Невеста полоза

Через полчаса я уже стояла на пороге дома в полном параде. На мне был охотничий костюм (облегающие брюки, высокие сапоги без каблука и легкая курточка - все это коричневого цвета), на пояс я повесила кинжал (кто знает, что может меня встретить в лесу, кишащим всякой нечистью?), скляночки с обезболивающими, дезинфицирующими и заживляющими зельями и мини-жезлом (некоторые заклинания без "волшебной палочки" не сделаешь). Я поправляла костюм, когда ко мне побежала жена старосты Василиса: - Лада, кудыть собралась без перекусу-то? - запричитала женщина, хлопая себя по обширным бокам. Василиса мне больше всех из этой ненормальной деревеньки нравилась. Добрая молодая баба по обхвату талии больше меня в два раза. Она единственная относилась ко мне дружелюбно. Румяная, голубоглазая женщина с русой косой до талии. Я вот до сих пор не понимаю, почему такая замечательная тетка (возраст-то разный!) делает в женах у этого подлеца Василия Гавриловича. Она стояла передо мной и улыбалась. Как всегда это делала. - Так я же... - растерянно сказала я, вспоминая, забыла ли я чего. - Ай, ай, ай! Замуж тебе надо, Ладушка! - неожиданно постановила женщина, - Чтобы смотрел муж за тобой, а то не ешь совсем! Ага, откормит тебя. Будешь красавица! Деточек народите-е-е-е-е! - протянула Василиса, смешно вытягивая губы и закатывая глаза в экстазе, - Вот десяток, например! Я, стоявшая в шоке и тупо глядевшая на размечтавшуюся женщину, тихо крякнула. - Василиса, не надо мне мужа, как-нибудь и без него обойдусь. Вот сейчас как-то я же живу. - Вот именно "как-то"! - передразнила женщина, наставительно поднимая вверх указательный палец, - А с мужем-то лучше! Он и силой поможет, и умом подскажет, и скучать вечерами и ночами не даст! - закончила Василиса, лукаво мне подмигивая. Если бы я умела краснеть, покраснела бы, потому что прекрасно понимало, что значит это "скучать" и то, как он "не даст". - Василиса... - начала было я. - А что, ты не согласна? - хитро улыбнулась женщина. - Согласна... - вздохнула я, признаваясь. Василиса рассмеялась и сунула мне в руки корзинку. Готова поклясться минуту назад ее в руках Василисы не было! - Держи, Ладушка! - улыбнулась она мне и направилась домой, на ходу крикнув: - Удачи! И возвращайся побыстрей! - Спасибо! Постараюсь! - в ответ кинула я, направляясь в противоположную сторону. Не смотря на всю враждебность населения Молочного Луга, Василиска стала мне настоящей подругой. Я ее обожала и, по-моему, чувства были взаимны. Улыбнувшись своим мыслям, я побрела дальше. Как сказал староста, "этот супостат приходит из лесного сердца". Значит мне вперед! *** Я шла уже по моим прикидкам больше часа. Сначала я просто брела по тропинке, с интересом смотря по сторонам. Этот лес всегда разный и красивый. Такой свежий, живой и... свой. Через полчаса я, не отдавая себе в этом отсчета, запела. Эту песню я как-то слышала, проходя по одной из улиц Олонера. Тогда еще была ярмарка, а я отбилась от родителей, которые увлеченно торговались с продавцом какого-то антиквариата, и пошла по одной из боковых улочек. Не знаю уж, что меня туда привлекло, но вскоре я очутилась на еще одной площади, где на бортике фонтана сидел человек, полностью завернутый в плащ. На его коленях лежал инструмент. Человек бережно перебирал его струны и вдруг запел. Его голос, легким облаком нависший над площадью, я никогда не забуду, столь невероятен был он.

Позабытые стынут колодцы, Выцвел вереск на мили окрест, И смотрю я, как катится солнце По холодному склону небес, Теряя остатки тепла.

Голос человека лился прохладой горного ручейка и мягко опутывал меня, своей красотой. Я подошла ближе.

Цвета ночи гранитные склоны, Цвета крови сухая земля, И янтарные очи дракона Отражает кусок хрусталя - Я сторожу этот клад.

Пальцы прошлись по струнам инструмента, хотя, могло показаться, что человек играет на струнах не инструмента, а человеческой души.

Проклинаю заклятое злато, За предательский отблеск тепла, Вспоминаю о той, что когда-то, Что когда-то крылатой была - Она давно умерла.

Человек заплакал вместе со своим героем. Я уже вплотную подошла к барду, и даже смогла разглядеть кольцо, сверкающее лунным камнем с одного из длинных пальцев тонкой руки.

А за горами, за морями, далеко, Где люди не видят, и боги не верят. Там тот последний в моем племени легко Расправит крылья - железные перья, И чешуею нарисованный узор Разгонит ненастье воплощением страсти, Взмывая в облака судьбе наперекор, Безмерно опасен, безумно прекрасен. И это лучшее не свете колдовство, Ликует солнце на лезвии гребня, И это все, и больше нету ничего - Есть только небо, вечное небо.

Мое сердце сжалось в объятьях песни и этого голоса. Мне показалось, что этот последний именно из моего племени. И я его безумно люблю. Но он так далеко, что...

А герои пируют под сенью Королевских дубовых палат, Похваляясь за чашею хмельной, Что добудут таинственный клад, И не поздней Рождества

Меня схватили за руку и мягкий голос мамы укоризненно прозвучал: - Лада, ну, что же ты творишь? - я повернулась к родителем. Странное наваждение отпустило меня. - Мама, тут... - я замолчала. На бортике фонтана никого не было. Прошло уже много лет с того дня, но я до сих пор отчетливо помню то кольцо на тонком пальце, тот голос и те невероятно красивые фиалковые глаза, сверкнувшие из тьмы под глубоким капюшоном...