ФЭС вне закона

Полторы недели назад, КПЗ. - Что? Ты хочешь, чтоб тебя отпустили на свободу?! Да если бы не мораторий, тебя бы расстреляли! Седовласый мужчина, нахмурившись и с трудом сдерживая рвущуюся на свободу ярость, ходил кругами по камере, то и дело бросая неободрительные взгляды на человека, сидящего перед ним. А тот вальяжно раскинулся на неудобном стуле с прикрученными к полу ножками и, казалось, чувствовал себя вполне комфортно, и даже не обращал внимания на ярость ходившего перед ним мужчины. - Начальник, ну я же не дурак, понимаю все! Тебе со мной возиться просто так смысла нет. Но ты не думай, просто так ничего не бывает, я знаю. Я человек добрый, щедрый, - говоривший специально сделал акцент именно на этом слове, подчеркивая выгоду, которая была как будто незаметна для его собеседника. - Ты только условия свои назови! Мужчина, долгие годы отдавший службе во внутренних органах и видевший немало таких ублюдков, усмехнулся. То, что его коллеги нечисты на руку, было давно ни для кого не новостью. Вот только майор был совершенно другим человеком, к счастью, не относящимся к числу оборотней в погонах. - Взятку мне предлагаешь? Ошибся ты, Касаткин! Тебе разве твои кореша по хате не говорили, как тебе не повезло со следаком? И что я, таких как ты, еще и на попытке дачи взятки ловил? А это лишние пару лет к общему сроку! Нравится перспективка? - Да не придуривайся ты, майор! - мужчина, сидящий на стуле, от прямого взгляда собеседника, его тона и исходившей от него уверенности, явно стал чувствовать себя неуютно. - Все менты — суки продажные! Здесь вопросы только в цене. Любого можно купить! Так что говори свою цену! Седовласый майор все с той же нагловатой хитрой улыбочкой оперся руками о столешницу, приблизился к лицу преступника и посмотрел ему прямо в глаза. Но во взгляде майора не было и тени улыбки, его взгляд был настолько холодным, что сидящий напротив него мужчина поежился, ощущая на своей коже мороз от этого взгляда. - Касаткин, я тебя сейчас здесь пристрелю, а потом скажу. Что ты на меня напал и мне пришлось защищаться. И, поверь, ни один человек ни будет сомневаться в правдивости моих слов! Ну как, такая цена тебя устраивает? Обвиняемый мигом стушевался, сообразив, что его противник ни сколько не шутит, а говорит абсолютно серьезно. - Да пошел ты, майор! - со злостью выплюнул он в лицо мужчине, разозленный тем, что его план провалился. - Сам пойдешь, - усмехнулся мужчина и крикнул: - Конвойный! Уведите! Когда Павла Касаткина уводили, он остановился у двери, обернулся и тихо произнес так, чтоб его услышал оставшийся в камере мужчина: - Ты еще пожалеешь, майор. С этими словами он вышел в сопровождении конвоира. Майор остался в камере, собираясь уходить. На угрозу Касаткина он не обратил никакого внимания — за годы службы ему угрожали не одну сотню раз, он многое повидал и слышал, и слова о том. Что он пожалеет от какого-то там огрызка жизни, как их называл про себя майор, его нисколько не задели.