Не дальше

Хосок получает одобрение делать с Чимином все, что захочется. Юнги не будет против, Юнги нормально – поверить его бегающим глазам сложно, но Хосок решает верить словам, потому что ему с Чимином все равно легче, чем совсем никак. Правда, сам Чимин еще долго раскаивается и изображает верность. Он искренне решил вытянуть хоть что-то из Юнги, а не бежать за легким утешением к Хосоку. Его хватает чуть меньше, чем на три месяца. И только потом все начинается снова. Юнги разрешил, но они еще больше стараются, чтобы никто ничего не узнал. Учатся не делать этого дома, не стонать, быть быстрыми; даже общение свое сводят практически к нулю. Знают ведь, что хену больно, хоть он и мужается изо всех сил. - Ты сходил к врачу? – однажды осторожно интересуется Хосок и слышит то, что, в принципе, и ожидал. - Нет. Хосок не понимает. Если ему дорог Чимин, почему Юнги не пытается? - Я не хочу, - пожимает плечами старший и улыбается (кажется, вполне искренне), - Все окей. Сейчас нормально. Хосок вздыхает и отваливает со своими расспросами, хоть голова его и взрывается недоумением. Что за игру ты ведешь, Мин Юнги? Ты вообще понимаешь, что так нормальные люди не делают? Только вот Юнги (пусть и временно) становится прежним развеселым Шугой, смеется, дарит всем хорошее настроение, постоянно тискает Чимина. Будто бы все и в самом деле нормально. Только какое в жопу нормально, если плохо, по сути, всем? Юнги – потому что мозг ни имеет власти над чувствами, и рациональные, казалось бы, решения все равно режут по живому. Чимину – потому что не нужны ему другие хены, кроме одного, любимого, но только вот любимый его как раз и не хочет. Хосоку – потому что чувствует себя пойманным в ловушку, лишним в этой всей хероте, и понимает, что это пора закончить, только вот сил просто нет. Вот такое вот у них нормально. * * * Однажды Хосок называет Юнги бесчувственным бараном, и старший всерьез обижается. Потому что он ни разу не бесчувственный, хоть иногда и очень хочется. Юнги сразу понимает, когда Чимин снова начинает спать с Хосоком. Пак проводит очень много времени в душе, но Шуге кажется, что он все равно слышит на нем чужой запах. Он пытается понять, что из-за всего этого творится у него внутри. Но нифига не понимает, и просто пытается почаще брать Чимина за руку. А еще они оба понимают, что долбоебы. И никто из них понятия не имеет, как это исправлять. Чимин продолжает жаться к Юнги по ночам. Юнги его даже становится жалко. Он честно пытается отвечать, закрывает глаза, принимает ласки, обнимает и целует. Пару раз у них даже что-то получается – скромненько, понимает Юнги, без огонька, но Чимин после этого по несколько дней ходит абсолютно счастливым. - Я люблю тебя, хен, - почти пропевает он, когда будит старшего утром, целует в губы, приносит завтрак в постель. Он даже уже не стесняется любопытных взглядов остальных. На самом деле, они сначала старались не слишком все это афишировать, хотя, конечно, сложно было не догадаться. А теперь вот нежности у всех на глазах. Но Юнги даже нравится, если честно. Ему может все еще не хотеться секса, но однажды он просто так оставляет на шее Чимина засос и долго им любуется. - Пометил? – смеется Чимин и выгибает шею, будто просит еще. Удивительный ребенок. * * * Юнги начинает сходить с ума позже. Если, конечно, не считать безумием то, что он делал до тех пор. Он знает, что Чимин и Хосок снова. Эта мысль сначала непонятная, потом больная, потом просто странная. Чимин постоянно повторяет, что любит только Юнги; Хосок продолжает страдать по Тэхену. У Юнги ничего не меняется, ему все еще просто не хочется секса. Ему всего лишь интересно. - Чимин. А с Хосоком… как оно? – это, наверное, нормальный в их ситуации вопрос. Но Чимин реагирует неспокойно, дергается, краснеет и молчит. Он молчит почти неделю, если быть честным; Шуге кажется, что он смертельно обидел младшего. - Но я же имею право знать, - ловит он Чимина в коридоре, не давая даже разуться. Ему хочется крикнуть, но он помнит, что общага полна ненужных ушей, и шипит почти неразборчиво. Чимин снова краснеет. Он же не думал, что Юнги не знает? Но он думал, или, как минимум, очень хотел в это верить. - Хен, я не могу об этом говорить. Ни с кем, на самом деле, а уж тем более с тобой. Юнги складывает руки на голове и смотрит оценивающе. Он ведь и правда имеет право знать. - Ты же понимаешь, насколько все это ненормально? – Чимин подходит почти вплотную и шепчет уже прямо в ухо. Это могло бы быть эротичным, если бы не их ситуация, - Зачем ты вообще об этом спрашиваешь? - Я отпускаю тебя спать с другим, хоть до сих пор считаю только своим. Почему бы мне и не спросить? - Не говори об этом так, будто делаешь мне одолжение, - это выражение появляется на лице Чимина, наверное, впервые. Он отчаянный и злой, - Еще немного и я возненавижу тебя за это, хен, - он твердо отодвигает старшего, чтобы пройти в комнату, - Просто подумай, что будешь делать после этого. Юнги остается в коридоре. Разве он не все делал правильно? Где он допустил ошибку? * * * Но он не может думать об этом долго. Чимин не сможет возненавидеть его – Юнги уверен в этом. А вот желание увидеть становится навязчивым. Юнги начинает сознательно пытаться застать этих двоих. Он следит и появляется в неожиданные моменты; подслушивает; а потом устанавливает в комнате скрытую камеру. Он понимает, что мудак, но он почти перестает спать: стоит ему закрыть глаза, и он видит Чимина с Хосоком. Они в самом разгаре. Чимин на спине, глаза закрыты, губа закушена. Хосок прижимается вплотную, целует-кусает, тычется носом в шею. Всего пара толчков и истеричных вздохов, а потом – туман, и Юнги просыпается, потому что ему почти больно, ему надо увидеть все. И, как назло, Чимин обижается всерьез. Юнги бы мог попробовать еще раз – эй, я хочу увидеть, как тебя трахает Хосок, покажете? Но он откажется – и это абсолютно точно – еще и бросит, как последнего больного извращенца. А почему «как»? Юнги же не дурак, он понимает, что то, что творится в его голове, не укладывается в рамки нормальности. Может, его и правда стоит сводить к врачу. А потом – полностью изолировать от общества. Но пока он все еще остается тут, со всеми. Он последний раз пробует одернуть себя, и даже принимает пару раз ледяную ванну (он где-то читал, что так в дурдомах успокаивают психов). Но это заканчивается чем-то тяжелым простудным (и слава Богу, что без осложнений), и Юнги сдается. Он убеждает себя, что, раз Чимин все еще его парень, он и в самом деле имеет на это право. * * * Ему все равно нужно много времени, чтобы решиться. Он понимает, что его просьба изначально ебанутая, что вряд ли на нее можно отреагировать нормально. Чимин не разговаривает. Хосок, наоборот, периодически нарывается на «поговорить по-мужски». Он набирается смелости однажды почти ночью, когда все устали и спят. Чимин тоже укладывается, но Юнги за руку, почти силком, поднимает его и утаскивает на кухню. - Нам нужно поговорить, - бормочет он и лезет обниматься. Чимин сначала удивленно пытается оттолкнуть. - У тебя что-то случилось, хен? – он почти пугается, вцепляется в плечи старшего и заглядывает в глаза. Юнги целует его – губы, скулы, спускается на шею. Чимин еще пару секунд смотрит взволнованно, а потом начинает улыбаться. - Да что с тобой такое? - Я так люблю тебя, Чиминни, - шепчет он. И Чимин сам жмется к нему, как можно ближе и как можно крепче. Потому что ему тоже было плохо, потому что ему тоже нужен хен – странный, непонятный, постоянно делающий какие-то глупости. Но без него совсем никак. - Хочешь? – Чимин трется о старшего пахом; он уже возбуждается – так соскучился. - Не сейчас, хорошо? – немного тормозит Юнги и отстраняется. Ему надо не это, он хочет просить у Чимина чего-то совсем другого. Или не совсем? - Ну почему? – в глазах младшего опять обида, - Ну почему так? Хен! Я хочу тебя, я уже просто не могу больше, - он почти хнычет, и это невыносимо, - Ну давай, ну пожалуйста. Ну ради меня? Юнги закатывает глаза. Он не хочет сейчас и так. Но Чимин уже лезет ему под резинку домашних брюк, обхватывает член через белье. - Ты тоже возбужден, - шепчет ему младший в самое ухо, - Почему «не сейчас»? Юнги только пожимает плечами. У него нет физиологических проблем; там все работает как надо. Херня скорее у него в голове, но Чимин отказывается это понимать. Он действует все настойчивее, и Юнги понимает, что его согласие уже не требуется. - Хорошо, хорошо, - он все-таки немного отстраняется, крепко хватая Чимина за плечи и удерживая его на расстоянии, - Только если пообещаешь мне кое-что. Чимин удивленно распахивает глаза, явно не ожидая, что Юнги потребует что-то взамен. Это изначально дико – они пара, они вместе, и один из них согласен трахнуть другого только взамен на что-то там. Бред какой-то. Но младший все же кивает, потому что близость Юнги после стольких месяцев взаимного игнора сносит крышу. Юнги мнется, ему вдруг становится стыдно и он не знает, как правильно это сказать. Только во взгляде Чимина все больше нетерпения, и надо решаться быстро. - Я хочу посмотреть на вас с Хосоком. Он произносит это на выдохе, выталкивает из себя одним усилием, тихо и странно. Кажется, во всем мире стало тише. Чимин просто смотрит, Юнги заливается краской. И никаких звуков – кажется, даже вечно раздражающие часы в гостиной наконец-то заткнулись. - Совсем с ума сошел? – наконец произносит Чимин. Лицо его уже гораздо спокойнее. Он больше не собирается набрасываться на Юнги, его не нужно удерживать, и Юнги опускает руки. - Пожалуйста. Я просто хочу посмотреть. Взгляд Чимина пугающе пустой. - Посмотреть? Зачем? - Не знаю, - плохая, плохая, плохая идея, но Юнги не может от этого отказаться. Ему страшно, он на миг жмурится, и перед глазами – возбужденные лица Хосока и Чимина, в ушах стоны, а потом пелена. Юнги открывает глаза и снова встречается взглядом с Чимином. - Я не буду этого делать, хен. - Почему? - Потому что это… это бред какой-то. Тебе точно нужно к врачу. Я не собираюсь потакать твоим извращенным фантазиям. Юнги прикрывает рот рукой, но не собирается сдаваться. Ему точно понадобится доктор, если Чимин совсем откажет ему. Ему не нужен секс. Ему просто нужно увидеть. - Пожалуйста? Ради меня? Чимин закрывает лицо руками и громко отчаянно стонет. - Да что с тобой такое, Мин Юнги? Что с тобой приключилось? Почему мы не можем просто быть нормальными? – когда он снова смотрит на старшего, в его глазах стоят слезы, - Почему ты отправляешь меня спать с другими, вместо того чтобы делать это со мной? Почему ты хочешь посмотреть, как меня имеет посторонний? За что ты так меня ненавидишь, а? Юнги открывает рот, чтобы возразить что-то, но Чимин не позволяет, начиная говорить чуть громче и чуть быстрее. - Ты ебаный извращенец. Просто из-вра-ще-нец. За что? Скажи, за что? Я сделал тебе что-то плохое? Просто ответь мне, что не так? – но он опять не дает времени на ответ; смотрит прямо в глаза – решительно и зло, - Почему с тобой стало так сложно? Раньше ведь было не так. Юнги пожимает плечами. Он ничего не может сказать. Чимин хмыкает – усмешка злая до невозможности, и Юнги кажется, что это совсем не его Чимин. А потом он решительно шагает к старшему и хватает его за грудки. - Хорошо, - шипит он, - Я уговорю Хосока трахнуть меня у тебя на глазах. Но сегодня я делаю с тобой все, что хочу. Юнги, наверное, стоило радоваться, но в какой-то момент ему показалось, что он слышал, как внутри у Чимина что-то оборвалось. * * * Их в комнате трое. Выбрать момент, когда из общаги на достаточное время свалят все, кроме них, оказалось не так уж просто. Чимин надеялся, что Юнги передумает. Юнги боялся, что передумает Чимин. Но теперь они тут. И хуже всех, кажется, Хосоку. - Я все еще против, - бормочет он, когда Шуга перетаскивает кресло так, чтобы оно стояло прямо напротив кровати, и усаживается в него. Чимин смотрит на Юнги почти умоляюще, но тот неловко передергивает плечами и отводит взгляд. Чимин обещал ему. Хосок обещал Чимину. Давайте, ребята, просто побыстрее покончим с этим. Юнги хотел этого так же сильно. Чимину было нестерпимо больно. А Хосок не понимал, как позволил втянуть себя в это. Это наказание, наверно, что спал с чужим парнем. Что любил при этом другого. Да и вообще… он, кажется, по жизни победитель. - Уверен? – с вызовом спрашивает Чимин, пытаясь заглянуть в глаза Шуге. - Давайте, - машет рукой тот и на секунду прикрывает глаза. Еще ничего не началось, но внизу живота уже некомфортно. Там все грозит взорваться, если он не увидит это прямо сейчас. Чимин выдыхает истерично и, не сводя глаз с Юнги, начинает раздеваться. Старший с трудом сглатывает, а футболка, брюки, белье младшего в пару мгновений оказываются на полу. Хосок мнется нерешительно, и Чимин берет все в свои руки, раздевая и его тоже. Потом он садится на кровать, раздвигая ноги как можно шире – Юнги хотел смотреть, так пусть смотрит. В комнате слишком жарко. Неправильно, неправильно, неправильно! Это все чертовски странно, но Юнги не может не смотреть – Чимин притягивает Хосока и целует его. Неловко и смазано – потому что с Юнги неуютно. Шуга снова закрывает глаза и шумно сглатывает. - Смотри! – выкрикивает Чимин, - Ты же хотел смотреть, так смотри! Не смей закрывать глаза и не смей отворачиваться. И Юнги смотрит – как Чимин откидывается на спину, как Хосок устраивается между его ног; смотрит дальше, внимательно и не отрываясь; пытаясь понять, что чувствует и что все это для него значит. И понимает, что ему… жутко. Чимин не отводит от него взгляда, слишком наполненного всеми возможными эмоциями, и оттого абсолютно нечитаемого. Хосок прячет лицо в изгибе Чиминовой шеи. А Юнги сходит с ума от безумного желания стянуть с себя брюки и довести себя до оргазма. Или заставить Чимина сделать это. Кровать немного поскрипывала, но вдруг утихает. Хосок поднимает голову и вглядывается в мутные глаза Юнги. Старший сейчас вообще выглядит жутко – бледное лицо, лихорадочно красные искусанные губы, невменяемый взгляд. - Юнги! – в голосе Хосока приказ, - Иди сюда. - Что? – Юнги даже не сразу соображает, что происходит. Но Хоуп манит его рукой, и старший скорее на автомате поднимается из кресла и бредет к кровати. - Раздевайся, - Хосок отстраняется от Чимина, и тот смотрит на него с ужасом и непониманием. Юнги сглатывает, переводит взгляд с одного на другого, и пытается стянуть с себя рубашку. Но руки его не слушаются, и он путается, как дебил. Хосок вздыхает и начинает ему помогать. Потом он же утягивает его на кровать и ставит на колени среди все еще разведенных ног Чимина – а младший даже не пошевелился за все это время, просто лежал и, тяжело дыша, наблюдал за действиями старших. - Давай, - Хосок остается за Юнги, подталкивая его и направляя. Юнги наклоняется к Чимину, все еще смутно соображая, что он делает. Чимин смотрит прямо в глаза, смотрит вопросительно, но с вызовом. Хосок давит Юнги между лопаток, заставляя вплотную приблизиться к лицу младшего. - Что теперь? – одними губами шепчет Чимин. И тут Юнги окончательно срывается. Он нетерпеливо целует Чимина, до крови прикусывая губы, больно хватает его за руки, потом наверняка будут синяки. Он не будет больше ждать – кажется, он и так тупил слишком долго. Чимин всхлипывает и обнимает старшего. А потом через его плечо смотрит на Хосока. Тот усмехается и тянется за смазкой. Когда Юнги чувствует внутри себя пальцы, он морщится, но даже не думает сопротивляться. * * * Это странно, но именно Чимин первым чувствует в себе приток новых сил. Он вылезает из неразберихи измотанных тел, идет в душ, туда же затаскивает Хосока и Юнги; потом убирает, проветривает, уничтожает все следы. Он, на самом деле, не знает, чем обернется вся эта затея завтра, но сейчас он счастлив. Ему понравилось. Он даже не чувствует себя неловко. У Юнги и Хосока дела обстоят куда хуже. Они даже не смотрят друг на друга, молча одеваются и разбредаются по разным углам, одинаково сильно надеясь, что никто и никогда не узнает о том, что произошло. А потом наконец-то приходит Тэхен, и они даже немного расслабляются, будто присутствие кого-то четвертого отталкивает все это в какое-то более далекое прошлое. Единственное – Хосок ловит Чимина и даже находит в себе силы улыбнуться, когда спрашивает: - Моя помощь ведь больше не понадобится? Чимин пожимает плечами, и даже немного сдувается. Он и забыл, что все началось не только с него. Тэхен долго сидит на кухне после ужина и что-то смотрит в телефоне. - Спать не идешь? – сегодня была очередь Чимина мыть посуду, он только закончил, а потому тоже задержался. - Сейчас, - бормочет Тэхен не отрываясь от экрана. Чимин заметил, что Ви весь вечер был каким-то пришибленным, а потому садится рядом, надеясь разузнать причину. - У тебя что-то случилось? - Нет. Или да. Я не знаю, честно говоря. Просто слишком много думал, пока сидел в подъезде, и, видимо, надумал что-то не то. - А чего ты сидел в подъезде? - Я… ну, я был бы лишним. Когда только пришел. Да? Тэхен смотрит на Чимина долго, и до того вдруг доходит. Он зажимает рот рукой и испуганно смотрит на младшего. Неужели он действительно застал их… в процессе? - Слушай, Тэхен, это… - Да все окей, правда, - Тэхен пожимает плечами и встает, оставляя свой телефон лежать на столе, - Я все понимаю. Спокойной ночи. - Эй, ты телефон забыл! – зовет Чимин на автомате, хотя на самом деле знает, что сказать нужно что-то совсем другое. Тэхен, конечно же, слышит, но полностью игнорирует и скрывается в комнате. А Чимин несчастно смотрит на оставленный аппарат. Его экран еще не успел погаснуть. Чимин берет телефон и понимает, что сейчас все-таки разрыдается. От хорошего настроения остается пшик. Тэхен весь вечер рассматривал фотографии. Если верить цифрам в углу экрана, в папке их больше пятисот. Фотографии Хосока. Кстати, их сегодняшние фотографии там тоже есть.