше не узнал и не услышал. Он даже говорит об этом Намджуну, и нарывается на мат и подзатыльники. Намджун говорит, что Тэхен идиот, а потом уходит, обещая накостылять и Хосоку. - Это же надо быть такими дебилами! Столько времени ходят вокруг да около! И в тот же вечер все случается. * * * Тэхен по привычке уже выползает в душ, когда остальные (делают вид, что) уснули. Тэ по максимуму бесшумно ныряет в ванную комнату и уже готов щелкнуть защелкой (с некоторых пор он обязательно закрывается), как дверь открывается, в помещение влетает растрепанный Хосок, вжимает своим телом Тэхена в холодную кафельную стену и целует его так, что аж больно. Тэхен теряется и совсем не может пошевелиться. Хосок отстраняется от него буквально через мгновение и выглядит не менее растерянным. - Намджун сказал, что изобьет меня до полусмерти, если я что-нибудь с тобой не сделаю. Но Тэхен не может даже осознать смысл сказанного. - Ты странный, Тэхен, и я не знаю, с какой стороны к тебе подступиться, - Хосок выглядит так, будто пытается высказать все как можно быстрее, потому что потом ему тоже может не хватить мужества, - Я не знаю, о чем ты думаешь, и я вообще не понимаю, что произошло и до сих пор происходит. Но если ты наконец-то скажешь мне хоть что-то… Тэхен сглатывает. Что? Что-что, простите? - Я не знаю, хочешь ли ты иметь со мной вообще что-то общее, - продолжает Хосок, и темп его речи все ускоряется, - Если нет – просто ударь меня и скажи мне это. Но если хочешь, то я готов. Правда. Мы же можем попробовать? Тэхен молчит, и Хосок мгновенно сникает. - Прости, - бормочет он и делает огромный шаг назад, по направлению к двери из ванной комнаты, - Я понял, Тэхен. Я так и думал, если честно, - он уже разворачивается, - Я прекрасно понимаю, что после того, что ты видел, ты не хочешь быть со мной, - но вдруг останавливается, - Знаешь, я потому и тянул так долго. Знал ведь, что ты и смотреть на меня не захочешь. А кто бы захотел? Я люблю тебя уже целую вечность, но вместо того, чтобы попытаться поговорить с тобой, трахаюсь с Чимином, потом вообще падаю ниже некуда, и трахаюсь с ними обоими. Кому я такой нужен? Ты прав, Тэхен. Я бы себя такого тоже не захотел. Такой я никому не нужен. Тэхен окончательно приходит в себя к середине этой тирады. И он понимает, что Хосок все понимает неправильно. Черт побери, да все они только и горазды делать тупые выводы вместо того, чтобы напрямую поговорить с человеком, дороже которого просто нет! Тэхен месяцами носил в себе им же придуманный бред. Хосок тоже себе что-то навыдумывал. И они ходили, забивали себе головы собственными идиотскими догадками, хотя давно могли все решить и уже смеяться над всем, что случилось у них ранее. Теперь его очередь набрасываться на Хосока. Правда, тот соображает быстрее, и отвечает ему – больно и отчаянно. И теперь Тэхен не чувствует в себе сил отстраниться. - Завтра мы поговорим о том, какие мы идиоты, - он вышептывает это урывками, не может совладать с трясущимися руками и сбитым дыханием. Хосок мычит что-то согласное. И ему, если честно, не хочется, чтобы наступало это самое завтра. Ему не хочется сложных разговоров. Он бы просто целовал Тэхена наконец-то столько, сколько захочется. Целую вечность, если можно.