ФЭС вне закона

Ялта. Наши дни. Утро майора Круглова началось с телефонного звонка. Он недовольно открыл глаза и потянулся за мобильником. «Такой сон перебить! Совести у людей совсем нет!» - думал он, пытаясь отыскать телефон на прикроватной тумбочке. Ему снилась Галя, в его объятьях, и он готов был растерзать любого, кто таким образом прервал его сладкую мечту. Посмотрев на экран телефона, где высветилось имя звонившего, он улыбнулся. - Галя, моя Галочка... - прошептал он, с нежностью смотря на телефон. На вызов он ответил с той же нежностью в голосе: - Да, Галь, я слушаю. Однако на другом конце провода этого не оценили. Голос Рогозиной был холодный, официальный. А ведь у майора законный отпуск, с таким трудом выбитый у начальства, да и часы едва ли перевалили за 6 утра. - Майор Круглов, Вам приказано срочно явится в Москву. Вам будет предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных несколькими статьями Уголовного Кодекса РФ. - на этом ее холодный тон смягчился и она добавила уже потише: - Коль, куда ты опять вляпался? Султанов тут ходит, злой, как черт, разве что только мебель не крушит! Обещает посадить всех. За что, он еще не придумал, но посадить обещает! Что ты уже на этот раз совершил? Николай же слушал голос Гали, такой родной и тайно любимый, льющийся из динамика мобильного, что совершенно не слушал, о чем она говорит. Лишь когда услышал что-то об уголовном кодексе, стал вслушиваться в ее речь. Однако, это ему не помогло, он по-прежнему ничего не понимал. - Галь, у меня вообще отпуск. Я уже неделю безвылазно сижу у сестры в Ялте. Проверить это несложно. И поверь, я совершенно не понимаю, что у вас за переполох творится! До твоего звонка я спокойно отдыхал, грелся на солнышке и думал идти с Юлей в город, прогуляться. Рогозина вздохнула. По голосу Круглова было понятно, что он действительно не понимает, с чего она решила выдернуть его посреди отпуска, да не просто в душную загазованную Москву, а в камеру предварительного заключения. Новость была, прямо так, не очень, особенно для Круглова. Но она была обязана ее сообщить. - Тебя обвиняют в том, что ты за взятку выпустил из тюрьмы особо опасного преступника, убийцу. - майор молчал, ошарашенный таким заявлением, а Галина, между тем, продолжала: - Коль, пойми, есть доказательства, свидетели. Тебе лучше самому явиться. В противном случае, придется применить силу... Николай понимал, что для таких заявлений нужны серьезные основания. «придется применить силу»... Значит, если он откажется сам приехать и сдаться на радость тем, кто решил выступить против него, за ним приедут и доставят в наручниках, под конвоем, как закоренелого преступника. И это — офицер, майор Федеральной Экспертной Службы! Пробормотав: «позор на мою седую голову!», он пошел в дом сестры, собирать вещи. Явиться в Москву как преступнику, в сопровождении своих же коллег ему не хотелось — положение у него и так было не ахти, зачем же его усугублять?