Команда Неудачников

      Итак, спустившийся с Альп новичок класса 1-4, коим был тот самый Ким Чонин, попавший в список секции черлидинга с одного ловкого росчерка учителя Сон, тащился по коридору учебного корпуса, волоча на себе не только багаж, но еще и стопку учебников, мечтая найти уже поскорее выход. После занятий парню пришлось выслушать лекцию завуча, касающуюся общих и организационных вопросов, как то: где жить, где есть и как себя вести, то есть не нарушать правила. Потом было краткое введение в сами правила, после чего Чонин получил брошюру с полной сводкой и указание явиться на следующий день, чтобы расписаться в какой-то бумаге, что он, мол, все понял и обязуется выполнять. Ответственный завуч сразу отмечаться не разрешил, и парень всерьез испугался, что завтра ему еще и устный зачет устроят.       На этом общение их не закончилось, еще полчаса завуч распинался о безответственности учителя Сон, который, в общем-то, сам должен был новенькому все объяснить. И вот уже Ким Чонин, измученный морально, тихо радуется, что его отпускают, но в коридоре его вылавливает учительница математики и начинает громко возмущаться, почему мальчишка не явился к ней, как она того требовала. Пришлось и с ней «общаться» еще полчаса. Вернее, общалась она, а Чонин только кивал и вздыхал, так что молоденькая учительница на полном серьезе обеспокоилась, не немой ли случайно староста класса один-четыре?       Вот именно, староста. А получилось так, что замешкавшийся Чонин только к концу перерыва после биологии сообразил перебраться со своей первой парты к той дальней, на которую положил глаз в самом начале, но успел лишь встать и сделать шаг, а в класс уже вошла учительница математики.       – Староста? – с ходу спросила она. И пока Чонин в недоумении таращился, пытаясь понять ее логику, сосед по парте ответил за него:       – Ага, он самый.       – Задержись после уроков, староста, – попросила учительница, – а сейчас можешь уже сесть.       – У нас тут старосты не в почете, и по собственной воле ими не становятся, – шепнул добродетельный сосед. – Прости, парень, но раз ты новенький, то быть тебе козлом отпущения.       Как и было предсказано, старосте уже влетело в начале урока за то, что полкласса явились без учебников. Почему-то молодую учительницу очень рассердил этот факт, быть может, она изначально хотела показать себя строгой, быть может, просто не выспалась. Но, поругавшись немного, в основном на старосту, который молча взирал на нее непонимающим взглядом, девушка утихомирилась и готова была простить. Пока не начала проверять список класса. Факт отсутствия все того же Хуан Цзытао разозлил ее гораздо сильнее, чем не полученные учебники. А, судя по негромким фразам «Давно не оставался на дополнительные?!» и «Я тебе припомню и прошлый год тоже!», которые Чонин расслышал со своей первой парты, учительница Ан и ученик Хуан были хорошо знакомы.       Потом опять таки влетело старосте, что не проследил за проблемным учеником, на что сосед Чонина ехидно захихикал, и доведенная до ручки учительница отправила всех, кто не получил учебники, в библиотеку прямо посреди урока, пообещав потом задержать весь класс на время, равное потраченному на все эти разборки.       В библиотеке две шустрые женщины ловко расправились с половинкой класса, но Чонин же особенный, на него единственного не заведена карточка. А бланки закончились. Милая заведующая преклонного возраста самолично изъявила желание спуститься в подсобку и принести пачку новых бланков. Оттуда она вылетела бегом вслед за растрепанным парнем, на ходу надевающим рубашку и одновременно уворачивающимся от летящих в него папок и книг. По пути к выходу парень успел снести парочку стеллажей и еще парочку замешкавшихся учеников. Заведующая пыхтела и сыпала проклятьями ему в спину, а одна из работниц решила, что оптимальным будет записать данные Чонина на какой-нибудь листок и отпустить, а бланки потом найдутся.       И вот после такого насыщенного первого дня парень плелся по коридору со всеми своими сумками и горой учебников, которые ему выдали все и сразу. А еще математичка пригрозила выгонять учеников, которые в следующий раз явятся без учебников, и за этим, конечно, необходимо будет проследить старосте. Чонин этого не понимал. Он привык ходить в школу с ручкой и одной тетрадкой на все предметы. Кстати, директор был не прав, Чонин, с самого рождения проживавший в Австрии и в совершенстве владевший немецким языком, как и все посещал обычную школу. Вот только дома ему приходилось повторно все проходить, но уже на корейском и под руководством строгого университетского профессора, по совместительству – отца. Мальчишка схватывал все на лету – тут и гены, и сама методика преподавания – так что в домашней программе зачастую опережал основную, поэтому школа для него была больше как место встречи и общения с друзьями. Свободная форма одежды, свободное посещение занятий, а учебники, если уж очень надо было, обаятельный сосед по парте и лучший друг Чонина – Кристиан – стрелял у девчонок, мечтающих поделиться с красавчиками своими книжками.       Мысль о Крисе пришла внезапно, и Чонин успел разве что усмехнуться, как там дружок в одиночестве, не скучает? Как столь же внезапно холл учебного корпуса Старшей Южной Спортивной Школы прорезал громкий оклик:       – Крис!       Чонин шарахнулся и обернулся. Учительница математики семенила к расписанию, у которого, отвлекшись от его изучения, ждал молодой человек, лет двадцати пяти, в строгом костюме, не иначе как еще один преподаватель.       – В Корее тоже Крисы водятся, – хмыкнул Чонин и повернулся к выходу.       Бам!       – Ой, прости, – спешно извинился налетевший на парня ученик и убежал, не удосужившись даже помочь собрать книжки, что вывалились из рук пострадавшего.       Эта школа определенно не нравилась Ким Чонину, кажется, в виртуальной таблице «плюсы и минусы» уже закончились строки под недостатки. Он присел и принялся небрежно сгребать учебники, когда заметил боковым зрением силуэт, опустившийся на корточки по левую руку. Незнакомец протянул мальчишке учебник злополучной математики, и Чонин поднял, наконец, взгляд, наткнувшись на такую приметную и уж точно запомнившуюся ему улыбчивую и лопоухую физиономию. Даже несмотря на очки и другую прическу, парень был очень похож на свой плакат.       – Держи, первоклашка, – по-доброму улыбался старший, а Чонин кивнул в ответ.       – Немой что ли? – засмеялся парень, поднимаясь. Чонин с ужасом обнаружил, каким высоким был новый знакомый.       – Я… нет.       – Ёлли! – еще один вопль пронесся по холлу, и высокий чемпион покачнулся, когда сзади на него налетела и повисла немалых размеров тушка, видимо, друга.       – Спасибо за помощь, – буркнул Чонин, подхватывая остальные вещи.       – Ага, еще увидимся, – махнул лопоухий и, смеясь, потащил дружка куда-то в сторону расписания.       – Приехали, – взбрыкнул парень, скидывая ношу и освобождая руку, чтобы протянуть ее к расписанию и, проведя пальцем по пластиковой поверхности, остановить на нужном классе.       – Ха, Чанёль, ты, конечно, на площадке стратегический гений, но в учебном классе тебе до сильных мира сего далековато, – усмехнулся друг. – Опускайся ниже, еще… еще…       – Да куда ниже то? – удивился лопоухий. – В каком я классе? – нахмурился он и уставился на спутника.       – Два-четыре, – раздался мелодичный женский голос за спинами ребят. Они развернулись и, наконец, обратили внимание на парочку молодых преподавателей, которые до сих пор были здесь.       – А вы откуда… – начал было Чанёль, но его тут же перебили.       – Я мисс Ан, твой новый классный руководитель. И мне весьма любопытно узнать, почему ты пропустил все уроки в первый же день?       – Так я только что приехал, – пожал плечами ученик, – вот и пропустил. Логично же.       – И почему же ты только что приехал? – вскипала учительница. Ее и так сегодня первокурсники во главе с «немым» старостой довели, а тут еще и этот Пак наивно хлопает глазами и мило улыбается, будто опоздание на учебу это нечто обыденное и широко практикующееся в стенах школы.       – У меня… бабушка заболела, – спокойно пробасил Чанёль. – Понимаете, вообще меня отпускать не хотела, стонала: «Внучек, не покидай. Вот умру и не оставлю тебе наследства!» Ну, как тут уедешь? – и он вновь пожал плечами, а учительница недовольно хмыкнула. – А потом на наш дом упал метеорит, и пока мы разбирали завалы, прилетели инопланетяне, – совершенно будничным тоном продолжал рассказывать парень, – которые, к слову, совсем не зеленые человечки, а…       – Небесно-голубые, – прыснул друг, а Пак одарил его недовольным взглядом.       – В общем, инопланетяне похитили мою сестру…       – Которой у тебя никогда не было, – в этот раз историю дополнил молодой преподаватель, которого мисс Ан прежде окликнула как «Крис». – Учительница Ан, кого вы спрашиваете? Это же гордость национального хоккея и известный выдумщик Пак Чанёль.       – Лестно слышать такие дифирамбы от светила современной живописи и опасного преступника учителя Ву, – в ответ усмехнулся Чанёль.       – О, учитель Ву? Так вот кто научил тебя рисовать этого жуткого человечка с клюшкой вместо автографа, – хихикнул друг.       – И как это я, интересно, закон нарушил, – усмехнулся преподаватель.       – А разве не противозаконно быть таким сексуальным учителем? – широко улыбнулся Пак, а мисс Ан икнула от удивления.       – Это школа для мальчиков, – отмахнулся Крис.       – Тем более, – негромко проговорил Чанёль и облизнулся, отчего учительница и второй ученик уже синхронно отвесили челюсти.       – Ну, все, Чанёль, хватит, – учитель Ву залился румянцем и на несколько секунд опустил взгляд в пол, но после собрался и продолжил: – Ты в этом году планируешь посещать мои занятия?       – Вряд ли, тренировок стало больше, так что они будут совпадать с расписанием почти всех факультативов.       – Наш новый тренер просто зверюга! – вклинился друг Пака.       – Жаль, ко мне пока очень мало народу записалось. Все тренеры что ли в этом семестре с ума посходили?       – Кхэм, Чанёль-ши, – неожиданно привлекла к себе внимание девушка. – Если закончили здесь, прошу за мной. Нам предстоит серьезный разговор о вашем поведении.       – Ой, давайте не сегодня, – отмахнулся парень. – У нас сейчас как раз тренировка, да? – кивнул он замершему другу и, закинув руку ему на плечо, поволок к выходу.       – Чанёль, вернись! – крикнула учительница, но была остановлена мягким прикосновением руки стоящего рядом молодого человека.       – Он ответственный, он придет позже.       – И что это было? Флиртовал с преподом прямо посреди холла! – возмутился друг, когда они с Чанёлем выскочили на улицу. – Ладно бы с училкой той, но с мужиком?       – Ничего я не флиртовал, – отмахнулся Чанёль. – Просто у нас с хёном хорошие отношения, дружеские.       – Боюсь представить, как вы в прошлом семестре вдвоем в художественном классе среди мольбертов и раскиданных по полу эскизов активно «дружили».       – Боже, что за глупость? – Пак беззлобно стукнул друга по плечу. – Тебе лишь бы пофантазировать. И вообще, ты же знаешь меня, знаешь, почему я не могу…       – Потому что ты дурак, который безнадежно влюблен в парня из нашей школы, встречающегося с другим парнем из нашей школы? – уточнил друг.       – Ну да, – обреченно кивнул Чанёль.       – Ты не просто дурак, ты абсолютный идиот.       – Из-за своей влюбленности?       – Из-за своего бездействия, дурень!       – Ну да, – повторил Чанёль и, глянув на часы, добавил: – Надо ускорить шаг, опаздываем, – тем самым ставя точку в разговоре, который продолжать совершенно не хотел.       Враки все это, но даже лучшему другу Пак Чанёль и под угрозой страшных пыток не признается, что влюблен не просто в какого-то там занятого парня, а в самого натурального натурала и своего злейшего врага – Бён Бэкхёна. Самоуверенный бейсболист практически с самого их непосредственного знакомства, которое состоялось во втором классе средней школы, когда обоих усадили за соседние сдвинутые парты, навыдумывал себе это странное соперничество. Чанёль и сам отчасти виноват, лез везде вслед за Бэкхёном. Если Бёну дежурить, так Пак готов встать в пару, если на зачете по физкультуре, да, в спортивной школе все же есть и такое, надо пробежать дистанцию, так Чанёль с удовольствием составит Бэкхёну конкуренцию. Даже в столовой брал то же, что и Бэк, а потом усаживался напротив и быстро-быстро лопал, заставляя Бэкхёна принципиально давиться своей порцией. Чанёль уже не помнил, почему вел себя так, наверное, просто хотел сблизиться, сдружиться, а вот Бён Бэкхён воспринимал все как личный вызов. И до сих пор воспринимает. Только споры перешили на более серьезный уровень. Теперь на кону стояли уважение одноклассников, внимание учительниц и популярность в школе в целом. И, как ни странно, добродушный Чанёль всегда оказывался на малюсенький шажок впереди. Бэк бесился, крушил столы, выбивал подносы из рук засмотревшихся на их перепалку студентов и просто карябал на стенах в туалетах всякие гадости про Пака. Правда, Чанёль на счет последнего был совсем не уверен, вернее, уверен абсолютно, что это точно не Бэк, но кто-то подписывался его именем, и у окружения Пака сомнений не оставалось. Бэкхён злился и практически всегда «проигрывал» перепалки и уходил первым, навсегда запоминая победную усмешку самодовольного Пака и, конечно же, не зная, что вскоре она сменяется грустной улыбкой безнадежно влюбленного Чанни.       Ну что им делить? Уж точно не внимание молодых училок. Зачем оно Паку, если улыбка лучшего бейсболиста школы сияет в стократ ярче всех прочих?       – Медсестра Ким? – Лу Хань легонько постучал по приоткрытой двери кабинета и заглянул. – Нуна? – позвал он смелее. Вслед за ним вошел «раненный» друг из велосекции, чьи саднящие колени говорили сами за себя.       В медкорпусе было на удивление тихо, складывалось ощущение, что персонал во главе с доктором Мун еще не вернулся с каникул. Поэтому парни направились в процедурный кабинет, который оказался единственным открытым. Да и Хань в любом случае не потащил бы друга к доктору Мун, а сразу к медсестре на обработку и перевязку.       – Хань? – из-за ширмы выглянула миловидная девушка лет тридцати в коротеньком, а как иначе, белом халатике и с аккуратно собранными в тугой пучок волосами под белым чепчиком. Героиня сексуальных фантазий всего половозрелого населения школы устало вздохнула и окинула Лу осуждающим взглядом:       – Ну, как же так, Хань? Семестр только начался, а ты уже здесь. Что на этот раз? Синяки? Ушибы? Растяжения?       – Ссадины, – усмехнулся юноша, делая шаг в сторону и открывая обзор на друга, – но не у меня.       – Ох, ты ж, – всплеснула руками девушка и указала на кушетку: – Садись, горемыка.       – Кстати, нуна, как отдохнула? – Хань взял себе стул и, поставив спинкой вперед, деловито уселся.       Медсестра тем временем расставила на тумбе возле кушетки все необходимое и взялась за промывание и обработку коленей парнишки.       – Да никак. Это у вас каникулы, а я тут дежурила, потому что в этот раз осталось довольно много учеников. И что их домой не тянуло что ли?       – Эх, я не знал, – усмехнулся Хань, – тоже бы остался и скрасил тебе скучные каникулы.       – Ты к следующим об этом не забудь, – кокетливо подмигнула ему медсестричка, – а то, чувствую, опять мне здесь сидеть придется. Никак мы с доктором Мун не поладим, да и медсестра Пак у нее в большем почете. Она же старше, опытнее, и вообще у нее семья, ей нельзя без отпуска. Эх, готово, – кивнула она и улыбнулась парню. – Скоро заживет, ранки не глубокие.       – Спасибо, – тот встал и поклонился.       – Да что уж там, – отмахнулась девушка.       – Ты иди, а у меня еще дела, – обратился к другу Хань. – Встретимся в общаге.       Когда за парнем захлопнулась дверь, медсестра повернулась к Лу, все еще восседающему на стуле и с любопытством наблюдающему, как она убирает лишние бинты в шкафчик.       – И что за дела?       – Скрасить твой унылый первый рабочий день, – улыбнулся парень.       – Знаешь, Хань, лучше иди. А то у меня тут пациент еще, – она кивнула на шторку, за которой, как помнилось Ханю, находилась вторая кушетка. Странно, что он сразу не заметил задернутую шторку и явный темный силуэт лежащего за ней человека.       – Что с ним? – вполголоса полюбопытствовал парень.       – Живот скрутило, – также негромко ответила девушка.       – А, ну это не смертельно, – рассмеялся Лу, – он нам не помешает.       – А-а-а, нуна! Живот! – мгновенно раздался вопль, от которого и Хань, и медсестра нервно подпрыгнули, а потом девушка бросилась в противоположный конец кабинета и дернула шторку, предоставляя обзор на корчившегося на кровати парня.       – Сехун, что случилось? – обеспокоено склонившись над ним, она попыталась отнять его руки от живота, но он не позволил. – Сехунни! Хуже что ли? Не молчи!       – Нуна, больно! – еще громче взвыл парень. Медсестра бросилась к шкафчику с лекарствами, а Хань подозрительно сощурился.       – Здесь нету, – взволнованно проговорила девушка. – Сехунни, потерпи, сейчас принесу лекарство посильнее, оно поможет. Потерпи немножко, – протараторила она и выбежала из кабинета.       – Так-так, – Хань встал со своего места и подошел почти к самой кушетке больного. – Симулируем? – строго спросил он.       – Сгинь, а? – Сехун открыл один глаз и покосился на парня. – Не твое дело.       – У-у-у, – протянул Хань, – наглый какой… первокурсник что ли?       – Слушай, хён, – Сехун спокойно принял сидячее положение и сложил руки на груди. – Я первый пришел. Проваливай.       – Слушай, малыш, – передразнив его же тоном, ответил Хань, – я тут постоянный клиент, так что мне полагается прием без очереди. А раз у тебя ничего не болит, то тебе здесь вообще не место.       – У меня живот болит, – и Сехун демонстративно скривился, а потом снова выпрямился. – Так что место мое, время приема тоже мое и медсестричка…       Договорить он не успел, так как в коридоре послышались торопливые шаги, а спустя несколько секунд в кабинет влетела взволнованная медсестра с полной корзинкой каких-то коробочек и баночек. Она поставила ее на стол и принялась усердно рыться, только один раз обернувшись на Сехуна, который, к слову, успел за мгновение до ее прихода принять нужную лежачую позу.       – Хань, не мог бы ты выйти…       – Нуна, – неожиданно прохрипел парень, пятясь и присаживаясь на свободную кушетку. – Я, наверное, зря молчал, но у меня весь день голова кружится, и какие-то странные пятна перед глазами, – он схватился за голову и принялся усердно растирать виски.       – Хань, не время для шуток.       – А теперь вот стреляет, – он завалился на жесткую поверхность и скрючился не хуже первого пациента. – Ай! Так больно! Что со мной? Моя голова… – простонал Лу.       – Хань! – девушка подскочила к нему и приложила ладонь ко лбу. Едва заметная усмешка проскользнула по его губам.       – А-а-а, живот! – заорал Сехун, и медсестра рванула к нему, на ходу вскрывая пачку каких-то таблеток.       – Вот, глотай, сейчас отпустит, – она засунула ему в рот белый шарик.       – Господи, как больно! – взвыл Хань, и девушка опять дернулась, но Сехун крепко удержал ее за запястье.       – Я умираю, нуна?       – Нет, Сехунни, все будет хорошо, – она мягко высвободила руку и устремилась к противоположной кушетке, но позади раздался хрип, и девушка обернулась. Сехун, свесившись с кровати, изображал приближающуюся рвоту.       – Ой, нет, сейчас дам тазик!       – Нуна, дай мне таблетку от головы! Она сейчас лопнет!       – Меня тошнит! Сейчас вырвет!       – Потерпите!       – Извините, я не вовремя, да? – в дверном проеме показалась черноволосая макушка.       – Да, приема нет! – взревела девушка.       – А когда мне прийти? – поинтересовался Тао, все-таки заходя в помещение.       – Справок и освобождений в первый день не даю!       – Да нет, мне просто бы таблетку какую, – стушевался парень. – У меня вот, – он вытянул вперед руки, которые до самых локтей были украшены мелкой красной сыпью.       – Чем нарисовал? – недовольно фыркнула медсестра, подставляя Сехуну тазик.       – Ничем, – недоуменно проговорил Тао. – Дайте мне что-нибудь, чтоб не чесалось, и я пойду. У меня еще вечерняя тренировка.       – Хм, – девушка на секунду задумалась, – и чего только не придумают. Наверняка ждешь, чтоб я тебя завтра от уроков отмазала? Или сегодняшние прогулы закрыть? – она нахмурилась и уперла руки в бока. – У меня тут два тяжелых, иди давай со своей симуляцией.       – Нуна! – неожиданно выпрямился Сехун. – Осмотри его, пожалуйста, он, правда, весь чешется. Я свидетель, – живо проговорил парень. От былого умирающего Сехунни не осталось и следа.       – Так ты… – она ткнула Се в живот, а тот понурил голову.       – Сдался, сопляк, – довольно хмыкнул Хань.       – И ты тоже! – всплеснула руками девушка.       – Нуна, – вновь позвал Сехун. – Посмотри Тао, у него еще на спине…       – Хорошо, проходи и раздевайся, – скомандовала она парню. – А вы убирайтесь, – она потянула даже не сопротивляющегося Сехуна за рукав и подтолкнула к выходу. – Оба! – прикрикнула на Лу Ханя.       В проеме парни еще несколько секунд толкались плечами и, наконец, вышли, а медсестра захлопнула за ними дверь.       – Итак, с тобой… – она обернулась к Тао, который успел снять футболку и сейчас стоял спиной к медсестре.       – Едрить твою налево, ты где ж такую хрень подцепил?!